Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3953
До самых ворот пограничной заставы путника никто не догнал и не окликнул. Но чуть дальше предстояло веселье посерьезней — таможня.
— Куда направляетесь? — из окошка высунулась лохматая голова. Мешки под глазами, нездоровый цвет лица и характерный запашок подсказывали, что государственный сотрудник давно не спал и еще дольше не мылся.
— В долину зеленых фей, — без запинки ответил Кси и слез со страусихи.
— Что-то не могу припомнить на карте… — пробормотал таможенник, засунулся в окошко, пошелестел бумагами, снова высунулся и заспанно вылупился на шутника. — Уточните?
— Помирать я еду! Болен я. Краснотопье будет моим последним пристанищем. С собой везу поминальные свечи, поминальный кекс, череп тетушки и ее кал в баночке, чтобы на могиле разбить и землей засыпать. Хочу, чтоб там уродились цветы, хорошие цветы, на жирном перегное, понимаете?
— Э-э… кажется, да.
— Проверять груз будете? — Кси непринужденно помахал своим мешком.
— Нет-нет, что вы! Тетушка, кекс, кал… Проезжайте.
— Идиот, — миролюбиво прошептал принц и, страшно довольный, пересек границу за поднятым сине-белым шлагбаумом. Соленое озеро, обнесенное высоким забором, осталось чуть в стороне.
Первое время ландшафт как будто не изменился: узкая проселочная дорога, лес по бокам, певчие птицы, прошлогодняя опавшая листва толстым ковровым слоем и легко взметающаяся в воздух серая пыль. Но постепенно лес поредел, птицы смолкли, пыль побурела, а еще через километр пути — стала совершенно красной. Заросли пропали, чахлая пожелтевшая трава все чаще сменялась голыми ржавыми проплешинами, наконец, перестала расти и трава. Перед всадником, одолевшим последний рубеж, открылась голая каменисто-песчаная равнина, ненавязчиво похожая на поверхность Марса. На совершенно оскудевшей почве как будто выступал иней, но, присмотревшись (и лизнув), Ксавьер обнаружил, что это обыкновенная соль. Иногда попадались целые колонии разросшихся розовато-белых кристаллов галита. Названия этого минерала Кси не знал, но невысокие каменные «кусты» пробудили в нем смутные младенческие воспоминания.
Вдалеке, почти на пределе сощуренных глаз, виднелась тонкая белая дымка — горы. Но до них было не меньше недели пути. Вскоре горизонт потемнел, даже напрягая зрение до боли, Златовлас больше ничего не смог разглядеть. По самым щедрым прикидкам ночь укроет здесь всё звездами через полчаса, следовало искать место для ночлега… Но где? Если вокруг лишь песок и каменная соль. В спустившихся сумерках Краснотопье словно обагрилось свежей кровью, но вот кровь остыла, свернулась и почернела. Ни один огонек не зажегся в давящей темноте и тишине. И все же это был обман: равнина совершенно точно обитаема, ее жители попрятались, может, и не в зловещем, но и не в дружелюбном ожидании. Они хотят знать, что дальше предпримет чужак. То ли он отчаянный храбрец, пробирающийся через пустыню в одиночку без оружия… а то ли дурак набитый.
— Справимся, Эмма? — вопросил Принц в сухой воздух и отстегнул одну бутыль с питьевыми запасами. Страусиха вылакала три колпачка воды и затрясла крошечной головой. — Эх, старые дипломатические связи с баньши нам в помощь.
— Что-нибудь видишь? Мальчика в дурацком платье, бегущего марафон страуса, кострище и остатки жаркого из страуса? Труп страуса на обочине?
— Я не Джэк-Фонарь, Энджи, чтобы распознать в такой темени детали. Может, позвонишь ему и пригласишь на совместное прочесывание местности? Пусть посветит своей тыковкой.
— Шутка несмешная, потому что покрытие единственного мобильного оператора «Мордафон» имеется только в Дримленде. Да и краденый аппарат я оставил в корзине с крамом у Кси. Просто спустись пониже.
— Но я и так в бреющем полете, почище системы стелс, ни один радар не засек бы… будь они уже изобретены, — Дэз недовольно взмахнул крыльями, входя в крутое пике. — Твой принц-страусофил точно не обогнал нас? Вы на почве общей любви к страусам познакомились и сблизились, признайся?
— Отстань. И не вздумай позорить меня перед ним, когда наконец раззнакомишься.
— Ну, я могу рассказать, как ты в четырехлетнем возрасте весело бегал голяком вдоль речки, забрасывал купающихся песком и грязью, а потом мастерил себе из ракушек модное стикини.
— Дэз!
— А твоя мамашка упорно не замечала, как ты при этом привлекаешь внимание дамочек от пяти лет и старше своими более чем развитыми…
— Дэз!
— Каждая галантно старалась помочь тебе отойти в кустик, стоило тебе крикнуть на весь пляж «хочу пи-пи».
— Черт, Дэз! Неужели ты шпионил за мной?!
— А потом тебе стукнуло пять, ты сделался серьезен, стыдлив и задумчив, бродил в забавных белых панталонах, они были великоваты, ты как бы незаметно подтягивал их, сползающие с попы, а дамы по-прежнему умирали, кто от жара, кто от умиления, и напрашивались тебе в подружки.
— Признайся!
— Куда направляетесь? — из окошка высунулась лохматая голова. Мешки под глазами, нездоровый цвет лица и характерный запашок подсказывали, что государственный сотрудник давно не спал и еще дольше не мылся.
— В долину зеленых фей, — без запинки ответил Кси и слез со страусихи.
— Что-то не могу припомнить на карте… — пробормотал таможенник, засунулся в окошко, пошелестел бумагами, снова высунулся и заспанно вылупился на шутника. — Уточните?
— Помирать я еду! Болен я. Краснотопье будет моим последним пристанищем. С собой везу поминальные свечи, поминальный кекс, череп тетушки и ее кал в баночке, чтобы на могиле разбить и землей засыпать. Хочу, чтоб там уродились цветы, хорошие цветы, на жирном перегное, понимаете?
— Э-э… кажется, да.
— Проверять груз будете? — Кси непринужденно помахал своим мешком.
— Нет-нет, что вы! Тетушка, кекс, кал… Проезжайте.
— Идиот, — миролюбиво прошептал принц и, страшно довольный, пересек границу за поднятым сине-белым шлагбаумом. Соленое озеро, обнесенное высоким забором, осталось чуть в стороне.
Первое время ландшафт как будто не изменился: узкая проселочная дорога, лес по бокам, певчие птицы, прошлогодняя опавшая листва толстым ковровым слоем и легко взметающаяся в воздух серая пыль. Но постепенно лес поредел, птицы смолкли, пыль побурела, а еще через километр пути — стала совершенно красной. Заросли пропали, чахлая пожелтевшая трава все чаще сменялась голыми ржавыми проплешинами, наконец, перестала расти и трава. Перед всадником, одолевшим последний рубеж, открылась голая каменисто-песчаная равнина, ненавязчиво похожая на поверхность Марса. На совершенно оскудевшей почве как будто выступал иней, но, присмотревшись (и лизнув), Ксавьер обнаружил, что это обыкновенная соль. Иногда попадались целые колонии разросшихся розовато-белых кристаллов галита. Названия этого минерала Кси не знал, но невысокие каменные «кусты» пробудили в нем смутные младенческие воспоминания.
Вдалеке, почти на пределе сощуренных глаз, виднелась тонкая белая дымка — горы. Но до них было не меньше недели пути. Вскоре горизонт потемнел, даже напрягая зрение до боли, Златовлас больше ничего не смог разглядеть. По самым щедрым прикидкам ночь укроет здесь всё звездами через полчаса, следовало искать место для ночлега… Но где? Если вокруг лишь песок и каменная соль. В спустившихся сумерках Краснотопье словно обагрилось свежей кровью, но вот кровь остыла, свернулась и почернела. Ни один огонек не зажегся в давящей темноте и тишине. И все же это был обман: равнина совершенно точно обитаема, ее жители попрятались, может, и не в зловещем, но и не в дружелюбном ожидании. Они хотят знать, что дальше предпримет чужак. То ли он отчаянный храбрец, пробирающийся через пустыню в одиночку без оружия… а то ли дурак набитый.
— Справимся, Эмма? — вопросил Принц в сухой воздух и отстегнул одну бутыль с питьевыми запасами. Страусиха вылакала три колпачка воды и затрясла крошечной головой. — Эх, старые дипломатические связи с баньши нам в помощь.
— Что-нибудь видишь? Мальчика в дурацком платье, бегущего марафон страуса, кострище и остатки жаркого из страуса? Труп страуса на обочине?
— Я не Джэк-Фонарь, Энджи, чтобы распознать в такой темени детали. Может, позвонишь ему и пригласишь на совместное прочесывание местности? Пусть посветит своей тыковкой.
— Шутка несмешная, потому что покрытие единственного мобильного оператора «Мордафон» имеется только в Дримленде. Да и краденый аппарат я оставил в корзине с крамом у Кси. Просто спустись пониже.
— Но я и так в бреющем полете, почище системы стелс, ни один радар не засек бы… будь они уже изобретены, — Дэз недовольно взмахнул крыльями, входя в крутое пике. — Твой принц-страусофил точно не обогнал нас? Вы на почве общей любви к страусам познакомились и сблизились, признайся?
— Отстань. И не вздумай позорить меня перед ним, когда наконец раззнакомишься.
— Ну, я могу рассказать, как ты в четырехлетнем возрасте весело бегал голяком вдоль речки, забрасывал купающихся песком и грязью, а потом мастерил себе из ракушек модное стикини.
— Дэз!
— А твоя мамашка упорно не замечала, как ты при этом привлекаешь внимание дамочек от пяти лет и старше своими более чем развитыми…
— Дэз!
— Каждая галантно старалась помочь тебе отойти в кустик, стоило тебе крикнуть на весь пляж «хочу пи-пи».
— Черт, Дэз! Неужели ты шпионил за мной?!
— А потом тебе стукнуло пять, ты сделался серьезен, стыдлив и задумчив, бродил в забавных белых панталонах, они были великоваты, ты как бы незаметно подтягивал их, сползающие с попы, а дамы по-прежнему умирали, кто от жара, кто от умиления, и напрашивались тебе в подружки.
— Признайся!
Страница 25 из 48
