Фандом: Гарри Поттер. «Не говори глупостей, Рита. Никто никого не любит. Мы просто трахаемся».
Добавить в моё избранное
15 мин, 41 сек 11530
— Это правда? — спросила она.
Голос у неё был спокойный, тихий, но при этом в нем звучали угрожающие нотки.
— Что правда? — переспросил Рон.
— Ты газеты сегодня читал вообще? Хоть какие-нибудь?
— Я по выходным газет не читаю.
— На твоем месте я бы изменила традиции. Какую газету купить, сам поймешь, когда обложку увидишь, — выпалила Гермиона и бросила трубку.
— Какого? — выругался Рон, заслышав гудки.
Его бывшая жена не была истеричкой, и не в её характере было вот так вот, ничего толком не объясняя, завершать разговор. Тем более — телефонный.
Кажется, всё действительно было паршиво.
Гермиона оказалась у порога его дома в тот самый момент, когда он сам уже хотел аппарировать в Косой переулок. Она проскользнула мимо него, не здороваясь.
— Здравствуй, дорогая, конечно, заходи, будь как дома, — только и мог сказать Рон.
Гермиона только хмыкнула и сунула ему в руки несколько журналов и газет.
«Признание героя войны Рона Уизли: жена не удовлетворяла его сексуальные запросы».
«В постели и на кухне. Занавесочные истории из жизни Рональда Уизли».
«Он любит пиво, женщин и секс без обязательств».
«Обладатель ордена Мерлина второй степени Рональд Уизли и» слизеринская змея«Панси Паркинсон — любовь до гроба?»
От пестрых и громких заголовков и от обилия его собственных колдографий кружилась голова.
Он понял, как сильно облажался.
— Гермиона, я… Ты ведь понимаешь, что я не специально?
— Я понимаю. Но… Паркинсон? Ты что, из ума выжил с ней спать, а потом за чашечкой кофе делиться тем, что от тебя не слышала даже я? — Гермиона, казалось, была готова врезать ему кулаком по лицу.
— Да, я идиот! — вспылил Рон. — Но что ты прикажешь мне делать? Гоняться за Паркинсон и просить её взять слова назад? Гоняться за Скитер, которая написала большую часть этих бредовых статеек? В темпе вальса найти себе подходящую бабу? Я здоровый мужик, Гермиона, у которого не было нормального секса очень, заметь, очень давно! Конечно, я согласился!
— Это я тоже понимаю. И, если то, что ты там наговорил обо мне в том числе, хотя бы на треть правда — я прощаю.
Гермиона всепонимающая.
Гермиона всепрощающая.
Гермиона правильная.
— Женщины, — сказал Рон и ухмыльнулся.
Она ещё долго о чем-то говорила: о детях, о родителях, о работе, о Гарри, о Скитер, о Паркинсон, а потом ушла — Уизли даже не заметил её ухода. Разве что сильно хлопнула входная дверь.
Рон бросил взгляд на ворох оставленных Гермионой газет и журналов и подумал:
«Сука», — не будучи особо уверенным, кого именно он имел в виду — бывшую жену, Риту Скитер или Панси.
Паркинсон не любила Скитер. Не за что было её любить: переживающая менопаузу тетка была склонна к скандалам, выпивке и прочим прелестям, которые Панси предпочитала обходить стороной.
Впрочем, это не отменяло того факта, что только Скитер с её нашумевшим именем могла помочь Панси, которой именно сейчас нужен был черный пиар перед выпуском первой линейки духов.
И она помогла, записав и переврав всё то, что увидела в доме Уизли, будучи маленьким и незаметным жуком в сумочке Панси.
Только радости от статей Паркинсон почему-то никакой не получила. Они казались ей разбитыми елочными игрушками, которые почему-то не получилось склеить заново. Вроде бы и блестели, но выглядели абсолютно не эстетично.
Нет, Панси не чувствовала себя виноватой, особенно когда спустя две недели узнала, что суммы от продаж её духов оказались выше всех её ожиданий.
Проблема была в том, что Панси понравилось заниматься сексом с Уизли. Он не был таким же упрямым в постели, как и в жизни, не страдал от нарциссизма, да и шутки у него были даже лучше, чем у Пьюси.
Он был, конечно, простоватым и наивным, типичным парнем по соседству, но Паркинсон давно поняла, что людей без недостатков не существует.
Когда она пришла в бар «Три кентавра» спустя две недели после выхода скандальных статей, Уизли уже сидел за стойкой.
Когда она села рядом, он, даже не повернув головы в её сторону, сказал бармену:
— Джек, сделай даме свою новинку. Как она там у тебя называется?
— Черная пантера, сэр.
— Дерьмовое название, Джек. В прошлый раз было лучше.
— Знаю, сэр, — грустно покачал головой лысый бармен.
Коктейль в этот раз был насыщенного черного цвета.
— Когда Поттер сказал тогда, что мне придется тебя допрашивать, я ответил ему, что, если это случится, то я вовек от дерьма не отмоюсь, — начал говорить Рон, всё ещё не глядя на Панси. — Выходит, я хренов пророк, да, Паркинсон?
— Выходит, что так, — ответила она, по привычке ухмыляясь язвительно.
— У меня только один вопрос к тебе.
Голос у неё был спокойный, тихий, но при этом в нем звучали угрожающие нотки.
— Что правда? — переспросил Рон.
— Ты газеты сегодня читал вообще? Хоть какие-нибудь?
— Я по выходным газет не читаю.
— На твоем месте я бы изменила традиции. Какую газету купить, сам поймешь, когда обложку увидишь, — выпалила Гермиона и бросила трубку.
— Какого? — выругался Рон, заслышав гудки.
Его бывшая жена не была истеричкой, и не в её характере было вот так вот, ничего толком не объясняя, завершать разговор. Тем более — телефонный.
Кажется, всё действительно было паршиво.
Гермиона оказалась у порога его дома в тот самый момент, когда он сам уже хотел аппарировать в Косой переулок. Она проскользнула мимо него, не здороваясь.
— Здравствуй, дорогая, конечно, заходи, будь как дома, — только и мог сказать Рон.
Гермиона только хмыкнула и сунула ему в руки несколько журналов и газет.
«Признание героя войны Рона Уизли: жена не удовлетворяла его сексуальные запросы».
«В постели и на кухне. Занавесочные истории из жизни Рональда Уизли».
«Он любит пиво, женщин и секс без обязательств».
«Обладатель ордена Мерлина второй степени Рональд Уизли и» слизеринская змея«Панси Паркинсон — любовь до гроба?»
От пестрых и громких заголовков и от обилия его собственных колдографий кружилась голова.
Он понял, как сильно облажался.
— Гермиона, я… Ты ведь понимаешь, что я не специально?
— Я понимаю. Но… Паркинсон? Ты что, из ума выжил с ней спать, а потом за чашечкой кофе делиться тем, что от тебя не слышала даже я? — Гермиона, казалось, была готова врезать ему кулаком по лицу.
— Да, я идиот! — вспылил Рон. — Но что ты прикажешь мне делать? Гоняться за Паркинсон и просить её взять слова назад? Гоняться за Скитер, которая написала большую часть этих бредовых статеек? В темпе вальса найти себе подходящую бабу? Я здоровый мужик, Гермиона, у которого не было нормального секса очень, заметь, очень давно! Конечно, я согласился!
— Это я тоже понимаю. И, если то, что ты там наговорил обо мне в том числе, хотя бы на треть правда — я прощаю.
Гермиона всепонимающая.
Гермиона всепрощающая.
Гермиона правильная.
— Женщины, — сказал Рон и ухмыльнулся.
Она ещё долго о чем-то говорила: о детях, о родителях, о работе, о Гарри, о Скитер, о Паркинсон, а потом ушла — Уизли даже не заметил её ухода. Разве что сильно хлопнула входная дверь.
Рон бросил взгляд на ворох оставленных Гермионой газет и журналов и подумал:
«Сука», — не будучи особо уверенным, кого именно он имел в виду — бывшую жену, Риту Скитер или Панси.
Паркинсон не любила Скитер. Не за что было её любить: переживающая менопаузу тетка была склонна к скандалам, выпивке и прочим прелестям, которые Панси предпочитала обходить стороной.
Впрочем, это не отменяло того факта, что только Скитер с её нашумевшим именем могла помочь Панси, которой именно сейчас нужен был черный пиар перед выпуском первой линейки духов.
И она помогла, записав и переврав всё то, что увидела в доме Уизли, будучи маленьким и незаметным жуком в сумочке Панси.
Только радости от статей Паркинсон почему-то никакой не получила. Они казались ей разбитыми елочными игрушками, которые почему-то не получилось склеить заново. Вроде бы и блестели, но выглядели абсолютно не эстетично.
Нет, Панси не чувствовала себя виноватой, особенно когда спустя две недели узнала, что суммы от продаж её духов оказались выше всех её ожиданий.
Проблема была в том, что Панси понравилось заниматься сексом с Уизли. Он не был таким же упрямым в постели, как и в жизни, не страдал от нарциссизма, да и шутки у него были даже лучше, чем у Пьюси.
Он был, конечно, простоватым и наивным, типичным парнем по соседству, но Паркинсон давно поняла, что людей без недостатков не существует.
Когда она пришла в бар «Три кентавра» спустя две недели после выхода скандальных статей, Уизли уже сидел за стойкой.
Когда она села рядом, он, даже не повернув головы в её сторону, сказал бармену:
— Джек, сделай даме свою новинку. Как она там у тебя называется?
— Черная пантера, сэр.
— Дерьмовое название, Джек. В прошлый раз было лучше.
— Знаю, сэр, — грустно покачал головой лысый бармен.
Коктейль в этот раз был насыщенного черного цвета.
— Когда Поттер сказал тогда, что мне придется тебя допрашивать, я ответил ему, что, если это случится, то я вовек от дерьма не отмоюсь, — начал говорить Рон, всё ещё не глядя на Панси. — Выходит, я хренов пророк, да, Паркинсон?
— Выходит, что так, — ответила она, по привычке ухмыляясь язвительно.
— У меня только один вопрос к тебе.
Страница 4 из 5
