Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3973
Источник ее без труда нашелся непосредственно в тайнике Трдата — бездонно черный колодец, вода в нем застаивалась последние десять тысяч лет, не меньше, по краям резервуара буйно разросся мох, летали мошки… в общем, приятно было мало. Круглая каменная крышка, весившая не одну тонну, валялась рядом, поднять ее персидский царь, очевидно, самостоятельно не мог, а помощников приводить побоялся.
— Дэз? — Ангел выразительно приоткрыл рот.
— Ха. Легко.
Но даже его мощные мышцы вздулись и задрожали от усилия, поднимая монолитную плиту и с большой осторожностью водружая на колодец. Если бы Джинн уронил ее, то не только расколол на части, но и грохоту было бы…
— Молодец. Ювелирно поставил, — Энджи нашел на подвесных полках старинные масляные светильники и протянул ему один. — Туши уже волосы, смотреть на них больно.
— Миленько тут, — выдал Ксавьер, осматриваясь тем временем. — Паутина под столами, обомшелые книги, — он брезгливо понюхал пару корешков и чихнул. — Гадость. Позеленевшие весы времен халдеев, видали? Подшивки «D?p?che du Moyen?ge» за двенадцатый век, кусочки какого-то совсем уж непонятного полуистлевшего говна… Но вот на кой хрен Тарье тут еще и зеркало сдалось?
Зеркало, занимавшее целый угол, кстати, было знатным: крупное, в человеческий рост, в толстой бронзовой оправе, украшенной геометрическим орнаментом, явно дорогое и привезенное издалека. Удивительно чистенькое, не потускневшее от времени, и пыль к нему не приставала. Однако, подойдя поближе и полюбовавшись своим отражением, Принц нашел два изъяна: вмятину посередине, где-то чуть выше уровня живота, и еще царапину в левом нижнем углу. Если загадочную вмятину можно было объяснить дефектом при производстве, то царапина выглядела свежей и странной — бороздой от чьего-то острого ногтя. Или когтя. Кси присел на корточки, рассмотреть ее поближе, и непроизвольно дернулся, когда Ангел опять заговорил.
— Джинни, раз уж мы тут в добровольном изгнании, а заняться нечем… я придумал третье желание. Ты не ослышался. Чтобы закрыть между нами эту неприятную тему. Не волнуйся, велосипед изобретал долго — все две недели заключения в башне. Перебирал всевозможные ништяки, примерялся на роль бога, морской русалки, всемирно известного музыканта, политика, полководца, крестоносца, миротворца, жонглера горящими веточками… Смекнул, не мое это всё. И в то же время — я бы всё хотел перепробовать. По очереди и не сразу, отпуска между желательно брать, — он поймал офигевший взгляд Златовласа и выставил вперед руку, как бы прося к себе не приближаться. — И поэтому… Дэз, ты исполнишь мою самую первую просьбу? Дашь нам с Ксавьером бессмертие? Я обмозговывал помимо прочего вопрос потомства. Трудный вопрос. Дети — своеобразная форма бессмертия для придурков, вынужденных постоянно воспроизводиться, чтоб не исчезнуть из очередей за пирожками. Но если мы с Кси физически не способны иметь совместных детей, то нам нужна прямая возможность печь пирожки вовеки веков. Через двести лет небось придумают новые начинки, охота попробовать.
— Это решение не может быть принято… — Дезерэтт оторопело указал на Принца вытаращенными глазами, носом и даже торсом вильнул, — … единолично.
— Его не спрашивай, он будет возмущаться и отрицать причастность к еде. Слушай только меня. Это мое желание, — дополнительно подчеркнул Шапкин. С вызовом перевел взгляд на Ксавьера. — Он любит меня и подчинится.
Принц не реагировал. Медленно отвернулся и снова встал лицом к зеркалу.
— Должно быть установлено условие, — выдал Джинн после продолжительного почесывания шевелюры. — Правила не позволяют мне уточнять и озвучивать — какое, надеюсь, ты сам поймешь.
— Понял. Джинни, — Эндж слегка повысил голос, чтобы тот раскатисто пролетел эхом по подземелью, — я хочу, чтоб ты даровал моему супругу и мне бессрочную молодость. Наши тушки не сожрут болезни, слабость и немощность, не продырявят пули врагов, яды и кинжалы или иная форма проявления зависти и враждебности. Но мы сможем вновь стать смертными и пожухнуть, при одном условии: если кто-то из нас будет в печенках у другого и захочет уйти — из его жизни и из своей, предусмотрительно превысив лимит на кредитке. Пожалуйста, исполняй.
— Спрашивать о…
— Бесполезно. Я всё хорошенько обдумал, вдоль, поперек и по диагонали, правда. Исполняй.
Дэз громко протестующе вздохнул, оглянулся на Принца с неприкрытым соболезнованием, но пальцами послушно щелкнул.
— Готово. Вы навсегда останетесь такими, какими есть сейчас. Со старостью, что со временем поселится у вас в глазах, я ничего не поделаю, но внешне вы будете вечно молоды и прекрасны.
— С такой лакомой старостью, как у тебя? — Ангел подергал его за щеку. — Она не так уж и плоха. Не ворчлива, не беззуба, разбирается в гаджетах.
— Ты многого не видишь, Эндж, — мягко возразил Джинн. — По юности… по глупости. Но теперь мы в расчете.
— Дэз? — Ангел выразительно приоткрыл рот.
— Ха. Легко.
Но даже его мощные мышцы вздулись и задрожали от усилия, поднимая монолитную плиту и с большой осторожностью водружая на колодец. Если бы Джинн уронил ее, то не только расколол на части, но и грохоту было бы…
— Молодец. Ювелирно поставил, — Энджи нашел на подвесных полках старинные масляные светильники и протянул ему один. — Туши уже волосы, смотреть на них больно.
— Миленько тут, — выдал Ксавьер, осматриваясь тем временем. — Паутина под столами, обомшелые книги, — он брезгливо понюхал пару корешков и чихнул. — Гадость. Позеленевшие весы времен халдеев, видали? Подшивки «D?p?che du Moyen?ge» за двенадцатый век, кусочки какого-то совсем уж непонятного полуистлевшего говна… Но вот на кой хрен Тарье тут еще и зеркало сдалось?
Зеркало, занимавшее целый угол, кстати, было знатным: крупное, в человеческий рост, в толстой бронзовой оправе, украшенной геометрическим орнаментом, явно дорогое и привезенное издалека. Удивительно чистенькое, не потускневшее от времени, и пыль к нему не приставала. Однако, подойдя поближе и полюбовавшись своим отражением, Принц нашел два изъяна: вмятину посередине, где-то чуть выше уровня живота, и еще царапину в левом нижнем углу. Если загадочную вмятину можно было объяснить дефектом при производстве, то царапина выглядела свежей и странной — бороздой от чьего-то острого ногтя. Или когтя. Кси присел на корточки, рассмотреть ее поближе, и непроизвольно дернулся, когда Ангел опять заговорил.
— Джинни, раз уж мы тут в добровольном изгнании, а заняться нечем… я придумал третье желание. Ты не ослышался. Чтобы закрыть между нами эту неприятную тему. Не волнуйся, велосипед изобретал долго — все две недели заключения в башне. Перебирал всевозможные ништяки, примерялся на роль бога, морской русалки, всемирно известного музыканта, политика, полководца, крестоносца, миротворца, жонглера горящими веточками… Смекнул, не мое это всё. И в то же время — я бы всё хотел перепробовать. По очереди и не сразу, отпуска между желательно брать, — он поймал офигевший взгляд Златовласа и выставил вперед руку, как бы прося к себе не приближаться. — И поэтому… Дэз, ты исполнишь мою самую первую просьбу? Дашь нам с Ксавьером бессмертие? Я обмозговывал помимо прочего вопрос потомства. Трудный вопрос. Дети — своеобразная форма бессмертия для придурков, вынужденных постоянно воспроизводиться, чтоб не исчезнуть из очередей за пирожками. Но если мы с Кси физически не способны иметь совместных детей, то нам нужна прямая возможность печь пирожки вовеки веков. Через двести лет небось придумают новые начинки, охота попробовать.
— Это решение не может быть принято… — Дезерэтт оторопело указал на Принца вытаращенными глазами, носом и даже торсом вильнул, — … единолично.
— Его не спрашивай, он будет возмущаться и отрицать причастность к еде. Слушай только меня. Это мое желание, — дополнительно подчеркнул Шапкин. С вызовом перевел взгляд на Ксавьера. — Он любит меня и подчинится.
Принц не реагировал. Медленно отвернулся и снова встал лицом к зеркалу.
— Должно быть установлено условие, — выдал Джинн после продолжительного почесывания шевелюры. — Правила не позволяют мне уточнять и озвучивать — какое, надеюсь, ты сам поймешь.
— Понял. Джинни, — Эндж слегка повысил голос, чтобы тот раскатисто пролетел эхом по подземелью, — я хочу, чтоб ты даровал моему супругу и мне бессрочную молодость. Наши тушки не сожрут болезни, слабость и немощность, не продырявят пули врагов, яды и кинжалы или иная форма проявления зависти и враждебности. Но мы сможем вновь стать смертными и пожухнуть, при одном условии: если кто-то из нас будет в печенках у другого и захочет уйти — из его жизни и из своей, предусмотрительно превысив лимит на кредитке. Пожалуйста, исполняй.
— Спрашивать о…
— Бесполезно. Я всё хорошенько обдумал, вдоль, поперек и по диагонали, правда. Исполняй.
Дэз громко протестующе вздохнул, оглянулся на Принца с неприкрытым соболезнованием, но пальцами послушно щелкнул.
— Готово. Вы навсегда останетесь такими, какими есть сейчас. Со старостью, что со временем поселится у вас в глазах, я ничего не поделаю, но внешне вы будете вечно молоды и прекрасны.
— С такой лакомой старостью, как у тебя? — Ангел подергал его за щеку. — Она не так уж и плоха. Не ворчлива, не беззуба, разбирается в гаджетах.
— Ты многого не видишь, Эндж, — мягко возразил Джинн. — По юности… по глупости. Но теперь мы в расчете.
Страница 45 из 48
