Фандом: Красавица и Чудовище, Гарри Поттер. Определенно, кусты не походили на Rosa canina, тут можно было не сомневаться. Даже если бы их увеличили с помощью магии, таких шипов и цветков у них бы не выросло. Скорее уж Rosa spinosissima, он же — «шиповник колючейший».
Добавить в моё избранное
119 мин, 6 сек 11797
Оставлять его одного Невилл не собирался. Захватил отвар и наволочку на тряпки и побежал следом.
Похоже, Малфой боялся кошмаров, которые преследовали его в доме. Видимо, поэтому он и отказывался тут спать. Но это не было проблемой. Невилл отлично умел справляться с плохими снами: немного мяты, немного зверобоя, валерианы, цветков пиона — и на смену кошмарам придут здоровые сны. Подумаешь, проблема!
Малфой нашелся все в том же склепе. Недовольно рыкнул, когда Невилл вошел, но все же позволил обработать и перевязать воспаленные раны.
— Вернемся в дом? Я знаю, как справиться с кошмарами.
— Всего лишь кошмарами? — Малфой попытался хмыкнуть.
— Да, всего лишь кошмарами. Поверьте, я знаю, о чем говорю.
— Знаешь, да, — Малфой опустил морду, словно извиняясь. — Но нет, ты не понимаешь. Это другое.
— Но в таком состоянии вам нельзя ночевать на улице.
— Нельзя — в доме.
Малфой отвернулся.
Он не слушал никаких доводов Невилла. Тогда тот пригрозил, что сам будет спать здесь, и пообещал всю ночь пересказывать учебники гербологии за все семь курсов Хогвартса. Малфой огрызнулся и пообещал в этом случае сожрать его на ужин. Невилл только покачал головой. Он почему-то совершенно не боялся, скорее испытывал раздражение, словно был вынужден заниматься с капризным ребенком.
Он отлично понимал, что перед ним не кто-нибудь, а старший Малфой — один шайки тех, кто до потери рассудка запытал его родителей, убивал и мучил друзей и одноклассников. Превратив его в чудовище, магия всего лишь свершила возмездие. Сделала видимым то, что всегда было скрыто внутри. Люциус Малфой — чудовище. Невиллу следовало думать именно так, но не получалось. Чудовище было злым, хищным, капризным, но по какой то причине его было жалко. И неопасным — Невилл почему-то так чувствовал и полностью доверял своей интуиции.
— Отстань, Лонг… лонгб. — Похоже, выговорить фамилию его пастью было сложно.
— Зовите меня Невилл.
— Люц… Люциу. — С собственным именем у Малфоя тоже были проблемы.
— Хорошо, буду называть вас Люциусом, если вам так проще. И если вы пойдете со мной.
Малфой не согласился, только допил остатки отвара и устало закрыл глаза. Все же выглядел он не очень хорошо. Невилл устроился рядом на покрывале. Хотелось есть и пить, да и ночевать в старом склепе казалось плохой идеей, но он понимал: чтобы выбраться, ему нужно узнать у Малфоя, что именно с ним произошло.
Невилл чувствовал, что тот все еще не спит — Малфой ворочался, нервно дергал хвостом. Отличная возможность поговорить, тем более, если собеседник не против.
Начал Невилл издалека — расспросил про монстра в подземельях. Было у него опасение, что это кто-то вроде самого Малфоя. Вдруг тот укрывал какого-то старого друга-Пожирателя? Но все оказалось проще. В подземелье были всего лишь боггарт и пикси, измененные проклятьем, оголодавшие и свихнувшиеся. Выхода, по словам Малфоя, через подземелье не было — обвалился столетия назад.
Рассказав это, Малфой сообщил, что устал, и сразу уснул, свернувшись на покрывале клубочком. Невилл остался рядом. Он несмело гладил пушистый хвост, смотрел на наливающиеся зеленью верхушки деревьев и чувствовал себя на удивление спокойно. Словно вернулся домой или оказался ровно там, где должен был.
К вечеру Малфой снова проснулся. Жар спал, но раны все еще выглядели плохо, и Невиллу удалось уговорить его пойти домой. Хотя бы для того, чтобы приготовить новую порцию отвара из шиповника. Невилл притворился, что ему страшно бродить одному по дикому парку так поздно.
Они вместе сходили к ограде, а на обратном пути Невилл набрал еще валерианы и мяты, чтобы добавить их в зелье. Запах валерианы Малфою безумно нравился, хотя он и пытался этого не показывать, но Невилл, срывая веточки, видел, как жадно раздувались его ноздри.
Солнце почти скрылось за деревьями, и, когда Невилл с Малфоем вошли в дом, опустились сумерки.
На этот раз Невилл решил приготовить большую кастрюлю отвара, чтобы хватило надолго. Его до сих пор немного удивляло, что он пока ничего не испортил и не взорвал. Возможно, дело было в том, что готовил он не зелье по рецепту, а отвар, который придумал сам.
К тому моменту, как шиповник сварился, кухня погрузилась во тьму, и Невилл зажег свечи. Стало гораздо уютнее, а в груди появилось странное чувство, будто он готовит романтический ужин. Невилл едва сдержал смешок. Да, это очень романтично — пить целебный отвар на разоренной кухне в компании страшного чудовища!
Он разлил отвар по ковшикам. Один, побольше, отдал Малфою, второй взял сам и сел на свободный стол. Ужасно хотелось, как в детстве, болтать ногами и, как в гриффиндорской спальне зимой, когда вьюга завывала за окном, слушать интересную историю. Только желательно не очень страшную.
— Как я понимаю, проклятье попыталось затащить нас в сказку?
Похоже, Малфой боялся кошмаров, которые преследовали его в доме. Видимо, поэтому он и отказывался тут спать. Но это не было проблемой. Невилл отлично умел справляться с плохими снами: немного мяты, немного зверобоя, валерианы, цветков пиона — и на смену кошмарам придут здоровые сны. Подумаешь, проблема!
Малфой нашелся все в том же склепе. Недовольно рыкнул, когда Невилл вошел, но все же позволил обработать и перевязать воспаленные раны.
— Вернемся в дом? Я знаю, как справиться с кошмарами.
— Всего лишь кошмарами? — Малфой попытался хмыкнуть.
— Да, всего лишь кошмарами. Поверьте, я знаю, о чем говорю.
— Знаешь, да, — Малфой опустил морду, словно извиняясь. — Но нет, ты не понимаешь. Это другое.
— Но в таком состоянии вам нельзя ночевать на улице.
— Нельзя — в доме.
Малфой отвернулся.
Он не слушал никаких доводов Невилла. Тогда тот пригрозил, что сам будет спать здесь, и пообещал всю ночь пересказывать учебники гербологии за все семь курсов Хогвартса. Малфой огрызнулся и пообещал в этом случае сожрать его на ужин. Невилл только покачал головой. Он почему-то совершенно не боялся, скорее испытывал раздражение, словно был вынужден заниматься с капризным ребенком.
Он отлично понимал, что перед ним не кто-нибудь, а старший Малфой — один шайки тех, кто до потери рассудка запытал его родителей, убивал и мучил друзей и одноклассников. Превратив его в чудовище, магия всего лишь свершила возмездие. Сделала видимым то, что всегда было скрыто внутри. Люциус Малфой — чудовище. Невиллу следовало думать именно так, но не получалось. Чудовище было злым, хищным, капризным, но по какой то причине его было жалко. И неопасным — Невилл почему-то так чувствовал и полностью доверял своей интуиции.
— Отстань, Лонг… лонгб. — Похоже, выговорить фамилию его пастью было сложно.
— Зовите меня Невилл.
— Люц… Люциу. — С собственным именем у Малфоя тоже были проблемы.
— Хорошо, буду называть вас Люциусом, если вам так проще. И если вы пойдете со мной.
Малфой не согласился, только допил остатки отвара и устало закрыл глаза. Все же выглядел он не очень хорошо. Невилл устроился рядом на покрывале. Хотелось есть и пить, да и ночевать в старом склепе казалось плохой идеей, но он понимал: чтобы выбраться, ему нужно узнать у Малфоя, что именно с ним произошло.
Невилл чувствовал, что тот все еще не спит — Малфой ворочался, нервно дергал хвостом. Отличная возможность поговорить, тем более, если собеседник не против.
Начал Невилл издалека — расспросил про монстра в подземельях. Было у него опасение, что это кто-то вроде самого Малфоя. Вдруг тот укрывал какого-то старого друга-Пожирателя? Но все оказалось проще. В подземелье были всего лишь боггарт и пикси, измененные проклятьем, оголодавшие и свихнувшиеся. Выхода, по словам Малфоя, через подземелье не было — обвалился столетия назад.
Рассказав это, Малфой сообщил, что устал, и сразу уснул, свернувшись на покрывале клубочком. Невилл остался рядом. Он несмело гладил пушистый хвост, смотрел на наливающиеся зеленью верхушки деревьев и чувствовал себя на удивление спокойно. Словно вернулся домой или оказался ровно там, где должен был.
К вечеру Малфой снова проснулся. Жар спал, но раны все еще выглядели плохо, и Невиллу удалось уговорить его пойти домой. Хотя бы для того, чтобы приготовить новую порцию отвара из шиповника. Невилл притворился, что ему страшно бродить одному по дикому парку так поздно.
Они вместе сходили к ограде, а на обратном пути Невилл набрал еще валерианы и мяты, чтобы добавить их в зелье. Запах валерианы Малфою безумно нравился, хотя он и пытался этого не показывать, но Невилл, срывая веточки, видел, как жадно раздувались его ноздри.
Солнце почти скрылось за деревьями, и, когда Невилл с Малфоем вошли в дом, опустились сумерки.
На этот раз Невилл решил приготовить большую кастрюлю отвара, чтобы хватило надолго. Его до сих пор немного удивляло, что он пока ничего не испортил и не взорвал. Возможно, дело было в том, что готовил он не зелье по рецепту, а отвар, который придумал сам.
К тому моменту, как шиповник сварился, кухня погрузилась во тьму, и Невилл зажег свечи. Стало гораздо уютнее, а в груди появилось странное чувство, будто он готовит романтический ужин. Невилл едва сдержал смешок. Да, это очень романтично — пить целебный отвар на разоренной кухне в компании страшного чудовища!
Он разлил отвар по ковшикам. Один, побольше, отдал Малфою, второй взял сам и сел на свободный стол. Ужасно хотелось, как в детстве, болтать ногами и, как в гриффиндорской спальне зимой, когда вьюга завывала за окном, слушать интересную историю. Только желательно не очень страшную.
— Как я понимаю, проклятье попыталось затащить нас в сказку?
Страница 20 из 33
