Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3954
Следил или не следил?
— Так… приглядывал одним глазком. Я очень расстроился, когда мать сшила тебе красно-розовую шапочку, и обрадовался, потому что ты потоптал ее и потребовал сине-голубую. Капризничал и не ел домашнюю еду, пока Катрина не связала новую. Она вязала ее три ночи, потому что ни черта не умела орудовать спицами, и все три ночи…
— … ты подкармливал меня пирожками с капустой и грибами. Ох, Дэз, — Энджи трепетно припал к его шее. — Я многое забыл, слишком мал был.
— Чуточку отвлеку от ностальгии, ладно? Мы сделали третий круг, развернувшись к границе в очередной раз, и я… кажется, заметил свет. И это не свечка Джэка-Фонаря, судя по всему.
— Тормози! Приземляемся.
Беда случилась у первого же крупного красного валуна. Он был размером с дом, неправильной формы, похожий на уродливый нос тролля. Поравнявшись с ним, Ксавьер вдруг потерял равновесие: страуса из-под него как будто выдернули — филигранно, не оторвав ни перышка, все мешки и бутылки разом осели в пыль, а сам Кси — плюхнулся на них сверху, смягчив тем самым собственное падение.
— Эй, — позвал принц негромко, постаравшись унять дрожь в голосе. — Отдаю свои пожитки в обмен на свободный проезд. Переговоры? Мир? Дримленд?
Членораздельного ответа не последовало. Зато за валуном кто-то пронзительно завыл.
Содрогнувшись всем телом, Ксавьер заставил себя не закрывать уши (вой не утихал, прошибая до костей), поднялся на не слишком слушающиеся ноги и поковылял посмотреть, кому там было так плохо. Или хорошо.
Едва он завернул за край тролль-камня, в небо взметнулись три колыхающихся по ветру призрака, вой чуточку уменьшил интенсивность, а на земле остался потрескивающий костерок с железным вертелом, на который целиком был насажен страус. Предельно мертвый и замечательно ощипанный страус.
— Ну и дела, — Ксавьер разинул рот. — Баньши ведь не едят!
— А угощение не для баньши, — проревел кто-то совсем рядом, да таким утробным голосом, что принц повторно свалился, чуть не вывихнув себе лодыжку. Тролль-камень зашатался и начал расти, из-под земли полезло что-то, смутно напоминавшее очертаниями подбородок, затем толстая шея, покрытое мхом и трещинами тулово… В ужасе Кси сообразил, что валун, принятый им за огромный нос, и был носом. Носом древнего-древнего каменного тролля.
— И п-почему же они так жалобно завыли? — пискнул он, даже не пробуя встать.
— Оплакивают тебя, цыпленочок, — ласково ответил тролль, схватил вертел вместе с еще полусырым страусом и отправил в рот, больше похожий на глубокую выгребную яму. Пожевал с хрустом, причмокнул, показывая слюнявый чёрный язык, и проглотил. Ксавьера затошнило, он панически схватился за свой рот. — Ты тоненький и сахарный, сладенький цыпленочек. Мне на десерт, вместо тянучек. Давно этой дорогой не шлепали торговцы тянучками.
Златовлас, все еще крепко обнимающий себя за рот, только глаза закатил и тоскливо замычал, вторя баньши.
— Посадка отменяется! Там враг! Исполинский! Энджи, не спи! Что делать?! Командуй! Столкновение с землей через пятнадцать секунд!
— Почему опять я?! — Черный Берет в который раз тщетно всмотрелся вниз, но кроме слабого оранжевого огонька и каких-то быстро движущихся теней ничего не заметил. — Ты же Джинн! Сам придумай! Гномы, феи, крабы, пирожные… Черт! Делай маневр! Крутой вираж! Пролети по касательной! — он всплеснул руками, забыв, что надо держаться. — Я вижу принца! Как схвачу — резко взмывай вверх!
— А если не схватишь?!
— Нет времени рассуждать! Ниже! Ниже! Максимальный крен влево!
— Ты свалишься!
— Насрать!
— Я обдеру крыло!
— Насрать! Давай, по касательной! Три метра до костра! И потом свечка!
— Что?!
— Вертикальный взлет!
— Но я не хренов самолёт! Их еще не…
— Насрать, сейчас им станешь! Deus vult!
При взгляде со стороны Джинн и его спутник советовались и перекрикивались где-то в другом участке звездного неба, потому что летели быстрее звука, и их собственный разговор не успел их догнать. Когда боевой клич лягушатно-имперских крестоносцев настиг ушей голодного тролля, пробившись сквозь душераздирающий вой баньши, белый как снег и почти такой же холодный Ксавьер благополучно повис на локте у своего спасителя.
— Держу! Держу! — победно заорал Ангел, не помня себя, и обхватил королевскую добычу двумя руками, опять позабыв, что надо уцепиться за Дэза, чтобы не упасть. — Ноги-ноги-ноги!
— Уже, — отозвался Дезерэтт, одним мощным взмахом крыльев взмывая вверх. Баньши, сообразив по обиженному рёву тролля о чудесном избавлении без пяти минут «десерта», наконец-то смолкли. — Но, насколько я понял по почти нулевой прибавке в весе, твой принц путешествует теперь налегке. Вернуться за багажом?
— Если это не опасно, — Ангел оглянулся в сомнении. С виду до искомой границы было как до Аляски.
— Так… приглядывал одним глазком. Я очень расстроился, когда мать сшила тебе красно-розовую шапочку, и обрадовался, потому что ты потоптал ее и потребовал сине-голубую. Капризничал и не ел домашнюю еду, пока Катрина не связала новую. Она вязала ее три ночи, потому что ни черта не умела орудовать спицами, и все три ночи…
— … ты подкармливал меня пирожками с капустой и грибами. Ох, Дэз, — Энджи трепетно припал к его шее. — Я многое забыл, слишком мал был.
— Чуточку отвлеку от ностальгии, ладно? Мы сделали третий круг, развернувшись к границе в очередной раз, и я… кажется, заметил свет. И это не свечка Джэка-Фонаря, судя по всему.
— Тормози! Приземляемся.
Беда случилась у первого же крупного красного валуна. Он был размером с дом, неправильной формы, похожий на уродливый нос тролля. Поравнявшись с ним, Ксавьер вдруг потерял равновесие: страуса из-под него как будто выдернули — филигранно, не оторвав ни перышка, все мешки и бутылки разом осели в пыль, а сам Кси — плюхнулся на них сверху, смягчив тем самым собственное падение.
— Эй, — позвал принц негромко, постаравшись унять дрожь в голосе. — Отдаю свои пожитки в обмен на свободный проезд. Переговоры? Мир? Дримленд?
Членораздельного ответа не последовало. Зато за валуном кто-то пронзительно завыл.
Содрогнувшись всем телом, Ксавьер заставил себя не закрывать уши (вой не утихал, прошибая до костей), поднялся на не слишком слушающиеся ноги и поковылял посмотреть, кому там было так плохо. Или хорошо.
Едва он завернул за край тролль-камня, в небо взметнулись три колыхающихся по ветру призрака, вой чуточку уменьшил интенсивность, а на земле остался потрескивающий костерок с железным вертелом, на который целиком был насажен страус. Предельно мертвый и замечательно ощипанный страус.
— Ну и дела, — Ксавьер разинул рот. — Баньши ведь не едят!
— А угощение не для баньши, — проревел кто-то совсем рядом, да таким утробным голосом, что принц повторно свалился, чуть не вывихнув себе лодыжку. Тролль-камень зашатался и начал расти, из-под земли полезло что-то, смутно напоминавшее очертаниями подбородок, затем толстая шея, покрытое мхом и трещинами тулово… В ужасе Кси сообразил, что валун, принятый им за огромный нос, и был носом. Носом древнего-древнего каменного тролля.
— И п-почему же они так жалобно завыли? — пискнул он, даже не пробуя встать.
— Оплакивают тебя, цыпленочок, — ласково ответил тролль, схватил вертел вместе с еще полусырым страусом и отправил в рот, больше похожий на глубокую выгребную яму. Пожевал с хрустом, причмокнул, показывая слюнявый чёрный язык, и проглотил. Ксавьера затошнило, он панически схватился за свой рот. — Ты тоненький и сахарный, сладенький цыпленочек. Мне на десерт, вместо тянучек. Давно этой дорогой не шлепали торговцы тянучками.
Златовлас, все еще крепко обнимающий себя за рот, только глаза закатил и тоскливо замычал, вторя баньши.
— Посадка отменяется! Там враг! Исполинский! Энджи, не спи! Что делать?! Командуй! Столкновение с землей через пятнадцать секунд!
— Почему опять я?! — Черный Берет в который раз тщетно всмотрелся вниз, но кроме слабого оранжевого огонька и каких-то быстро движущихся теней ничего не заметил. — Ты же Джинн! Сам придумай! Гномы, феи, крабы, пирожные… Черт! Делай маневр! Крутой вираж! Пролети по касательной! — он всплеснул руками, забыв, что надо держаться. — Я вижу принца! Как схвачу — резко взмывай вверх!
— А если не схватишь?!
— Нет времени рассуждать! Ниже! Ниже! Максимальный крен влево!
— Ты свалишься!
— Насрать!
— Я обдеру крыло!
— Насрать! Давай, по касательной! Три метра до костра! И потом свечка!
— Что?!
— Вертикальный взлет!
— Но я не хренов самолёт! Их еще не…
— Насрать, сейчас им станешь! Deus vult!
При взгляде со стороны Джинн и его спутник советовались и перекрикивались где-то в другом участке звездного неба, потому что летели быстрее звука, и их собственный разговор не успел их догнать. Когда боевой клич лягушатно-имперских крестоносцев настиг ушей голодного тролля, пробившись сквозь душераздирающий вой баньши, белый как снег и почти такой же холодный Ксавьер благополучно повис на локте у своего спасителя.
— Держу! Держу! — победно заорал Ангел, не помня себя, и обхватил королевскую добычу двумя руками, опять позабыв, что надо уцепиться за Дэза, чтобы не упасть. — Ноги-ноги-ноги!
— Уже, — отозвался Дезерэтт, одним мощным взмахом крыльев взмывая вверх. Баньши, сообразив по обиженному рёву тролля о чудесном избавлении без пяти минут «десерта», наконец-то смолкли. — Но, насколько я понял по почти нулевой прибавке в весе, твой принц путешествует теперь налегке. Вернуться за багажом?
— Если это не опасно, — Ангел оглянулся в сомнении. С виду до искомой границы было как до Аляски.
Страница 26 из 48
