Фандом: Самая плохая ведьма. Агата Кэкл мечтает захватить школу, и для этого приводит в действие свой ужасный план, используя такую магию, существование которой отказывается принять даже Гильдия ведьм. Смогут ли обитатели замка отстоять свою школу?
Добавить в моё избранное
222 мин, 11 сек 16140
— Ах, как трогательно, — сказала Агата. — Покинуть своих друзей и встретиться со мной один на один, потому что не готова жертвовать никем другим!
Амелия повернулась лицом к сестре, чувствуя, как внутри нее волной поднимается гнев, а кровь приливает к лицу.
— Да, — сказала она. — Я не готова жертвовать невинными людьми, прося их помогать мне справиться с подобными тебе! — Она хотела подбежать и накричать на сестру, причинить ей столько боли и мучений, сколько Агата причинила школе, но знала, что не сможет этого сделать. Глубоко вздохнув, Амелия заставила себя мыслить рационально. Она не могла доставить сестре такое удовольствие, показав, что той удалось вывести ее из себя.
— Я в восхищении, — скучая, сказала Агата. — Я не буду держать тебя вдали от твоей драгоценной школы и ее новоиспеченных жителей дольше, чем это необходимо. Я знаю, что ты просто умираешь от желания вернуться и сгнить вместе с ними. Скажи мне, Амелия, это твои пафосные речи оказывают на них влияние в период кризиса, или ты как обычно, просто отправила всех спать? — Директриса снова глубоко вздохнула, но не поддалась гневу. — Я просто пришла предупредить тебя, дорогая сестра, что у вас осталось только двенадцать часов для того, чтобы сделать выбор. Если, конечно, ты уже не определилась и не готова передать мне школу здесь и сейчас. — Агата склонила голову набок. — Это позволит сэкономить кучу времени и очень много душ… — она вытащила нож, который Милдред видела в своем сне. — … и это даже будет не очень больно. Только одна капля крови, и все.
Амелия ахнула. Если у них не останется другого выбора, ей придется передать Агате школу, а вместе с этим она подпишет и отказ и от собственной жизни и души в придачу. Она заставила себя закрыть разинутый в ужасе рот и снова заставила себя мыслить рационально. Амелия не собиралась доводить ситуацию до того, кода ей придется отдать школу, а если ей все-таки придется так поступить, она уже решила, что примет любые последствия, только бы ее ученицы были в безопасности.
— Так что скажешь, Амелия? — спросила Агата. — Ты можешь ускорить процесс и спасти нас всех от томительного ожидания. Как же весело будет, когда школа перейдет ко мне! — Когда Агата отвлеклась на мысли о будущем, ее лицо озарила счастливая улыбка, и Амелия спросила себя, не использовать ли этот момент для удара, но быстро одумалась.
— Неизвестно, что тогда станет с девочками, — пробормотала она себе под нос, прежде чем снова переключить внимание на сестру.
— Ну, что скажешь, Амелия? — снова спросила та.
— Никогда, — выдохнула директриса. — Я никогда не доверю моих девочек такому злу, как ты!
— Ай-ай, Амелия, ты явно не в настроении. Хорошие перемены после твоей обычной нерешительности. А я то думала, что все, что тебя волнует, это очередной кусок чизкейка. Очевидно, я ошибалась. Ну что же, у тебя есть время, чтобы остыть, моя дорогая. Увидимся через двенадцать часов.
Агата исчезла в кругу пламени, и Амелия попыталась шевельнуться, но оказалось, что она не в состоянии это сделать. Она была просто приморожена к тому месту, где стояла. Директриса испугалась, но вскоре расслышала неистовые голоса позади нее и топот бегущих ног. Она могла слышать, как створки ворот распахнулись и испытала огромное облегчение, услышав голос Констанс, читающей контрзаклинание. Затем она почувствовала, будто ее тело что-то стягивает, плотно прижимая руки к бокам, а минуту спустя она уже перемещалась по воздуху в сторону безопасных ворот замка. Чьи-то руки поймали ее, поставили на землю, и только тогда директриса поняла, что снова в состоянии двигаться. Амелия моргнула и поняла, что ее придерживает в вертикальном положении Экберт. Она встала на ноги и оглянулась на Констанс, уже зная, где та находится.
Алджернон сидел на корточках возле ее головы, пытаясь нащупать пульс на шее.
— Алджи, нет времени! — воскликнул Экберт. — Щит падает!
Амелия подняла глаза и увидела черноту щита, стремительно накрывающую замок, и ноги Констанс, лежащие за пределами его границ. Она бросилась к Алджернону и вместе с ним затащила бесчувственное тело своей заместительницы в ворота, за секунду до того, как щит окончательно опустился.
— Господи, что ты наделала, Констанс? — пробормотала Амелия, придерживая голову заместительницы, пока Алджернон не проверил ее пульс и дыхание. Затем Экберт произнес левитирующее заклинание, и будто на носилках, понес ее в замок. Лицо Констанс казалось настоящей маской боли, а от кончиков пальцев шел дым. Сейчас она выглядела очень беспомощной и уязвимой.
Когда они вошли в холл замка, их встретила небольшая толпа девочек и персонала, которые наблюдали за всем из окон замка.
— Пресвятая дева Мария, — пробормотала миссис Тапиока, стоящая на лестничной клетке. — Она же едва дышит!
— Она будет в порядке, — заверила директриса собравшихся учениц, надеясь, что ее слова будут достаточно правдивы, чтобы можно было употреблять их в настоящее время.
Амелия повернулась лицом к сестре, чувствуя, как внутри нее волной поднимается гнев, а кровь приливает к лицу.
— Да, — сказала она. — Я не готова жертвовать невинными людьми, прося их помогать мне справиться с подобными тебе! — Она хотела подбежать и накричать на сестру, причинить ей столько боли и мучений, сколько Агата причинила школе, но знала, что не сможет этого сделать. Глубоко вздохнув, Амелия заставила себя мыслить рационально. Она не могла доставить сестре такое удовольствие, показав, что той удалось вывести ее из себя.
— Я в восхищении, — скучая, сказала Агата. — Я не буду держать тебя вдали от твоей драгоценной школы и ее новоиспеченных жителей дольше, чем это необходимо. Я знаю, что ты просто умираешь от желания вернуться и сгнить вместе с ними. Скажи мне, Амелия, это твои пафосные речи оказывают на них влияние в период кризиса, или ты как обычно, просто отправила всех спать? — Директриса снова глубоко вздохнула, но не поддалась гневу. — Я просто пришла предупредить тебя, дорогая сестра, что у вас осталось только двенадцать часов для того, чтобы сделать выбор. Если, конечно, ты уже не определилась и не готова передать мне школу здесь и сейчас. — Агата склонила голову набок. — Это позволит сэкономить кучу времени и очень много душ… — она вытащила нож, который Милдред видела в своем сне. — … и это даже будет не очень больно. Только одна капля крови, и все.
Амелия ахнула. Если у них не останется другого выбора, ей придется передать Агате школу, а вместе с этим она подпишет и отказ и от собственной жизни и души в придачу. Она заставила себя закрыть разинутый в ужасе рот и снова заставила себя мыслить рационально. Амелия не собиралась доводить ситуацию до того, кода ей придется отдать школу, а если ей все-таки придется так поступить, она уже решила, что примет любые последствия, только бы ее ученицы были в безопасности.
— Так что скажешь, Амелия? — спросила Агата. — Ты можешь ускорить процесс и спасти нас всех от томительного ожидания. Как же весело будет, когда школа перейдет ко мне! — Когда Агата отвлеклась на мысли о будущем, ее лицо озарила счастливая улыбка, и Амелия спросила себя, не использовать ли этот момент для удара, но быстро одумалась.
— Неизвестно, что тогда станет с девочками, — пробормотала она себе под нос, прежде чем снова переключить внимание на сестру.
— Ну, что скажешь, Амелия? — снова спросила та.
— Никогда, — выдохнула директриса. — Я никогда не доверю моих девочек такому злу, как ты!
— Ай-ай, Амелия, ты явно не в настроении. Хорошие перемены после твоей обычной нерешительности. А я то думала, что все, что тебя волнует, это очередной кусок чизкейка. Очевидно, я ошибалась. Ну что же, у тебя есть время, чтобы остыть, моя дорогая. Увидимся через двенадцать часов.
Агата исчезла в кругу пламени, и Амелия попыталась шевельнуться, но оказалось, что она не в состоянии это сделать. Она была просто приморожена к тому месту, где стояла. Директриса испугалась, но вскоре расслышала неистовые голоса позади нее и топот бегущих ног. Она могла слышать, как створки ворот распахнулись и испытала огромное облегчение, услышав голос Констанс, читающей контрзаклинание. Затем она почувствовала, будто ее тело что-то стягивает, плотно прижимая руки к бокам, а минуту спустя она уже перемещалась по воздуху в сторону безопасных ворот замка. Чьи-то руки поймали ее, поставили на землю, и только тогда директриса поняла, что снова в состоянии двигаться. Амелия моргнула и поняла, что ее придерживает в вертикальном положении Экберт. Она встала на ноги и оглянулась на Констанс, уже зная, где та находится.
Алджернон сидел на корточках возле ее головы, пытаясь нащупать пульс на шее.
— Алджи, нет времени! — воскликнул Экберт. — Щит падает!
Амелия подняла глаза и увидела черноту щита, стремительно накрывающую замок, и ноги Констанс, лежащие за пределами его границ. Она бросилась к Алджернону и вместе с ним затащила бесчувственное тело своей заместительницы в ворота, за секунду до того, как щит окончательно опустился.
— Господи, что ты наделала, Констанс? — пробормотала Амелия, придерживая голову заместительницы, пока Алджернон не проверил ее пульс и дыхание. Затем Экберт произнес левитирующее заклинание, и будто на носилках, понес ее в замок. Лицо Констанс казалось настоящей маской боли, а от кончиков пальцев шел дым. Сейчас она выглядела очень беспомощной и уязвимой.
Когда они вошли в холл замка, их встретила небольшая толпа девочек и персонала, которые наблюдали за всем из окон замка.
— Пресвятая дева Мария, — пробормотала миссис Тапиока, стоящая на лестничной клетке. — Она же едва дышит!
— Она будет в порядке, — заверила директриса собравшихся учениц, надеясь, что ее слова будут достаточно правдивы, чтобы можно было употреблять их в настоящее время.
Страница 43 из 62
