Гляжусь в тебя, как в зеркало…

Слизеринцы рассматривали её исподтишка, изучая и пытаясь составить собственное мнение, пока она отдавала должное праздничному ужину, появившемуся на столах. Представители же других факультетов не были такими деликатными и разглядывали её, не скрывая своего интереса.

Особенно нагло вели себя гриффиндорцы, явно подначиваемые наглой парочкой, с которой она уже успела сцепиться дважды. Незаметно изучая гриффиндорский стол, Северина обнаружила ещё одно заинтересованное лицо.

Девушка, ярко-рыжая и, стоит признать, очень симпатичная. В её мире этой девушки не было, Рина бы запомнила, всё же внешность была очень примечательная. Та посматривала на них с братом, делая оскорблённое лицо всякий раз, когда ловила на себе взгляд Сева.

Брат при этом вид имел очень несчастный, давая слизеринцам, с интересом наблюдавшим за их переглядыванием, повод брезгливо морщиться.

Северина, сделав из всего этого собственные выводы, тут же решила, что она сделает всё для того, чтобы её братик не страдал по какой-то вертихвостке. Надо найти ему хорошенькую ведьмочку с ангельским характером, если такая характеристика подходит для определения ведьм.

«А вдруг Сев серьёзно влюблён в эту рыжую? — размышляла девушка, глядя на гриффиндорку, весело смеющуюся в ответ на какую-то фразу своей подружки.»

Её интерес остался незамеченным большинством окружающих, чего нельзя было сказать о сидящем напротив парне, который изучал Северину так же пристально, как она изучала рыжую. Рейнард Мальсибер, её однокурсник… Она помнила его как приятного в общении мага.

Судя по всему, слизеринец пришёл к каким-то выводам, так как, улыбнувшись, решил всё же с ней поболтать, предложив для начала налить сок и подвинув поближе блюдо с пирожными, которое как раз появилось на столе, знаменуя собой скорое окончание ужина.

Поухаживав за Риной и получив за свою инициативу злобный взгляд Сева, симпатичный сосед произнёс:

— Не знал, что у Снейпа есть сестра. Где он тебя прятал все эти годы?

— Джентльмен, прежде чем задавать вопрос даме, должен представиться ей. Во всяком случае, именно о таких правилах хорошего тона я читала, — произнесла Рина, глядя на Мальсибера.

— О, прошу меня простить, я допустил оплошность. Рейнард Мальсибер, к вашим услугам, — ответил тот, заслужив уничижительное фырканье от Снейпа.

— Паяц, — проговорил брат, недовольно глядя на своего однокурсника и тоже наливая себе сок, — Рина, мы учимся с ним на одном курсе, так что он успеет тебе ещё надоесть.

— Северус, ну ты же не будешь отрицать, что я обаятелен, — улыбнулся Рейнард, давая понять Рине, что с её братом у него дружеские отношения. — Так где ты прятал сестру?

— Я жила в Америке, — произнесла Северина, начиная распространение официальной легенды своего появления, — но мне пришлось вернуться.

Убедившись, что сидящие рядом и навострившие уши любопытные всё услышали, она потянулась за очередным пирожным, успев схватить его за минуту до того, как вся еда пропала со стола. Праздничный ужин закончился.

Не собираясь расстраиваться по этому поводу, она отправила трофей туда же, где немного раньше обосновались несколько бутербродов с ветчиной, десяток печений и пара яблок. Брат при желании сможет перекусить перед сном, ведь растущий организм мальчиков требует обильного питания.

К тому же старшие курсы, как она знала, собирались отмечать начало учебного года, и они придут на вечеринку не с пустыми руками. В сумке, совсем незаметной под мантией, пряталась пара бутылок настоящего, хоть и магловского, вина, и Северина была уверена, что их оценят по достоинству.

Глава 7

Комнату, в которой ночевала, Рина в тот день не рассмотрела, так как празднование первого учебного дня и знакомство затянулось почти до утра. Лица по большей части были ей знакомы, а вот комната неожиданно оказалась одна на пятерых девушек.

Правда, места было достаточно, чтобы суметь отгородить ширмами личное пространство, но Северина, привыкшая к одной соседке, только и могла с грустью вздохнуть.

Утро следующего дня она встретила с твёрдым осознанием того факта, что ей стоит со всеми познакомиться заново. Попытавшись сравнить новые ощущения со старыми воспоминаниями, Рина обнаружила нечто, что заставило её поволноваться.

Воспоминания стремительно терялись, и если за праздничным столом она ещё была уверена, что знает, чего ожидать от того или иного человека в зале, то уже сейчас не помнила почти ничего.

Не помнила характеры людей, что окружали её в другой жизни, хотя помнила их лица, однако многих уже смутно, а другие наслаивались на здешние. Понимая, что это сам замок, поспособствовав её переходу, убирает ненужные ей теперь знания, она постаралась успокоиться, придя к выводу, что так даже лучше.

Она помнила маму, Тобиаса, она знала, кто её отец, и ей хватало этих воспоминаний.