Без обязательств

Дело было в меру громкое, общественность настаивала на реальных тюремных сроках, в аврорате катастрофически не хватало агентов — творилось черт знает что.

Тогдашний глава слепленного из ничего аврората — Кингсли Шеклбот — он же исполняющий обязанности министра магии, — решил сколотить специальную группу из членов Ордена и героев войны. В основном это были совсем молодые девушки и ребята вроде Рона: Ли Джордан, большая часть семейства Уизли, Оливер Вуд, Анжелина Джонсон…

Они прошли экспресс-курсы, которые дали меньше толку, чем несколько бесед о магическом процессуальном праве с Гермионой, а потом приступили непосредственно к делу.

Допрос Паркинсон отличался от прочих лишь тем, что Рон был единственным дознавателем. Всё остальное было прежним: типичная слизеринская манера, состоящая из смеси лжи, увиливания и перекладывания ответственности. По крайней мере, Рон видел всё именно так.

Он очень хотел тогда засадить «эту суку» в Азкабан на целую вечность, но доказательств хватило только на четыре года условно.

Сейчас Рон понимал: то желание его не имело никакого отношения к Панси конкретно. В общем, на Панси ему было плевать и тогда, и теперь.

По крайней мере, так думал он сам.

По сравнению с той, первой их встречей вне стен Хогвартса, Паркинсон почти не изменилась. Всё те же вызывающие взгляды, ядовитые усмешки, экстравагантный наряд. К образу добавились, пожалуй, только яркий макияж, несколько платиновых колец с редкими камнями на ухоженных пальцах и пара тщательно замазанных мимических морщин.

Разведена, детей нет.

— Доброе утро, мисс Паркинсон, — холодно поздоровался Рон.

— Какая неожиданность, — ухмыльнулась она, — Уизли. Ты что, один на весь аврорат работаешь? Сколько сюда не приходила, а видела в этой комнате только тебя.

— Я тоже рад тебя видеть.

Дело было простое. Косой переулок, парни выпили в одном баре, пошли в другой, выпили ещё, да как-то и оказались в маггловской части города, а там — группа припозднившихся туристов из Америки. Повздорили, помахали кулаками, побросали пару безобидных заклинаний. Бывало и хуже.

Панси в этот момент как раз аппарировала неподалеку, увидела, что нарушается секретность, сообщила куда следует. Ещё и лица горе-магов запомнила, и копию воспоминаний для аврорского Думосброса предоставила.

— Я же теперь добрая волшебница, — сказала Паркинсон.

Рон хмыкнул.

— Позволь спросить, а что ты делала сама в такой поздний час в насквозь маггловском квартале Лондона?

— Во-первых, через пять улиц там есть дополнительный вход в Лютный. Во-вторых, это не относится к делу.

— И всё-таки? — настаивал Рон.

— Навещала старую подругу.

— Такой ответ меня вполне устроит. Спасибо за неоценимую помощь.

— Могу ещё один совет дать. Вне всего этого. За то, что муженька моего бывшего в Азкабан засадил.

— Слушаю внимательно.

— Заведи себе любовницу. А то помрешь от тоски и алкоголя. Или в беду попадешь, как те парни.

Рон улыбнулся:

— Иди на хрен.

В следующий раз они встретились не на допросе, а в баре спустя три дня. Когда Рон вошел в свои любимые «Три кентавра», Панси уже сидела за барной стойкой и неспешно пила какой-то коктейль ядовито-зеленого цвета.

Сейчас она казалась привлекательнее, чем была в допросной. Красная мантия с глубоким декольте и однотонные лакированные туфли на высоченном каблуке выгодно подчеркивали достоинства фигуры, а легкий флёр задумчивости на лице придавал какую-то особенную изюминку её образу.

Может быть, во всем было виновато освещение, может быть — усталость Уизли.

Он подошел к стойке, сел рядом.

— Как обычно. И даме повторить за мой счет.

Лысый бармен с длинной седой бородой приветливо кивнул.

— Зарплату дали? — поинтересовалась Панси.

— Почти.

— Ты меня преследуешь, Уизли?

— Ты так часто появляешься в опасной близости от меня, что мне начинает казаться, будто в твоем коварном ехидстве есть доля истины. Как называется коктейль?

— Мальчик-который-пьян.

Рон рассмеялся.

— Шутишь?

— Посмотри сам, — Панси ткнула пальцем в доску на стене, исписанную каракулями бармена.

— Новинка недели, надо же, а я и не вглядывался. Надо будет показать Гарри.

Принесли пиво. Рон сделал глоток и довольно улыбнулся. Темное, нефильтрованное, холодное — классика.

— Типичный мужчина, — хмыкнула Панси.

— Ну, мне далековато до аристократов, попивающих винцо и закусывающих изысканным сыром. Да и пиво с орешками я как-то больше люблю.

Паркинсон хмыкнула снова и надолго погрузилась в свои мысли. Рон молчал тоже. Он никуда не торопился и, кроме того, не знал, о чем именно говорить.