Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3961
облепил и поглотил всю двухметровую фигуру. Через минуту с визитерами было покончено: ковровая зелень исчезла, ступени сияли чистым белым мрамором. Казалось, ни одна нога никогда не ходила по ним.
Дорогой Ангел,
не знаю, что стряслось с нами по дороге в тронный зал, всё поплыло перед моими глазами, я отключился и попал в ад. Но, едва вернувшись оттуда, я узнал, что ты жив и томишься в плену у Тарьи: о твоей скорой свадьбе с этой мегерой трубят изо всех дыр. Ну, не буду о грустном, пишу о насущном.
Есть две новости, плохая и хорошая, с какой начать? Знаю, знаю, дурацкая шутка, но вдруг ты улыбнулся? Закатил глаза, мечтая меня укусить? Всё, начну с плохой: я заперт в темнице, тут нет окон, пахнет мочой, фигово кормят (наверное, оттого моча так воняет, да?), меня кусают блохи, и простыни на нарах не меняли со дня взятия Бастилии. Но вот, когда ты уже нецензурно выругался, настал черед и хорошей новости: я познакомился со своими родителями.
Маменька живет в камере слева, а папенька — напротив. Они бодрятся и ворчат на меня, мамина талия без корсета больше не похожа на песочные часы, зато папа похудел и выглядит лучше прежнего. Я признался им, кто я, а если б нет — папа всё равно увидел, что я писаю стоя. Сначала они удивились, а потом расстроились — потому что портные при дворе всю жизнь учились шить платья, а не брюки.
Я рассказал им о Дезерэтте и еле умолчал об интрижке с тобой. Несмотря на ужасные условия содержания и риск гнить тут всю оставшуюся жизнь, они уже строят планы на мою женитьбу. Если б не разные камеры — подрались бы из-за принцесс. Маменька хочет отдать за меня Октавию III Лягушатную, а папенька — Анну-Лизу Чухонскую. А я хочу куриных крылышек. И стакан томатного сока.
Мне разрешили написать тебе письмо, потому что тюремщик — старый гей, и ему нравятся дистрофичные блондины. Еще он не умеет читать, поэтому если у тебя есть рецепт изготовления героина в кустарных условиях из собственной мочи (ну куда-то ведь ее надо деть, чтоб не воняла!) и половинки сырой картофелины — пиши, я жду с нетерпением, чтобы накачать наркотой этого томно пердящего надзирателя и стащить у него всю связку ключей.
Кси, моя безбашенная детка,
халупа, построенная твоими предками, такая огромная, что меня в ней запрятали без надежды найти. То есть так думают мои тюремщики. Попался, да? Во дворце два этажа, высокий чердак, трехскатная крыша, сплошь обосранная белыми голубями, и две башни. Ты, судя по всему, коротаешь вторую недельку в подвальных застенках, а меня держат на самом верху в восточной башне. Исходя из того, что коварство женщин довольно легко программируемо, а пространство для пыток — ограничено, я сразу предположил, что Джинни томится в западной башне. И ошибся. Хорошо, что не побился об этом об заклад на сто дримлендских баксов, охранцы при мне сносные, но платят им мало, скабрезная Тарья тут всех держит в черном теле. Кроме меня.
«Кроме меня», — прочел ты, скрипнул зубами и понял, как всё плохо. Так хотелось бы не писать об этом, о ней, обо мне… да и вообще накатать тебе стандартное любовное письмо и пореветь в пуховую подушку. И всё же сопли собрал в кулак. К делу.
Героин из мочи добыть не удастся, если только ты не объелся до одури опиумным маком, а он в подземельях навряд ли растет. Но и тогда я смог бы получить из тебя только морфин, хладный труп и засохшую лужу крови. Поскольку я собрался сам лечь трупом между тобой и смертью, то схема явно нерабочая. Тебе еще не надоели мои пространные нервные шутки?
Как доложила мышиная разведка, Дезерэтта нет ни в башне, ни в подвале, ни на крыше с больными ожирением голубями, потому что фея Кхмерская засунула его, как и всех Джиннов, в небольшой твердый предмет. Кофейника у нее под рукой не нашлось, зато по нелепой случайности подвернулся яблочный калькулятор. Она хвастала мне, что, даже попав в руки недругов, Джинн из калькулятора не станет служить другим хозяевам, пока на экране вычислительного агрегата не будет решена какая-то ядерная задачка. Или дифференциальное уравнение. Я сам не понял, что там за матан, ясно одно — калькулятор нужно взломать. И тут я снова вспоминаю о хакере из своей музыкальной банды. Жаль, что Ману нельзя вызвать сюда из княжества или хотя бы оплатить консультацию по телефону. Ты бы смог справиться с взбесившейся счетной машинкой? Яблоко на крышке надкушено, явный товарный брак, но у нас выбора нет. Завладев Джинном и загадав три сумасбродных желания, ты решишь все наши проблемы. Ну, кроме погодных.
Тарья пичкает меня афродизиаками, верные мыши нейтрализуют потенцию, тягая соевые батончики и колу из вегги-бара «Беззубый пенсионер», что в Старом Городе, мысли мои в итоге путаются, поминутно забываю о самом важном. Например, рассказать об этих своих новых сообщниках.
Я подружился с мышиной гвардией, потому что Тарья визжит от них, как свинья на кардиотренажере, всячески травит, безуспешно ловит, а избавиться не может, потому что стены дворца прошпаклеваны вкусной рисовой мукой.
Дорогой Ангел,
не знаю, что стряслось с нами по дороге в тронный зал, всё поплыло перед моими глазами, я отключился и попал в ад. Но, едва вернувшись оттуда, я узнал, что ты жив и томишься в плену у Тарьи: о твоей скорой свадьбе с этой мегерой трубят изо всех дыр. Ну, не буду о грустном, пишу о насущном.
Есть две новости, плохая и хорошая, с какой начать? Знаю, знаю, дурацкая шутка, но вдруг ты улыбнулся? Закатил глаза, мечтая меня укусить? Всё, начну с плохой: я заперт в темнице, тут нет окон, пахнет мочой, фигово кормят (наверное, оттого моча так воняет, да?), меня кусают блохи, и простыни на нарах не меняли со дня взятия Бастилии. Но вот, когда ты уже нецензурно выругался, настал черед и хорошей новости: я познакомился со своими родителями.
Маменька живет в камере слева, а папенька — напротив. Они бодрятся и ворчат на меня, мамина талия без корсета больше не похожа на песочные часы, зато папа похудел и выглядит лучше прежнего. Я признался им, кто я, а если б нет — папа всё равно увидел, что я писаю стоя. Сначала они удивились, а потом расстроились — потому что портные при дворе всю жизнь учились шить платья, а не брюки.
Я рассказал им о Дезерэтте и еле умолчал об интрижке с тобой. Несмотря на ужасные условия содержания и риск гнить тут всю оставшуюся жизнь, они уже строят планы на мою женитьбу. Если б не разные камеры — подрались бы из-за принцесс. Маменька хочет отдать за меня Октавию III Лягушатную, а папенька — Анну-Лизу Чухонскую. А я хочу куриных крылышек. И стакан томатного сока.
Мне разрешили написать тебе письмо, потому что тюремщик — старый гей, и ему нравятся дистрофичные блондины. Еще он не умеет читать, поэтому если у тебя есть рецепт изготовления героина в кустарных условиях из собственной мочи (ну куда-то ведь ее надо деть, чтоб не воняла!) и половинки сырой картофелины — пиши, я жду с нетерпением, чтобы накачать наркотой этого томно пердящего надзирателя и стащить у него всю связку ключей.
Кси, моя безбашенная детка,
халупа, построенная твоими предками, такая огромная, что меня в ней запрятали без надежды найти. То есть так думают мои тюремщики. Попался, да? Во дворце два этажа, высокий чердак, трехскатная крыша, сплошь обосранная белыми голубями, и две башни. Ты, судя по всему, коротаешь вторую недельку в подвальных застенках, а меня держат на самом верху в восточной башне. Исходя из того, что коварство женщин довольно легко программируемо, а пространство для пыток — ограничено, я сразу предположил, что Джинни томится в западной башне. И ошибся. Хорошо, что не побился об этом об заклад на сто дримлендских баксов, охранцы при мне сносные, но платят им мало, скабрезная Тарья тут всех держит в черном теле. Кроме меня.
«Кроме меня», — прочел ты, скрипнул зубами и понял, как всё плохо. Так хотелось бы не писать об этом, о ней, обо мне… да и вообще накатать тебе стандартное любовное письмо и пореветь в пуховую подушку. И всё же сопли собрал в кулак. К делу.
Героин из мочи добыть не удастся, если только ты не объелся до одури опиумным маком, а он в подземельях навряд ли растет. Но и тогда я смог бы получить из тебя только морфин, хладный труп и засохшую лужу крови. Поскольку я собрался сам лечь трупом между тобой и смертью, то схема явно нерабочая. Тебе еще не надоели мои пространные нервные шутки?
Как доложила мышиная разведка, Дезерэтта нет ни в башне, ни в подвале, ни на крыше с больными ожирением голубями, потому что фея Кхмерская засунула его, как и всех Джиннов, в небольшой твердый предмет. Кофейника у нее под рукой не нашлось, зато по нелепой случайности подвернулся яблочный калькулятор. Она хвастала мне, что, даже попав в руки недругов, Джинн из калькулятора не станет служить другим хозяевам, пока на экране вычислительного агрегата не будет решена какая-то ядерная задачка. Или дифференциальное уравнение. Я сам не понял, что там за матан, ясно одно — калькулятор нужно взломать. И тут я снова вспоминаю о хакере из своей музыкальной банды. Жаль, что Ману нельзя вызвать сюда из княжества или хотя бы оплатить консультацию по телефону. Ты бы смог справиться с взбесившейся счетной машинкой? Яблоко на крышке надкушено, явный товарный брак, но у нас выбора нет. Завладев Джинном и загадав три сумасбродных желания, ты решишь все наши проблемы. Ну, кроме погодных.
Тарья пичкает меня афродизиаками, верные мыши нейтрализуют потенцию, тягая соевые батончики и колу из вегги-бара «Беззубый пенсионер», что в Старом Городе, мысли мои в итоге путаются, поминутно забываю о самом важном. Например, рассказать об этих своих новых сообщниках.
Я подружился с мышиной гвардией, потому что Тарья визжит от них, как свинья на кардиотренажере, всячески травит, безуспешно ловит, а избавиться не может, потому что стены дворца прошпаклеваны вкусной рисовой мукой.
Страница 33 из 48
