Вечер пятницы

Вечер пятницы — золотое время для владельцев пабов! Конец рабочей недели, полно клиентов, жаждущих это дело отметить, причем клиентов щедрых и благодушных. Одно дело, когда люди выпивают на радостях — тогда они нежно любят всех окружающих, денег особо не считают, а убытков и разрушений от них не особо много. И совсем другое — когда напиваются с горя. Тут надо держать ухо востро. Такие посетители — сплошной убыток. Пьют ожесточенно, ненавидят всех вокруг и всегда готовы эту ненависть продемонстрировать — на первом же встречном. А уж паб разнести по кирпичику — тут их хлебом не корми, дай дорваться. Кошмар, да и только. Вот такой кошмар сейчас и сидел в пабе «Три метлы», отпугивая своим мрачным видом счастливых пятничных клиентов и мрачно надираясь огневиски. Правда, крушить он пока ничего не начал… и лучше бы до этого не доводить.

Мадам Розмерта подошла к сидящему в углу магу в помятой аврорской мантии и села напротив.

— Мистер Поттер, — начала она, — уже поздно. Паб закрывается, а вам давно пора домой.

Гарри Поттер поднял на нее глаза — покрасневшие, но по-прежнему своим цветом напоминающие луч Авады, как писали в бульварных газетёнках.

— Домой? — переспросил он. — У меня нет дома. Да и не было никогда.

— Как это нет дома? — удивилась мадам Розмерта. Странно, вроде бы не настолько он пьян, чтобы заговариваться. — В последнем номере «Пророка» была статья с колдографиями — про ваш дом и вашу семью. У вас такие прелестные дети! Младший — точно ваша копия, ну а старший… в нем, по-моему, от Блэков больше, чем от Поттеров или Уизли.

— Все правильно, — медленно проговорил Гарри. — И дети есть, и семья, и дом… только меня нет. Кому нужен пьющий муж и отец? Лучше уж воспитывать детей в одиночку, чем с пьяницей… Права она, конечно. Я в детстве слышал, что мой отец пьяницей был — и спьяну и себя, и жену в аварии угробил. А мне на память шрам оставил… Не хочу, чтобы моим сыновьям то же самое говорили.

— Так, может, вам с выпивкой-то поаккуратнее, мистер Поттер? Вы сейчас в одиночку уже бутылку огневиски выпили. Вы должны…

— Я всю жизнь кому-то должен. С годовалого возраста. Волдеморту я должен был сдохнуть от его Авады, Дамблдору — сражаться с Темным Лордом и тоже, в итоге, сдохнуть — чтобы умер Волдеморт… Магическому миру я был должен уже по факту — мол, ты у нас Герой, так вперед, на борьбу за добро и справедливость. Вот только мне никто ничего не был должен. Никогда. Смешно, правда? — губы Героя всей магической Британии искривила горькая усмешка.

— Но вы же всегда сами хотели защищать людей — иначе не стали бы аврором. — тихо сказала мадам Розмерта.

— Верно. Хотел. Я и сейчас только этим и хочу заниматься — никогда не думал, что буду игроком в квиддич, или еще кем-то другим. Я ведь после битвы за Хогвартс сразу пошел документы в Аврорат подавать. Все переживал, что не возьмут. Я же седьмой курс не закончил, все хоркруксы искал… Взяли — и заставили экзамены экстерном сдавать. Вот где кошмар-то был. Ничего, справился. Гермиона мне свои конспекты отдала, она ведь тогда доучиваться поехала. А потом… работать начал, бороться за мир и порядок. Дурак был. Все великое зло ожидал встретить, а пришлось ловить мелких воришек да хулиганов. Я как представил, что мне всю жизнь на рожу Флетчера любоваться или на его подельников — и так тошно стало… Рон сразу ушел Джорджу в магазине помогать, а я остался. Не может Гарри Поттер уйти из Аврората! Я же этот… мордредов символ. Да и уходить, по большому счету, некуда. Вот и пью потихоньку.

Розмерта промолчала. Что тут можно было сказать? Каждый сам строит свою жизнь, будь он хоть владелец паба, хоть победитель Волдеморта.

— Ладно, вы правы. Пора мне, — Гарри тяжело поднялся из-за стола. Из кармана его мантии выпал какой-то маленький черный предмет — и вдруг разразился возмущенными трелями.

— Мерлин! — отшатнулась Розмерта. — Это что за артефакт?

— Эт-то н-не артек… артефакт, — произнес Гарри. Выпитое огневиски, наконец-то, начало действовать. Речь его уже становилась затрудненной. — Это т-телефон. Маггл-ловское средство. Как н-наше ск-квозное з-зеркало. Мин-нутку…

Он поднес странный телефон к уху. Удивленная мадам Розмерта смотрела на него и не понимала — он что, пошутил? Видела она телефоны. В детстве. Здоровенные такие штуковины, в специальных будках. А это разве телефон?

— Сл-лушаю, — произнес Поттер. В помещении вдруг раздался возмущенный мужской голос:

— Ну ты, Поттер, совсем обнаглел. Мать его весь день ждет — а он уже успел где-то нализаться.

— Зач-чем ждет? — удивился Гарри.

— Зачем? Вы же договаривались, что ты ее сегодня на кладбище проводишь, где твои родители похоронены. Она же у своей сестры на могиле ни разу не была! А ты пьянствуешь и забыл все на свете. Ты вообще сейчас где?

— В п-пабе. «Три м-метлы». Прости, п-пожалуйста, я сейчас ап… ап… аппарирую.