Фандом: Гарри Поттер. Еще одна версия того, что же сделал Мальсибер с Мэри Макдональд.
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 4149
Мэри Макдональд рыдала, сидя на своей кровати, уже второй час.
Девчонки сначала пытались ее утешать, но потом им, как водится, надоело, и они куда-то ушли. Кто-то, кажется, зубрилка Кэтрин, сказала, что Мэри быстро успокоится, когда рядом не будет посторонних ушей. Как бы не так!
Мэри Макдональд рыдала, и ей было наплевать на чужие уши, на глаза, на брови, на волосы…
— А-а-а!
Нет, уши у нее, слава профессору Слагхорну и мадам Помфри, уцелели. Один вовремя спохватился, другая успела принять необходимые меры. И надо же было так глупо перепутать порядок и названия ингредиентов! Весь класс сдал отличное зелье, а она… И кто мог знать, что только одни пары неправильно сваренного зелья за несколько мгновений сделают непоправимое!
Мэри на секунду перестала реветь, утерла нос рукавом, осторожно перевернула простенькое зеркальце, лежащее рядом с ней на кровати, с опаской взяла его в руки и поднесла к лицу. Наверное, ей и правда показалось. Ведь мадам Помфри сказала, что ничего страшного. И девочки, хотя и прятали улыбки, подтвердили ей то же самое.
Может, и правда, она преувеличивает?
Мэри зажмурилась, а потом резко обернулась к зеркалу и распахнула глаза.
— А-а-а! Ма-моч-ки!
В зеркале отразились покрасневшие глаза без ресниц, опухшее от слез лицо без бровей и клочки некогда роскошных длинных волос.
— Ненавижу! — крикнула Мэри и отшвырнула зеркальце. Конечно, оно было зачаровано специально для подростков: так, чтобы не разбиться и не причинить кому-нибудь вред. — Зельеварение… — проныла она.
На самом деле она кривила душой. Ей нравились и Зельеварение, и Чары, и Трансфигурация, и вообще все, что она изучала в Хогвартсе. Ну, росли у нее не оттуда руки, это еще отец ей всегда говорил.
«Лучше бы руки у меня не росли, чем волосы!» — с отчаянием подумала Мэри. Надо было идти в библиотеку, готовиться к уроку строгой профессора МакГонагалл, а как можно было выйти из комнаты в таком виде?
Но время шло, девочки не появлялись, а эссе само собой написаться никак не могло. Мэри решила уже притвориться больной, но потом поняла, что это бессмысленно. Если мадам Помфри не оставила ее в Больничном крыле, значит, профессора МакГонагалл тем более не удастся убедить, что Мэри тяжело заболела.
Мэри подошла к столику, решительно налила себе из графина воды и залпом выпила, пролив половину на мантию. Холодная вода немного ее отрезвила, и Мэри, неловко подвесив графин, заставила воду литься себе на руки и умылась.
Вернув графин на место, она задумалась. Допустим, что она сможет дойти до библиотеки… если намотает шарф Имаг Шафик. В конце концов, Имаг ходит так по школе — с покрытой головой? А ее старшая сестра Итимад вообще оставляет открытыми только глаза. И никто им ни слова не говорит.
Чувствуя себя довольно неловко, Мэри подошла к кровати Имаг и сунула руку в кучу вещей, неаккуратно наваленных на стуле. Шарф — Мэри понятия не имела, как правильно его называть — ей попался почти сразу, темный и очень приятный на ощупь. Совершив кражу — «Я все равно же верну!» — Мэри мысленно отпустила себе грехи и принялась заворачиваться в шарф.
Было куда проще решиться и даже стащить шарф, чем правильно им обмотаться. У Имаг и Итимад это выходило изящно, просто по-королевски, а Мэри чувствовала, что больше всего похожа на пугало для садовых гномов.
Удивительно, но на нее никто не обращал внимания. То ли принимали за Имаг — ростом они были одинаковы, — то ли все слишком были заняты квиддичем, плюй-камнями и приближающимися экзаменами. Мэри без затруднений добралась до нужного этажа.
— Ой! — вдруг вскрикнула она, наткнувшись на кого-то, и обернулась.
Получилось не очень красиво. Этот кто-то был маленьким, и Мэри подумала, что если это вдруг окажется добрый и понимающий профессор Флитвик…
Но это был не Флитвик, а один из его студентов. Мэри его не то чтобы знала, но определенно раньше видела. И вид этого мальчишки заставил ее сердце ухнуть куда-то в ноги, а глаза — налиться слезами.
Ярко-синие глазищи, изумительной красоты лицо — Мэри видела такие лица только в маггловских красочных журналах — и волосы, потрясающие волосы, уложенные так идеально, словно этот мальчишка держал в чемодане собственного парикмахера — как знаменитый Скамандер когда-то держал при себе зверей. И эти глаза смотрели на нее с пониманием и любопытством, а золотые волосы дразнили до боли своим совершенством. У Мэри задрожали губы, а мальчишка, как назло, сделав шаг назад, нечаянно сорвал с нее неумело наверченный шарф.
— Ого… — растерянно протянул он и фыркнул.
— Что ты пялишься? — разозлилась на него Мэри, хотя и понимала, что он всего лишь глупый ребенок. — Отдай шарф немедленно!
— А я не держу, — улыбнулся мальчишка. — Зацепил просто.
Мэри вырвала у него шарф, быстро накрыла им голову и собралась уже было удрать, как услышала вдалеке голоса.
Девчонки сначала пытались ее утешать, но потом им, как водится, надоело, и они куда-то ушли. Кто-то, кажется, зубрилка Кэтрин, сказала, что Мэри быстро успокоится, когда рядом не будет посторонних ушей. Как бы не так!
Мэри Макдональд рыдала, и ей было наплевать на чужие уши, на глаза, на брови, на волосы…
— А-а-а!
Нет, уши у нее, слава профессору Слагхорну и мадам Помфри, уцелели. Один вовремя спохватился, другая успела принять необходимые меры. И надо же было так глупо перепутать порядок и названия ингредиентов! Весь класс сдал отличное зелье, а она… И кто мог знать, что только одни пары неправильно сваренного зелья за несколько мгновений сделают непоправимое!
Мэри на секунду перестала реветь, утерла нос рукавом, осторожно перевернула простенькое зеркальце, лежащее рядом с ней на кровати, с опаской взяла его в руки и поднесла к лицу. Наверное, ей и правда показалось. Ведь мадам Помфри сказала, что ничего страшного. И девочки, хотя и прятали улыбки, подтвердили ей то же самое.
Может, и правда, она преувеличивает?
Мэри зажмурилась, а потом резко обернулась к зеркалу и распахнула глаза.
— А-а-а! Ма-моч-ки!
В зеркале отразились покрасневшие глаза без ресниц, опухшее от слез лицо без бровей и клочки некогда роскошных длинных волос.
— Ненавижу! — крикнула Мэри и отшвырнула зеркальце. Конечно, оно было зачаровано специально для подростков: так, чтобы не разбиться и не причинить кому-нибудь вред. — Зельеварение… — проныла она.
На самом деле она кривила душой. Ей нравились и Зельеварение, и Чары, и Трансфигурация, и вообще все, что она изучала в Хогвартсе. Ну, росли у нее не оттуда руки, это еще отец ей всегда говорил.
«Лучше бы руки у меня не росли, чем волосы!» — с отчаянием подумала Мэри. Надо было идти в библиотеку, готовиться к уроку строгой профессора МакГонагалл, а как можно было выйти из комнаты в таком виде?
Но время шло, девочки не появлялись, а эссе само собой написаться никак не могло. Мэри решила уже притвориться больной, но потом поняла, что это бессмысленно. Если мадам Помфри не оставила ее в Больничном крыле, значит, профессора МакГонагалл тем более не удастся убедить, что Мэри тяжело заболела.
Мэри подошла к столику, решительно налила себе из графина воды и залпом выпила, пролив половину на мантию. Холодная вода немного ее отрезвила, и Мэри, неловко подвесив графин, заставила воду литься себе на руки и умылась.
Вернув графин на место, она задумалась. Допустим, что она сможет дойти до библиотеки… если намотает шарф Имаг Шафик. В конце концов, Имаг ходит так по школе — с покрытой головой? А ее старшая сестра Итимад вообще оставляет открытыми только глаза. И никто им ни слова не говорит.
Чувствуя себя довольно неловко, Мэри подошла к кровати Имаг и сунула руку в кучу вещей, неаккуратно наваленных на стуле. Шарф — Мэри понятия не имела, как правильно его называть — ей попался почти сразу, темный и очень приятный на ощупь. Совершив кражу — «Я все равно же верну!» — Мэри мысленно отпустила себе грехи и принялась заворачиваться в шарф.
Было куда проще решиться и даже стащить шарф, чем правильно им обмотаться. У Имаг и Итимад это выходило изящно, просто по-королевски, а Мэри чувствовала, что больше всего похожа на пугало для садовых гномов.
Удивительно, но на нее никто не обращал внимания. То ли принимали за Имаг — ростом они были одинаковы, — то ли все слишком были заняты квиддичем, плюй-камнями и приближающимися экзаменами. Мэри без затруднений добралась до нужного этажа.
— Ой! — вдруг вскрикнула она, наткнувшись на кого-то, и обернулась.
Получилось не очень красиво. Этот кто-то был маленьким, и Мэри подумала, что если это вдруг окажется добрый и понимающий профессор Флитвик…
Но это был не Флитвик, а один из его студентов. Мэри его не то чтобы знала, но определенно раньше видела. И вид этого мальчишки заставил ее сердце ухнуть куда-то в ноги, а глаза — налиться слезами.
Ярко-синие глазищи, изумительной красоты лицо — Мэри видела такие лица только в маггловских красочных журналах — и волосы, потрясающие волосы, уложенные так идеально, словно этот мальчишка держал в чемодане собственного парикмахера — как знаменитый Скамандер когда-то держал при себе зверей. И эти глаза смотрели на нее с пониманием и любопытством, а золотые волосы дразнили до боли своим совершенством. У Мэри задрожали губы, а мальчишка, как назло, сделав шаг назад, нечаянно сорвал с нее неумело наверченный шарф.
— Ого… — растерянно протянул он и фыркнул.
— Что ты пялишься? — разозлилась на него Мэри, хотя и понимала, что он всего лишь глупый ребенок. — Отдай шарф немедленно!
— А я не держу, — улыбнулся мальчишка. — Зацепил просто.
Мэри вырвала у него шарф, быстро накрыла им голову и собралась уже было удрать, как услышала вдалеке голоса.
Страница 1 из 3
