Фандом: Гарри Поттер. Гермиона Грейнджер нашла хороший с её точки зрения вариант помочь Гарри и не слишком обидеть Рона. Но Гарри почему-то не восторгается её сообразительностью. Пытаясь убедить его, ей приходится раскрыть многое из того, что она вообще не собиралась. Но какого гоблина дёрнуло её так откровенничать, что стало совершенно неясно — то ли она хочет помочь, то ли просто издевается над простым чудотворцем? И почему Гарри Поттера бросает то в жар, то в холод от подробностей?
Добавить в моё избранное
39 мин, 26 сек 15188
Надо почаще откровенничать спьяну, глядишь, потребность в моих мозгах у тебя исчезнет…
— Что ещё?
— Ещё твоё поведение.
— Что с ним не так?
— Ты менялся. От готовности любить и принимать всех к быстрому разочарованию людьми и равнодушной замкнутости за бронёй в ближнем кругу. Я и Рон туда попали по феноменальной недалёкости, отсутствию нужной для жизни в магическом мире чуйки, чувства запредельного. К удивлению многих. Потом добавились остальные Уизли и Сириус. Смогла присесть на броню и задержаться Луна, я даже ждала, когда ты её пустишь внутрь. Но нет. Ты всё меньше обращаешь внимания на других, недостойны они твоих чудес. Даже с Волдемортом ты согласился схлестнуться после целого года уговоров Дамблдора только из-за угрозы твоей жизни. Хотя с удовольствием сплавил бы разборки с ним аврорам. Но сейчас понятно: бог — существо самодостаточное, ему мало кто нужен.
— Угу. Ты… Как мне тебя узнавать, если ты рядом со мной закрыта тоже в броню, только школьных дел? Ты ничего, ни единого намёка не сделала про свою жизнь за пределами Хогвартса. Даже имён родителей не слышал. Я, хоть и не любил, но про Дурслей и своё к ним отношение не раз упоминал. Ты же молчала, как рыба. Как тебе с родителями живётся, есть ли ещё родственники, что ты любишь или не любишь? Ты ни разу не прикоснулась ко мне кроме как для дружеской поддержки. А у Рона на плече плакала, хотя поплакать у меня у тебя были десятки возможностей.
— Туше, засранец, — Гермиона сделала пару глотков из фляжки. — Ну что ж, смотри, вот она я. Минутку, вот разденусь и покажу товар в фас и профиль. И можешь ставить клеймо на арендованной тушке.
— Не надо.
— Ты, конечно, прав. В этом долбаном мире трудяжке-золушке, чтобы получить что-то очень нужное, необходимо поступиться чем-то тоже важным, принести жертву. Да ещё вовремя. Ирония судьбы, сейчас я готова пожертвовать всё, но получу я жалкий грош. Может быть. Который то ли позволит купить маленький шанс спасти твою жопу вместе с моей, то ли нет. Я опоздала навсегда…
— Не плачь, пожалуйста. Поверь, что у тебя будет всё, что ты захочешь…
— … Любовь. Какая нахрен любовь, если даже выбрать особо не из кого? Особенно у меня сейчас — богатый убогий выбор из одного Рона Уизли. Действительно, только магглами разнообразить. Это ты можешь себе любовь придумать, поверить в неё и создать. А может быть даже и убрать препятствия. Где Седрик и где Дин сейчас?
— Гермиона! Что ты говоришь? Да мне в мысли не приходило что-то с ними делать!
— А ты внутри не радовался недовольству Джинни Дином, не желал предстать перед Чо победителем, и чтобы без Седрика рядом? Обиделся на Дамблдора за смерть Сириуса и за пророчество, отомстил неосознанно, а потом про обиду забыть можно. Что? Нечего сказать?
— Я что? Монстр?
— Нет, чародей-недоучка. Не волнуйся ты, в этом я не уверена. Но кто знает, что вокруг тебя не придумано тобой? Может, ты можешь из той, в кого влюбляешься, делать идеально подходящую тебе женщину, настоящую родственную душу.
— Рону ты рассказала о своих догадках?
— Нет. Он откажется поверить в то, что чувствует, чего боится и одновременно пользуется. Рону с детства весь мир должен. Ему повезло, он сумел очаровать одного из богов мира, который стал этот долг выплачивать.
— Деньгами?
— Не тупи. Уизли в смысле материальной щепетильности получше многих и многих. В грозные времена заполучили твоё доброжелательное присутствие рядом — и ты уже спас жизни трёх членов семьи. И, возможно, косвенно, жизни и благополучие Билла и Флер. Согласись, что такое никакие деньги не заменят. А если ещё тебя прямо в семью принять через Джинни — никакие деньги не нужны. Чего у Рона не отнять, к своим он привязан, можно сказать, любит.
— Ты сказала, Рон боится.
— Твоих поползновений забрать меня себе навсегда. Ощущает, что нельзя на тебя нагло давить, поэтому права на меня предъявляет тебе намёками, фактически ждёт твоего отказа и благословения. Как ты ждал его относительно Джинни. Ты уж не злись и не разочаровывай его. Ладно?
— Как скажешь. Лучше ответь, почему же ты решилась на такое предложение? Сама говоришь, что богу нельзя навязываться.
— А это не предложение себя в чистом виде. Боги не любили любого принуждения, но иногда заключали договор. Я предлагаю помочь сохранить твоё смертное тело в обмен… Не буду повторяться. Я бы всё равно тебе помогала, но страшно, когда все мои усилия может разрушить единственный взбрык твоего настроения. Стало противно от себя самой, ждущей милостей, пусть даже и от тебя. Грёбаные гордость и самомнение. Тебе простительно сидеть на попе ровно и ждать, когда случай или знамение свыше подвернётся. Может быть, как всегда, кривая вывезет. А если нет? А что если, раз уж я оказалась рядом с тобой и мне в голову пришло такое толкование, именно это — знак мне самой что-то предпринять?
— Что ещё?
— Ещё твоё поведение.
— Что с ним не так?
— Ты менялся. От готовности любить и принимать всех к быстрому разочарованию людьми и равнодушной замкнутости за бронёй в ближнем кругу. Я и Рон туда попали по феноменальной недалёкости, отсутствию нужной для жизни в магическом мире чуйки, чувства запредельного. К удивлению многих. Потом добавились остальные Уизли и Сириус. Смогла присесть на броню и задержаться Луна, я даже ждала, когда ты её пустишь внутрь. Но нет. Ты всё меньше обращаешь внимания на других, недостойны они твоих чудес. Даже с Волдемортом ты согласился схлестнуться после целого года уговоров Дамблдора только из-за угрозы твоей жизни. Хотя с удовольствием сплавил бы разборки с ним аврорам. Но сейчас понятно: бог — существо самодостаточное, ему мало кто нужен.
— Угу. Ты… Как мне тебя узнавать, если ты рядом со мной закрыта тоже в броню, только школьных дел? Ты ничего, ни единого намёка не сделала про свою жизнь за пределами Хогвартса. Даже имён родителей не слышал. Я, хоть и не любил, но про Дурслей и своё к ним отношение не раз упоминал. Ты же молчала, как рыба. Как тебе с родителями живётся, есть ли ещё родственники, что ты любишь или не любишь? Ты ни разу не прикоснулась ко мне кроме как для дружеской поддержки. А у Рона на плече плакала, хотя поплакать у меня у тебя были десятки возможностей.
— Туше, засранец, — Гермиона сделала пару глотков из фляжки. — Ну что ж, смотри, вот она я. Минутку, вот разденусь и покажу товар в фас и профиль. И можешь ставить клеймо на арендованной тушке.
— Не надо.
— Ты, конечно, прав. В этом долбаном мире трудяжке-золушке, чтобы получить что-то очень нужное, необходимо поступиться чем-то тоже важным, принести жертву. Да ещё вовремя. Ирония судьбы, сейчас я готова пожертвовать всё, но получу я жалкий грош. Может быть. Который то ли позволит купить маленький шанс спасти твою жопу вместе с моей, то ли нет. Я опоздала навсегда…
— Не плачь, пожалуйста. Поверь, что у тебя будет всё, что ты захочешь…
— … Любовь. Какая нахрен любовь, если даже выбрать особо не из кого? Особенно у меня сейчас — богатый убогий выбор из одного Рона Уизли. Действительно, только магглами разнообразить. Это ты можешь себе любовь придумать, поверить в неё и создать. А может быть даже и убрать препятствия. Где Седрик и где Дин сейчас?
— Гермиона! Что ты говоришь? Да мне в мысли не приходило что-то с ними делать!
— А ты внутри не радовался недовольству Джинни Дином, не желал предстать перед Чо победителем, и чтобы без Седрика рядом? Обиделся на Дамблдора за смерть Сириуса и за пророчество, отомстил неосознанно, а потом про обиду забыть можно. Что? Нечего сказать?
— Я что? Монстр?
— Нет, чародей-недоучка. Не волнуйся ты, в этом я не уверена. Но кто знает, что вокруг тебя не придумано тобой? Может, ты можешь из той, в кого влюбляешься, делать идеально подходящую тебе женщину, настоящую родственную душу.
— Рону ты рассказала о своих догадках?
— Нет. Он откажется поверить в то, что чувствует, чего боится и одновременно пользуется. Рону с детства весь мир должен. Ему повезло, он сумел очаровать одного из богов мира, который стал этот долг выплачивать.
— Деньгами?
— Не тупи. Уизли в смысле материальной щепетильности получше многих и многих. В грозные времена заполучили твоё доброжелательное присутствие рядом — и ты уже спас жизни трёх членов семьи. И, возможно, косвенно, жизни и благополучие Билла и Флер. Согласись, что такое никакие деньги не заменят. А если ещё тебя прямо в семью принять через Джинни — никакие деньги не нужны. Чего у Рона не отнять, к своим он привязан, можно сказать, любит.
— Ты сказала, Рон боится.
— Твоих поползновений забрать меня себе навсегда. Ощущает, что нельзя на тебя нагло давить, поэтому права на меня предъявляет тебе намёками, фактически ждёт твоего отказа и благословения. Как ты ждал его относительно Джинни. Ты уж не злись и не разочаровывай его. Ладно?
— Как скажешь. Лучше ответь, почему же ты решилась на такое предложение? Сама говоришь, что богу нельзя навязываться.
— А это не предложение себя в чистом виде. Боги не любили любого принуждения, но иногда заключали договор. Я предлагаю помочь сохранить твоё смертное тело в обмен… Не буду повторяться. Я бы всё равно тебе помогала, но страшно, когда все мои усилия может разрушить единственный взбрык твоего настроения. Стало противно от себя самой, ждущей милостей, пусть даже и от тебя. Грёбаные гордость и самомнение. Тебе простительно сидеть на попе ровно и ждать, когда случай или знамение свыше подвернётся. Может быть, как всегда, кривая вывезет. А если нет? А что если, раз уж я оказалась рядом с тобой и мне в голову пришло такое толкование, именно это — знак мне самой что-то предпринять?
Страница 8 из 11
