Лицом к лицу

Бесполезно что-то говорить о том, что ты испытываешь в тот момент, когда теряешь лучшего друга. Слов, чтобы была возможность описать это чувство, еще не придумали.

Любое из них было бы неправильным.

Неверным.

Даже оскорбительным.

Тебя просто как будто бы больше нет. Есть только абсолютная, всепоглощающая боль. И эта боль теперь будет вечным твоим соседом, товарищем и соратником. Она не оставит тебя всю твою последующую жизнь.

Они умирали день за днем, и я не мог остановить этот процесс.

А когда кладбище в моей душе было переполнено, я понял, что Беллатрикс знала, о чем она говорит.

Потому что Она ко мне все-таки пришла.

Сразу же вспомнилась сказке о парне, которому удалось провести Смерть. В конце они стали кем-то вроде лучших друзей. Я точно помнил, что слышал эту фразу от Беллы.

Даже находясь в месте, где время остановилось, где не знаешь, жив ты или мёртв, не уверен, в своем уме ты или безумен, даже здесь я не хотел встречаться с Ней.

Я отчаянно хотел оттянуть этот момент.

Если бы в моей одиночке был чайник и плюшки — я бы предложил Ей попить чайку.

— Скажи, — просил я. — Скольким ребятам удалось провести тебя?

— Ни одному, — звучало ответ.

Это бред, когда кто-то описывает смерть, как старуху с косой. Не верьте этим людям. Плюньте им в лицо за клевету.

Когда она приходит за тобой — она абсолютно всюду. Перед тобой. Позади тебя. Вокруг тебя. Внутри тебя.

Отрезает тебе пути к отступлению.

И её голос звучит у тебя в голове.

— Но кто-то же пытался? — не унимался я.

Даже здесь, в месте, где холодные стены подарили мне чахотку, туберкулез, или что пострашнее, где от шконки не прекращаются боли в спине, с душой, переполненной трупами, я не терял свою жажду жизни.

Наверное, на затворках моих мыслей у меня еще осталась парочка невыполненных целей.

Или какой-то частью своего искалеченного сознания я просто понимал, что есть места похуже Азкабана.

— Что ты можешь дать мне взамен того, чтобы я оставила тебя и дальше гнить здесь заживо? — спрашивала она.

В этот момент мне стоило бы задуматься, что со мной что-то не так — раз сама Смерть согласна оставить меня в покое.

Мне было, правда, нечего ей отдать. Но, тем не менее, я с уверенностью заявил, что готов отдать все что угодно.

В следующую секунду она предложила мне самую абсурдную вещь в данной ситуации.

— Я заберу у тебя твою смерть.

— Ты сделаешь меня бессмертным?

— Нет. Ты просто будешь жить без смерти.

— Разве это не одно и то же?

— Нет. Но когда ты это поймешь, будет уже поздно.

Наверное, я зря все это затеял — по всему выходило, что мне придется вечно вести подобный образ жизни.

Однако я был готов на это.

Чего только стоит вслушаться в эти слова: Сириус Блэк наебал саму Смерть.

Хотя, в запасе у меня было и объяснение попроще.

Оно звучало примерно так: я все же сошел с ума.

Только один человек упорно не умирал в моей голове.

Может потому, что я так отчаянно ждал его смерти.

Может потому, что я собирался устроить ему самое кровопролитное убийство.

Может потому, что я планировал организовать ему самые пышные похороны.

Я знал, что он жив.

Я видел это подтверждение собственными глазами. Однажды оно распласталось на полу моей жалкой камеры. Появилось будто ниоткуда.

Наверное, прав тот чувак, который когда-то с уверенностью заявил, что в нашей жизни ничего не происходит просто так. Кажется, он был каким-то знаменитым философом. Или мы с ним как-то надирались вместе в Дырявом Котле.

Я знал, какой должок болтается за моей спиной. Теперь я был в этом просто уверен — раз уж волею судьбы мое «на хуй мне эту жизнь» было услышано.

— Белла, — напоследок позвал я её.

Мое сознание прояснилось — или просто в нем не осталось больше живых.

Мы снова стояли лицом к лицу.

Так же, как тринадцать лет назад Белла тянула ко мне свои руки, которые теперь выглядели так, словно она протягивала их ко мне из самой могилы.

— Скажи мне, Белла, — попросил я. — Скажи мне, Она ведь приходила к тебе? Как тебе удалось Её обмануть?

Белла залилась своим безумным смехом.

— Я обещала Ей убить тебя, — ответила Белла и подмигнула.

В её голосе было столько дружелюбия и любви, сколько, кажется, не было за всю её жизнь.

Я знал, что она никогда не отступится от своих убеждений, какими бы они ни были.

…. а через несколько минут мои лапы коснулись ледяной воды.