Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3896
— дверь отворила Катрина в наспех накинутом купальном халате. — Приветствую. Вы сбились с дороги?
— Да. Вы не могли бы пустить меня переночевать?
— Это дом Голубой Шапочки. Здесь рады любому путнику. Добро пожаловать.
— Спасибо, — страшно заинтригованный («Я попал в дом загадочной лесбиянки с гитарой!») и почему-то обрадованный, Кси переступил порог. — Можно попросить кружечку воды?
— Конечно! — Катрина налила из ведёрка молока в чашку и подала ему. — Ваше высочество, вы ведь больше любите молоко?
— Что?! — он чуть не выронил чашку.
— Принц Златовлас или я ошиблась?
— Нет… не ошиблись, — пробормотал Ксавьер, глядя на неё широко открытыми глазами. — Откуда вы знаете?
— Слышала от соседей, Гензеля и Гретель, что вы живёте в замке на другом конце леса, под охраной нашего старого друга, дракона Торма Сламбера.
— Да, всё верно. Я польщён. А теперь, если можно, я хотел бы…
— Вздремнуть, я знаю, — Кэт замялась. — Дело в том, что у нас очень мало места и нет лишних кроватей, а точнее… после смерти мужа я отдала нашу единственную постель дочери, а сама сплю на соломенном тюфяке. Если только вы согласны прилечь во дворе… я тогда вынесла бы вам матрас и одеяло. В противном случае мне надо разбудить Голубую Шапочку и спросить, приютит ли она вас. Места больше нигде нет, дочь занимает самую большую комнату. Девочка она высоконравственная, и я верю в скромность вашего высочества, а потому заранее предлагаю уснуть у неё. Возьмите одеяло, она что-нибудь придумает с матрасом.
Принца бросило в жар от этой мысли. «Спать с девушкой-лесбиянкой… Её матушка выжила из ума к старости! Но как же это интригует. И будоражит воображение».
Он быстро допил молоко и с громким стуком поставил чашку на стол.
— Я согласен.
Ангел по своему обыкновению повесил чёрную шапку на спинку кровати, полностью разделся и лёг в постель. Горячее тело упрямо не хотело засыпать, снова и снова вспоминая фурор в баре и — с ещё большим жаром — эпизод на полу за стойкой.
— Златовлас, значит… какая прелесть, — бездумно шептал Чёрный Берет, разметав тёмные волосы по подушке, — твоё детское лицо меня околдовало. И твои пухленькие приоткрытые розовые губы. Никуда от меня теперь не денешься. Зеленоглазая мечта, маленький принц… Я ждать «вашей милости» не буду. Я определённо тебя пленил, и из плена ты уже не вырвешься…
— Голубая Шапочка! — Катрина постучала и робко заглянула в комнату. — Ты спишь?
— Уже нет. А что такое?
— У нас благородный гость — его высочество принц Златовлас пожаловал. Ты не могла бы…
«Какой матрас, какое одеяло… В топку! Я пересплю с тобой, загадочная девушка в чёрной шапке, которую все зовут голубой. Чего бы мне этого ни стоило»…
— Голубая Шапочка, мне можно заползти к вам в постель? — очень смущённо спросил он.
Из-под одеяла высунулась рука и пригласительным жестом погладила подушку. Златовлас лёг в кровать. Одеяло накрыло его с головой, и в горячей, хорошо осязаемой тьме, наполненной чьим-то вожделением, он потрясённо услышал низкий завораживающий голос:
— Прелесть моя, ты пришёл… А я, должно быть, брежу.
— Ты?! — Ксавьер попал в знакомые жаркие объятья и вынужден был признать, что не слишком-то и хочет вырываться. — Но как?
— Я Голубая Шапочка. Девочка для мамы, бабушки и детей, которые читают сказки. Но для друзей я Чёрный Берет, вокалист «Повелителя Проклятых». А для тебя я — Ангел.
— Тогда я, черт… я принц Ксавьер. Кси, — Златовлас ощутил, как бессовестные блудливые руки Ангела, не теряя времени, поглаживают его сжавшиеся бедра. — Зачем ты это делаешь?
— Затем, что я хочу тебя. Я уже говорил.
— Ты хотел с…
— Я солгал. Я не знал, как сказать правду, она неприглядна для большинства, я маскировал её как мог. Я хочу только тебя. Никаких дриад, никаких женщин. Я гей.
— Да, хорошо, понятно… только, боюсь… — он запнулся, — с восходом солнца тебе уже не захочется меня.
— Оу, я понял! Ты отказался в баре, потому что высокая мораль не позволяет тебе быть случайной подстилкой на одну ночь. Ну так я объясняю, — Чёрный Берет присосался к его шее, лизнул за ухом, услышал рваный вздох и сам перевёл дыхание, — за первой ночью будет вторая, за второй — третья. Потом четвёртая и десятая, до бесконечности. Я хочу тебя днём и ночью. Потому что ты украл у меня что-то важное. И теперь я не могу с тобой расстаться.
— М-м… о Боже…
— Да. Вы не могли бы пустить меня переночевать?
— Это дом Голубой Шапочки. Здесь рады любому путнику. Добро пожаловать.
— Спасибо, — страшно заинтригованный («Я попал в дом загадочной лесбиянки с гитарой!») и почему-то обрадованный, Кси переступил порог. — Можно попросить кружечку воды?
— Конечно! — Катрина налила из ведёрка молока в чашку и подала ему. — Ваше высочество, вы ведь больше любите молоко?
— Что?! — он чуть не выронил чашку.
— Принц Златовлас или я ошиблась?
— Нет… не ошиблись, — пробормотал Ксавьер, глядя на неё широко открытыми глазами. — Откуда вы знаете?
— Слышала от соседей, Гензеля и Гретель, что вы живёте в замке на другом конце леса, под охраной нашего старого друга, дракона Торма Сламбера.
— Да, всё верно. Я польщён. А теперь, если можно, я хотел бы…
— Вздремнуть, я знаю, — Кэт замялась. — Дело в том, что у нас очень мало места и нет лишних кроватей, а точнее… после смерти мужа я отдала нашу единственную постель дочери, а сама сплю на соломенном тюфяке. Если только вы согласны прилечь во дворе… я тогда вынесла бы вам матрас и одеяло. В противном случае мне надо разбудить Голубую Шапочку и спросить, приютит ли она вас. Места больше нигде нет, дочь занимает самую большую комнату. Девочка она высоконравственная, и я верю в скромность вашего высочества, а потому заранее предлагаю уснуть у неё. Возьмите одеяло, она что-нибудь придумает с матрасом.
Принца бросило в жар от этой мысли. «Спать с девушкой-лесбиянкой… Её матушка выжила из ума к старости! Но как же это интригует. И будоражит воображение».
Он быстро допил молоко и с громким стуком поставил чашку на стол.
— Я согласен.
Ангел по своему обыкновению повесил чёрную шапку на спинку кровати, полностью разделся и лёг в постель. Горячее тело упрямо не хотело засыпать, снова и снова вспоминая фурор в баре и — с ещё большим жаром — эпизод на полу за стойкой.
— Златовлас, значит… какая прелесть, — бездумно шептал Чёрный Берет, разметав тёмные волосы по подушке, — твоё детское лицо меня околдовало. И твои пухленькие приоткрытые розовые губы. Никуда от меня теперь не денешься. Зеленоглазая мечта, маленький принц… Я ждать «вашей милости» не буду. Я определённо тебя пленил, и из плена ты уже не вырвешься…
— Голубая Шапочка! — Катрина постучала и робко заглянула в комнату. — Ты спишь?
— Уже нет. А что такое?
— У нас благородный гость — его высочество принц Златовлас пожаловал. Ты не могла бы…
Часть 1. Глава 5
Бугорок, лежавший под одеялом в форме буквы S, не подавал признаков жизни. Бросая на него осторожные взгляды (и любопытные — на чёрную шапку), Ксавьер медленно стянул с себя рубашку, браслеты, потом штаны (традиционно, вместе с бельём) и носки, расправил волосы — они обернули его как плащом — и подошёл к кровати.«Какой матрас, какое одеяло… В топку! Я пересплю с тобой, загадочная девушка в чёрной шапке, которую все зовут голубой. Чего бы мне этого ни стоило»…
— Голубая Шапочка, мне можно заползти к вам в постель? — очень смущённо спросил он.
Из-под одеяла высунулась рука и пригласительным жестом погладила подушку. Златовлас лёг в кровать. Одеяло накрыло его с головой, и в горячей, хорошо осязаемой тьме, наполненной чьим-то вожделением, он потрясённо услышал низкий завораживающий голос:
— Прелесть моя, ты пришёл… А я, должно быть, брежу.
— Ты?! — Ксавьер попал в знакомые жаркие объятья и вынужден был признать, что не слишком-то и хочет вырываться. — Но как?
— Я Голубая Шапочка. Девочка для мамы, бабушки и детей, которые читают сказки. Но для друзей я Чёрный Берет, вокалист «Повелителя Проклятых». А для тебя я — Ангел.
— Тогда я, черт… я принц Ксавьер. Кси, — Златовлас ощутил, как бессовестные блудливые руки Ангела, не теряя времени, поглаживают его сжавшиеся бедра. — Зачем ты это делаешь?
— Затем, что я хочу тебя. Я уже говорил.
— Ты хотел с…
— Я солгал. Я не знал, как сказать правду, она неприглядна для большинства, я маскировал её как мог. Я хочу только тебя. Никаких дриад, никаких женщин. Я гей.
— Да, хорошо, понятно… только, боюсь… — он запнулся, — с восходом солнца тебе уже не захочется меня.
— Оу, я понял! Ты отказался в баре, потому что высокая мораль не позволяет тебе быть случайной подстилкой на одну ночь. Ну так я объясняю, — Чёрный Берет присосался к его шее, лизнул за ухом, услышал рваный вздох и сам перевёл дыхание, — за первой ночью будет вторая, за второй — третья. Потом четвёртая и десятая, до бесконечности. Я хочу тебя днём и ночью. Потому что ты украл у меня что-то важное. И теперь я не могу с тобой расстаться.
— М-м… о Боже…
Страница 7 из 48
