Письмо счастья

Среди ненавистных качеств врага не последнее занимают его достоинства.

Ж. Ростан.

Минерва МакГонагалл редко пасовала перед сложными обстоятельствами. Ее самоуверенность была непрошибаемой, как чугунный котел для зелий.

Обратив внимание на гневные крики, идущие из конца коридора, староста Гриффиндора строго поджала губы, безукоризненно точным движением поправила прическу и зашагала в эпицентр шума.

— Что здесь происходит? — с легким раздражением осведомилась Минерва.

Красный взлохмаченный мальчишка с ее факультета оторвал от себя руки однокурсника и попятился к стене. Последний, отряхиваясь и фыркая, высокомерно задрал светловолосую голову и ткнул пальцем во врага. На его груди МакГонагалл заметила зеленый значок Слизерина.

— Он напал на меня!

— Неправда! — вспыхнул первый.

— Еще какая правда! — зашумела толпа первокурсников.

Минерва бегло оглядела школьников — в глаза бросались зеленые галстуки, которых явно было больше, чем красных. Ребята с Гриффиндора, уступающие в количестве, угрюмо молчали. Положение дел казалось удручающим.

В глубине души Минерва МакГонагалл была на удивление сентиментальной особой. Оттого она едва не прослезилась, заметив, как маленький храбрец украдкой трет глаза рукавом мантии. Еще немного, и он заплачет.

— Так, минус пять очков Гриффиндору, минус десять очков Слизерину — за неподобающее поведение в школьных коридорах, — категорически заявила староста.

— За что Слизерину — минус десять очков? — возмутился один из нарушителей.

— За недостаток благоразумия, которому следовало бы присутствовать в поведении истинного слизеринца, — отрезала МакГонагалл. И только повернулась уходить, как за спиной раздался еще один голос.

— Минус пять очков Гриффиндору. За недостаток справедливости, которое следовало бы проявить любому уважающему себя гриффиндорцу, наблюдающему за тем, как староста его факультета завышает штрафы невиновным в инциденте людям.

Минерва резко развернулась на каблуках и, вздернув подбородок, взглянула на наглеца. На ее лице появилась нарочито-вежливая улыбка.

— Мистер Реддл, рада вас видеть, — процедила девушка, ощутив, как предательски екнуло сердце.

— О, Минерва, к чему эти любезности? — Реддл усмехнулся. — Я наблюдаю за этим товарищем уже давно, — он кивнул в сторону мальчугана со значком Гриффиндора, — он вытворяет такое, что ученикам моего факультета и не снилось.

— Например? — холодно поинтересовалась староста Гриффиндора.

— Я не буду утруждать тебя перечислением всех его проступков. Все полагающиеся по правилам штрафные баллы уже сняты. Мной, конечно же.

— Я и не сомневалась. Только твои слова не доказывают, что именно он является зачинщиком этой потасовки.

— Что ж, мы сейчас проверим, кто здесь прав, кто виноват, — Реддл торжествовал. — Индикатором истины послужит хваленая честность твоих студентов, не возражаешь, Минерва?

Она молчала, скрестив руки на груди и пристально следя за каждым его движением. Называть ее по имени, в то время как сама Минерва обращается к нему исключительно по фамилии — какое завуалированное хамство! Староста Слизерина обратился к школьникам:

— Сначала проверим Слизерин. Вам правду говорить необязательно, честность никогда не являлась нашим отличительным качеством, — Том покосился на Минерву с нескрываемым злорадством. Она, покраснев, еще плотнее сжала тонкие губы.

Первокурсники Слизерина переглянулись.

— Кто из них спровоцировал драку? — Реддл снизил голос на полтона и повел рукой в сторону провинившихся.

— Уильямс! — наперебой закричали «зеленые галстуки», тыча пальцами в пунцового от стыда мальчишку. Закусив губу и с трудом сдерживая рвущиеся наружу нелюбезности, Минерва взглянула на первокурсников Гриффиндора: они, как и полагалось истинным героям, старательно задирали подбородки и крепко сжимали маленькие кулачки. В какой-то момент старосте захотелось прыснуть от смеха — такой нелепой вдруг показалась сложившаяся обстановка. Реддл мгновенно прочувствовал настроение Минервы и, скривив тонкие чувственные губы, повернул голову к немногочисленным «красным галстукам». Его лицо просияло.

Парень приблизился к подопечным МакГонагалл. Он присел на корточки перед милой синеглазой девочкой и улыбнулся. Та заметно побледнела.

— Скажи-ка мне, милая, — ласково прошептал Том, — Чайлд первым затеял драку?

Минерва закатила глаза. Разыгрывать подобные трагикомедии было свойственно исключительно студентам Слизерина, а особенно — его вездесущим старостам.

— Нет, — тихо ответила девочка и крепко-крепко зажмурилась.

— Точно? — вкрадчивый голос сомневался.

Школьница молчала. Из-под опущенных ресниц брызнули слезы.

— Так, все, Реддл, заканчивай, — Минерва поняла, что цель, ради которой была затеяна эта невинная игра на нервах, была достигнута.