Фандом: Гарри Поттер. Гермиона Грейнджер нашла хороший с её точки зрения вариант помочь Гарри и не слишком обидеть Рона. Но Гарри почему-то не восторгается её сообразительностью. Пытаясь убедить его, ей приходится раскрыть многое из того, что она вообще не собиралась. Но какого гоблина дёрнуло её так откровенничать, что стало совершенно неясно — то ли она хочет помочь, то ли просто издевается над простым чудотворцем? И почему Гарри Поттера бросает то в жар, то в холод от подробностей?
Добавить в моё избранное
39 мин, 26 сек 15186
Мне доставляет удовольствие, когда меня нежно обнимают, целуют, руками, губами и языком ласкают обнажённую кожу, вдавливают в постель и дарят наслаждение. Пока трахарь не надоест. Или пока я тебе не понадоблюсь. Пусть временами я дрожу от желания, но не настолько, чтобы отбросить дело или дружбу. Но если можно совместить, то почему нет? Если откажешься, помогать всё равно буду, но не жди, что бездумно брошусь за тобой на смерть или мстить за тебя… В идеале мне надо Рона в мужья, тебя — в постоянные любовники, а для временной разрядки магглов пользовать. А потом обливиэйтом, обливиэйтом его, заразу маггловскую. Представляешь кайф — знаешь, что с этим вот всё уже в прошлом, а он-то помнит только предварительные события и надеется на будущее. А вот фиг ему! Или вообще поменять память, что он был первым, а сама знаешь, что он даже не в первой десятке. И резко перестать обращать на него внимание. Класс, да?
— Ты сама не понимаешь, что говоришь.
— Нетушки, всё я понимаю. Выбалтываю, что у трезвой на уме.
— Отдай фляжку! Пьяница! А то отниму.
— Не трожь! Мне надо! Ты думаешь, легко предлагать себя чудотворцу!?
— О чём ты? Какому чудотворцу? Ты больший чудотворец, заклинаний больше меня знаешь.
— Ты так ничего про самого себя и не понял! Вокруг ощущают твою истинную сущность, а ты живёшь себе в блаженном неведении и в ус не дуешь. Дурачок юродивый.
— Не обзывайся. Лучше разъясни, не оставляй меня в неведении.
— Сказав «а»… Ладно, чего уж там… Из-за статута секретности ложь у нас — добродетель. Все мы врём да скрываем. Друг от друга и от самих себя.
— А поконкретнее?
— Смотри, всем хочется чуда, невозможного. Цивилизованный человек со спичками и ружьём — чудотворец для дикаря. Мы — чудотворцы для магглов. А ты — чудотворец среди волшебников. Или у тебя ангел за плечом. Или ты сам — бог.
— С какой стати я чудотворец, тем более бог?
— Знаю, что ты себя со стороны не видишь, разговоры о себе не подслушиваешь и вообще не думаешь, как выглядишь.
— Ты про одежду с плечика Дадли? Извини, других кутюров нет.
— Нет, я про то, что и как видят другие в тебе. На первый взгляд — да, обычный мальчишка. Лентяй. А потом…
— А что особенного потом?
— Особенного то, что по твоему желанию с тобой и вокруг тебя постоянно случается невозможное. Или возможное для одного из миллиона по счастливой случайности. Не знаю, живут ли на Земле столько волшебников.
— Примеры приведёшь?
— Легко. Один из миллиона — ты сам после «воспитания» Дурслями. Добрый, дружелюбный и самое главное — доверчивый. Наивным, недалёким ты мог быть, но доверчивым — невероятно. Любой сирота, растущий в тяжёлых условиях, сталкивается с издевательствами или равнодушием от большинства и перестаёт верить людям. Требуются долгие годы для перевоспитания, точнее, перерождения личности. Получается очень редко. А тут ты, прекраснодушный болванчик в чистом виде. Сразу поверил и доверился магическому миру. Как и я после письма из Хогвартса. Но не сравнивай моё и твоё житьё-бытьё.
— Ты же вроде жаловалась на свою полную неспособность понимать людей? Откуда такие рассуждения? Я не возражаю особо, но интересно.
— Ты думаешь, родители мне разрешение на брак просто так выдали? Поведала о тебе, они поделились жизненным опытом. Им столько всего пациенты рассказывают — впору за психоанализ деньги брать.
— Давай тогда пример невозможного.
— Твоё выживание после Авады.
— Но и Дамблдор, и Волдеморт говорили, что это старинная магия.
— Какая магия, Гарри? Иногда кажется, что фраза пророчества «сделал равным себе» подразумевает равенство в идиотизме. Опомнись. Нет и не было магии против смертельного проклятья. Чудо это было, просто чудо. Существуй такая магия, неужели ради спасения себя и родных никто бы её не изучал? Может быть для тебя откровение, но больше всего на свете люди хотят жить. Врали оба великих волшебника. Ради своего или всеобщего блага, не хотели признавать существование сил, над которыми не властны.
— Всё равно можно сказать, что выживание — заслуга моей матери.
— Ладно, тогда следующий случай. Почему тролль, когда ты на него вскочил, не хлопнул себя свободной ладонью по загривку? Это же животный инстинкт — жёстко реагировать на угрозу уязвимому месту — шее, комара там ты убиваешь мгновенно и не думая. Пара секунд — и готова отбивная из Гарри Поттера.
— Э…
— Рот закрой, муха залетит. Дальше. Сможет ли любой волшебник, кроме Дамблдора, Вингардиум Левиосой вырвать дубину из руки тролля?
— При чём там я? Это Рон.
— Почему тогда не пишут — «для обезвреживания тролля поднимите левитацией его дубину и сбросьте её ему на голову с высоты 3-4 фута»? Почему мы изучаем Экспеллармус, если для Левиосы, способной вырвать дубину у тролля, вытащить палочку из кулака человека — раз плюнуть?
— Ты сама не понимаешь, что говоришь.
— Нетушки, всё я понимаю. Выбалтываю, что у трезвой на уме.
— Отдай фляжку! Пьяница! А то отниму.
— Не трожь! Мне надо! Ты думаешь, легко предлагать себя чудотворцу!?
— О чём ты? Какому чудотворцу? Ты больший чудотворец, заклинаний больше меня знаешь.
— Ты так ничего про самого себя и не понял! Вокруг ощущают твою истинную сущность, а ты живёшь себе в блаженном неведении и в ус не дуешь. Дурачок юродивый.
— Не обзывайся. Лучше разъясни, не оставляй меня в неведении.
— Сказав «а»… Ладно, чего уж там… Из-за статута секретности ложь у нас — добродетель. Все мы врём да скрываем. Друг от друга и от самих себя.
— А поконкретнее?
— Смотри, всем хочется чуда, невозможного. Цивилизованный человек со спичками и ружьём — чудотворец для дикаря. Мы — чудотворцы для магглов. А ты — чудотворец среди волшебников. Или у тебя ангел за плечом. Или ты сам — бог.
— С какой стати я чудотворец, тем более бог?
— Знаю, что ты себя со стороны не видишь, разговоры о себе не подслушиваешь и вообще не думаешь, как выглядишь.
— Ты про одежду с плечика Дадли? Извини, других кутюров нет.
— Нет, я про то, что и как видят другие в тебе. На первый взгляд — да, обычный мальчишка. Лентяй. А потом…
— А что особенного потом?
— Особенного то, что по твоему желанию с тобой и вокруг тебя постоянно случается невозможное. Или возможное для одного из миллиона по счастливой случайности. Не знаю, живут ли на Земле столько волшебников.
— Примеры приведёшь?
— Легко. Один из миллиона — ты сам после «воспитания» Дурслями. Добрый, дружелюбный и самое главное — доверчивый. Наивным, недалёким ты мог быть, но доверчивым — невероятно. Любой сирота, растущий в тяжёлых условиях, сталкивается с издевательствами или равнодушием от большинства и перестаёт верить людям. Требуются долгие годы для перевоспитания, точнее, перерождения личности. Получается очень редко. А тут ты, прекраснодушный болванчик в чистом виде. Сразу поверил и доверился магическому миру. Как и я после письма из Хогвартса. Но не сравнивай моё и твоё житьё-бытьё.
— Ты же вроде жаловалась на свою полную неспособность понимать людей? Откуда такие рассуждения? Я не возражаю особо, но интересно.
— Ты думаешь, родители мне разрешение на брак просто так выдали? Поведала о тебе, они поделились жизненным опытом. Им столько всего пациенты рассказывают — впору за психоанализ деньги брать.
— Давай тогда пример невозможного.
— Твоё выживание после Авады.
— Но и Дамблдор, и Волдеморт говорили, что это старинная магия.
— Какая магия, Гарри? Иногда кажется, что фраза пророчества «сделал равным себе» подразумевает равенство в идиотизме. Опомнись. Нет и не было магии против смертельного проклятья. Чудо это было, просто чудо. Существуй такая магия, неужели ради спасения себя и родных никто бы её не изучал? Может быть для тебя откровение, но больше всего на свете люди хотят жить. Врали оба великих волшебника. Ради своего или всеобщего блага, не хотели признавать существование сил, над которыми не властны.
— Всё равно можно сказать, что выживание — заслуга моей матери.
— Ладно, тогда следующий случай. Почему тролль, когда ты на него вскочил, не хлопнул себя свободной ладонью по загривку? Это же животный инстинкт — жёстко реагировать на угрозу уязвимому месту — шее, комара там ты убиваешь мгновенно и не думая. Пара секунд — и готова отбивная из Гарри Поттера.
— Э…
— Рот закрой, муха залетит. Дальше. Сможет ли любой волшебник, кроме Дамблдора, Вингардиум Левиосой вырвать дубину из руки тролля?
— При чём там я? Это Рон.
— Почему тогда не пишут — «для обезвреживания тролля поднимите левитацией его дубину и сбросьте её ему на голову с высоты 3-4 фута»? Почему мы изучаем Экспеллармус, если для Левиосы, способной вырвать дубину у тролля, вытащить палочку из кулака человека — раз плюнуть?
Страница 6 из 11
