Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3897
ну я вроде не крал у тебя шапку, — Ксавьер застонал, сам не зная почему, когда губы Ангела обхватили его левый сосок, — тьфу, бллин, я не это хотел сказать… А, вот. Разве такое возможно? Это что, сказка?!
— Молчи, — Чёрный Берет быстро положил его на живот, лёг сверху, не дав опомниться, и крепко обвил за талию. — Ну или протестуй, если не хочешь этого. Тогда мы мирно ляжем рядышком и уснём.
— Ты сам-то веришь, что «мирно» ляжешь и уснёшь? Голый сумасброд. Я хочу тебя… довольно сильно, — неожиданно для самого себя вымолвил Кси. — Меня уже лихорадит от мысли о… от мысли о том, что ты сейчас, возможно, овладеешь мной. Такие будоражащие волны пробегают, к низу живота. Но ты должен знать, что… ох…
Он вскрикнул: Ангел, не дожидаясь продолжения, с силой навалился на него и прижал к постели, пытаясь войти. Его член был скользким от смазки (видимо, заранее подготовленным для невинного ночного онанизма), но длинным и слишком большим для нечаянного первого опыта. Ксавьер содрогнулся от нестерпимой боли, из глаз брызнули слёзы… В его нежный нетронутый анус не смогла войти даже головка члена, притёрлась близко к краю, надавливая и разрывая кольцо слишком узких мышц. Он снова вскрикнул, пытаясь сбросить с себя тяжёлое тело, но Ангел держал его слишком крепко и умело… как профессиональный и очень опытный насильник. От этой ужасной мысли принцу стало в одночасье дурно, до тошноты. Он подавил рвущийся всхлип и зажмурился, приготовившись к худшему.
Однако низкий завораживающий голос что-то недовольно проворчал в его шею, по тонкому дрожащему телу вниз поползла нетерпеливая рука, убравшая «орудие для пыток», а в сжимающееся от ужаса отверстие вонзился палец, шершавый, неприятный, но терпимый. Ксавьер перевёл дыхание, собираясь что-то сказать, возмутиться, наконец, и позвать на помощь, но Чёрный Берет опередил его:
— Тихо. Ни слова. Ты уже в игре. Если ты и дальше будешь отмороженным знатным недотрогой, будет очень больно. Но если раскроешься, я сделаю тебе хорошо и даже сладко. Я обещаю.
Златовлас закусил губу. Раскрыться? Как… Он шевельнул онемевшими ногами, но расслабиться не получилось. Его крепенькая напряжённая попа лишь сдвинулась подальше от твёрдого пениса, внушавшего такой страх. Губы Ангела где-то очень далеко и высоко процедили грязные ругательства, потом оказались на белой выгнутой спине принца, а потом и…
— Господи, — выдохнул Ксавьер измученно, когда в его анус вошёл на этот раз длинный язык («У этого дрянного извращенца что, всё такое длинное?!»), вошёл намного увереннее и дальше пальцев, вылизал и увлажнил его трепещущую плоть изнутри. Возился долго и со вкусом. Принц даже успел привыкнуть к странным мокрым ощущениям и смириться с неизбежностью. А потом… он уже ни о чём не успел подумать. Член его насильника, уже не казавшийся таким огромным, жутким и толстым, прижался к раскрытому входу, потёрся… мягко, в какой-то варварской нежности. Кси подавил волну ироничных мыслей и истерики. Свой первый секс с кем-то (точно не с мужчиной) он представлял немного по-другому. — Может, ты меня хоть обнимешь?
И вскрикнул жалобнее прежнего, едва договорив. Что… что?! Ангел просто резко толкнулся вперёд и насадил его на член. Но гордость… боль… снова гордость. Несмотря на солёные ручьи обиды и оскорблённых чувств из его королевских глаз, больше ни одного крика не сорвалось с его уст, королевская гордость взяла верх. Любовник жадно, грубо и как-то особенно хищно стиснул его в объятьях, вонзившись так глубоко, что гадкая ноющая боль неожиданно притупилась. Или ему только показалось… Ангел застыл, в полной тишине его прохладная ладонь проползла по судорожно сведённому животу принца и скромно обвила под одеялом его мужское достоинство. Погладила и сжала. Ещё и ещё, скользя вверх… а потом и вниз. Щеки Кси стремительно залила краска, он ощутил, как высыхают на них мокрые дорожки, а ещё… его соблазнитель осторожно двинулся, что-то приятно задевая внутри, запах его потной кожи сейчас почему-то заставил затрепетать. Мальчик подался назад, утопая в смешанных своих золотистых и его тёмных волосах, его тело предавало его… наливалось жаром крови и нетерпением… и непонятным голодом. Энджи будто в забытьи водил горячим языком по его ключицам, по натянутой струной яремной вене, продолжал ласкать одной рукой твёрдый, как камень, член красивого потомка королей… а потом услышал охрипший сорванный голос:
— Давай. Не такой уж я и гордый знатный недотрога.
Всё, что последовало далее, заставило Ксавьера забыть не только о гордости, но и о молчании, в водовороте сладкого необузданного распутства, в которое его погрузила с головой похоть, гормоны и юная дурость Чёрного Берета.
Ночь резко оборвалась в утро, не успев насытить темнотой. Кси пробудился: кто-то страстно покрывал короткими поцелуями его голые ягодицы. Вспомнив, что произошло, он подскочил и тут же был схвачен в объятья.
— Ещё не рассвело, лапочка. Ложись, я хочу…
— Молчи, — Чёрный Берет быстро положил его на живот, лёг сверху, не дав опомниться, и крепко обвил за талию. — Ну или протестуй, если не хочешь этого. Тогда мы мирно ляжем рядышком и уснём.
— Ты сам-то веришь, что «мирно» ляжешь и уснёшь? Голый сумасброд. Я хочу тебя… довольно сильно, — неожиданно для самого себя вымолвил Кси. — Меня уже лихорадит от мысли о… от мысли о том, что ты сейчас, возможно, овладеешь мной. Такие будоражащие волны пробегают, к низу живота. Но ты должен знать, что… ох…
Он вскрикнул: Ангел, не дожидаясь продолжения, с силой навалился на него и прижал к постели, пытаясь войти. Его член был скользким от смазки (видимо, заранее подготовленным для невинного ночного онанизма), но длинным и слишком большим для нечаянного первого опыта. Ксавьер содрогнулся от нестерпимой боли, из глаз брызнули слёзы… В его нежный нетронутый анус не смогла войти даже головка члена, притёрлась близко к краю, надавливая и разрывая кольцо слишком узких мышц. Он снова вскрикнул, пытаясь сбросить с себя тяжёлое тело, но Ангел держал его слишком крепко и умело… как профессиональный и очень опытный насильник. От этой ужасной мысли принцу стало в одночасье дурно, до тошноты. Он подавил рвущийся всхлип и зажмурился, приготовившись к худшему.
Однако низкий завораживающий голос что-то недовольно проворчал в его шею, по тонкому дрожащему телу вниз поползла нетерпеливая рука, убравшая «орудие для пыток», а в сжимающееся от ужаса отверстие вонзился палец, шершавый, неприятный, но терпимый. Ксавьер перевёл дыхание, собираясь что-то сказать, возмутиться, наконец, и позвать на помощь, но Чёрный Берет опередил его:
— Тихо. Ни слова. Ты уже в игре. Если ты и дальше будешь отмороженным знатным недотрогой, будет очень больно. Но если раскроешься, я сделаю тебе хорошо и даже сладко. Я обещаю.
Златовлас закусил губу. Раскрыться? Как… Он шевельнул онемевшими ногами, но расслабиться не получилось. Его крепенькая напряжённая попа лишь сдвинулась подальше от твёрдого пениса, внушавшего такой страх. Губы Ангела где-то очень далеко и высоко процедили грязные ругательства, потом оказались на белой выгнутой спине принца, а потом и…
— Господи, — выдохнул Ксавьер измученно, когда в его анус вошёл на этот раз длинный язык («У этого дрянного извращенца что, всё такое длинное?!»), вошёл намного увереннее и дальше пальцев, вылизал и увлажнил его трепещущую плоть изнутри. Возился долго и со вкусом. Принц даже успел привыкнуть к странным мокрым ощущениям и смириться с неизбежностью. А потом… он уже ни о чём не успел подумать. Член его насильника, уже не казавшийся таким огромным, жутким и толстым, прижался к раскрытому входу, потёрся… мягко, в какой-то варварской нежности. Кси подавил волну ироничных мыслей и истерики. Свой первый секс с кем-то (точно не с мужчиной) он представлял немного по-другому. — Может, ты меня хоть обнимешь?
И вскрикнул жалобнее прежнего, едва договорив. Что… что?! Ангел просто резко толкнулся вперёд и насадил его на член. Но гордость… боль… снова гордость. Несмотря на солёные ручьи обиды и оскорблённых чувств из его королевских глаз, больше ни одного крика не сорвалось с его уст, королевская гордость взяла верх. Любовник жадно, грубо и как-то особенно хищно стиснул его в объятьях, вонзившись так глубоко, что гадкая ноющая боль неожиданно притупилась. Или ему только показалось… Ангел застыл, в полной тишине его прохладная ладонь проползла по судорожно сведённому животу принца и скромно обвила под одеялом его мужское достоинство. Погладила и сжала. Ещё и ещё, скользя вверх… а потом и вниз. Щеки Кси стремительно залила краска, он ощутил, как высыхают на них мокрые дорожки, а ещё… его соблазнитель осторожно двинулся, что-то приятно задевая внутри, запах его потной кожи сейчас почему-то заставил затрепетать. Мальчик подался назад, утопая в смешанных своих золотистых и его тёмных волосах, его тело предавало его… наливалось жаром крови и нетерпением… и непонятным голодом. Энджи будто в забытьи водил горячим языком по его ключицам, по натянутой струной яремной вене, продолжал ласкать одной рукой твёрдый, как камень, член красивого потомка королей… а потом услышал охрипший сорванный голос:
— Давай. Не такой уж я и гордый знатный недотрога.
Всё, что последовало далее, заставило Ксавьера забыть не только о гордости, но и о молчании, в водовороте сладкого необузданного распутства, в которое его погрузила с головой похоть, гормоны и юная дурость Чёрного Берета.
Ночь резко оборвалась в утро, не успев насытить темнотой. Кси пробудился: кто-то страстно покрывал короткими поцелуями его голые ягодицы. Вспомнив, что произошло, он подскочил и тут же был схвачен в объятья.
— Ещё не рассвело, лапочка. Ложись, я хочу…
Страница 8 из 48
