История мести Слендера закончилась тем, что монстр нашёл себе новое занятие — он похищал детей, которые в будущем, по его догадкам, могли стать такими же, как Дик и Кейт, убившими Слендера, сделавшими его тем, кем он является. То ли из мести, то ли просто от бесконечной тоски, Слендер продолжает совершать похищения. Но в одну из своих ночных вылазок он находит Майкла — 8-летнего ребёнка, спящего прямо на лавочке в парке. Слендер узнаёт о нём нечто такое, что заставляет его похитить ребёнка.
Добавить в моё избранное
55 мин, 5 сек 19975
Через некоторое время прямо у двери в кабинет снятого с должности этой ночью шерифа скопилась куча из кусков мяса двух тел, опознать которые тебе не представлялось возможным.
Слендер, чистый, как и прежде, повернул голову в сторону Хаскета. Он не почувствовал жизни в его теле. Шагнув в стену, Слендер исчез.
Через некоторое время приехала скорая. Медсестра упала в обморок, когда увидела сырые отбивные у дверей, а врачи, прибежавшие на её крик, едва не упали в царство Морфея вслед за ней.
Один, самый крепкий из них, заметил тело целого человека и устремился к нему.
— Он мёртв. — расстроено объявил врач, не чувствуя пульс на шее Хаскета. Впрочем, визжащим врачам было плевать. — Стоп… Нет. Живой! Носилки сюда, быстро!
Сквозь побледневшую кожу пробился один единственный удар пульса, который сердце Хаскета послало в знак того, что останавливаться не собирается. Пока что.
Слендер упал на пол огромной комнаты, полностью погружённой во мрак. Но Слендер был темнее ночи, поэтому даже слепой увидел бы его здесь.
Человек с размазанным серым пятном вместо лица упал на чёрный лёд и закричал. Его крик был больше похож на… Нет. Такого не существует в природе, нигде. Крик был громким, шипящим и режущим. Любое живое существо, которое услышало бы этот крик, мгновенно исчезло бы в нём, растворилось, истерзанное нескончаемой болью, гневом и страданиями, которые лились тогда из Слендера, словно кровь из каждой его жертвы.
Тело Слендера словно больше не хотело существовать. Суставы трескались, кости отходили друг от друга, а пластины в черепе расходились, оголяя засасывающую пустоту.
Всего мгновение Слендеру потребовалось, чтобы осознать, насколько он был жалок в этот момент. И именно за это мгновение он собрался. Он чувствовал, что силы покинули его, мощь потухла, а боль и гнев всё разгорались, словно чья-то невидимая рука подбрасывала им невидимые поленья. Поленья в виде душ всех умерщвлённых им. И он знал, как это исправить.
Беспомощность.
«Судьба — это жонглирование скользким мылом:»
Смотри — в руках пусто, а ведь с утра ещё было«.»
Мина шла слегка пошатываясь и постоянно вздрагивала. Внешних причин для этого Майкл не замечал, поэтому посчитал, что девушка испытывает боль от ожогов на спине от прутьев решётки.
— Тебе больно? — спросил Миша, наблюдательный не менее, чем его немного старший товарищ.
— Подумай своей малолетней головой, — фыркнула Мина. Но, не в силах терпеть образовавшуюся тишину, она вздохнула. — Извини, мелкий. Не хотела обидеть. Да, больно.
Миша улыбнулся. Не потому, что был рад боли спутницы, а потому, что почувствовал доброту в ее голосе. Пусть и в слегка искажённом виде.
Совсем не святая троица двигалась по ставшему уже привычным длинному коридору. Только этот коридор выгодно отличался от «сородичей» — вдоль стен ярко горели свечи, а сами стены были облицованы бежевым глянцевым металлом, благодаря чему эффективность свечей увеличивалась. Лишь пол и потолок, почему-то, были ужасно грязными, серо-белого цвета.
— Куда мы идём? — спросила Мина. Около получаса прошло с того момента, как они сбежали из злополучной комнаты с клеткой, и всё это время дети шли по коридору.
— Есть окно, — сказал Миша. — Я слышал. Через него можно выбраться наружу.
Майкл вдруг остановился и прищурился. За его спиной, далеко позади, начали гаснуть свечи, а коридор медленно погружался во мрак.
— Тьма идёт… — сказал Миша, в отличие от Майкла видевший смерть свечей. Зато могильный холод, несущий безнадёжность и невозможность спасения, чувствовали все трое.
Без всякого сигнала Миша, Майкл и Мина сорвались с мест и побежали вперед, дальше от темноты, которая всё быстрее настигала их.
— Стойте! — крикнул Майкл, резко остановившись. Он указывал пальцем вперед. Тьма двигалась и позади них, и им навстречу. Выхода не было.
«Не зажимайся в угол», — написала Мина на стене карандашом, который до сих пор держала в руках.
— Всё пропало, — прошептала она, сев прямо на холодный пол. И плевала она на свои ожоги и сильнейшую боль. Всё неважно, когда ты умрёшь через несколько секунд.
Майкл и Миша испуганно переглянулись.
Наконец дети оказались запертыми в световом круге. Все свечи погасли, но внутри круга, где они находились, свет лился будто бы прямо из воздуха. Тьма не могла подойти ближе. Мина вздохнула с облегчением, Миша рассмеялся, а Майкл потёр уставшие глаза.
Успокоившись, Миша подошёл к краю света. Тёмная рука, сотканная из мрака, ворвалась в световой круг, схватила Майкла за горло, но через мгновение растворилась в воздухе. На шее мальчика остался чёрный след от пальцев и царапины от теневых ногтей.
Захрипев, ребёнок отскочил от темноты и рухнул на колени, пытаясь отдышаться.
Слендер, чистый, как и прежде, повернул голову в сторону Хаскета. Он не почувствовал жизни в его теле. Шагнув в стену, Слендер исчез.
Через некоторое время приехала скорая. Медсестра упала в обморок, когда увидела сырые отбивные у дверей, а врачи, прибежавшие на её крик, едва не упали в царство Морфея вслед за ней.
Один, самый крепкий из них, заметил тело целого человека и устремился к нему.
— Он мёртв. — расстроено объявил врач, не чувствуя пульс на шее Хаскета. Впрочем, визжащим врачам было плевать. — Стоп… Нет. Живой! Носилки сюда, быстро!
Сквозь побледневшую кожу пробился один единственный удар пульса, который сердце Хаскета послало в знак того, что останавливаться не собирается. Пока что.
Слендер упал на пол огромной комнаты, полностью погружённой во мрак. Но Слендер был темнее ночи, поэтому даже слепой увидел бы его здесь.
Человек с размазанным серым пятном вместо лица упал на чёрный лёд и закричал. Его крик был больше похож на… Нет. Такого не существует в природе, нигде. Крик был громким, шипящим и режущим. Любое живое существо, которое услышало бы этот крик, мгновенно исчезло бы в нём, растворилось, истерзанное нескончаемой болью, гневом и страданиями, которые лились тогда из Слендера, словно кровь из каждой его жертвы.
Тело Слендера словно больше не хотело существовать. Суставы трескались, кости отходили друг от друга, а пластины в черепе расходились, оголяя засасывающую пустоту.
Всего мгновение Слендеру потребовалось, чтобы осознать, насколько он был жалок в этот момент. И именно за это мгновение он собрался. Он чувствовал, что силы покинули его, мощь потухла, а боль и гнев всё разгорались, словно чья-то невидимая рука подбрасывала им невидимые поленья. Поленья в виде душ всех умерщвлённых им. И он знал, как это исправить.
Беспомощность.
Глава 10. Закричал, как человек
Глава 10.«Судьба — это жонглирование скользким мылом:»
Смотри — в руках пусто, а ведь с утра ещё было«.»
Мина шла слегка пошатываясь и постоянно вздрагивала. Внешних причин для этого Майкл не замечал, поэтому посчитал, что девушка испытывает боль от ожогов на спине от прутьев решётки.
— Тебе больно? — спросил Миша, наблюдательный не менее, чем его немного старший товарищ.
— Подумай своей малолетней головой, — фыркнула Мина. Но, не в силах терпеть образовавшуюся тишину, она вздохнула. — Извини, мелкий. Не хотела обидеть. Да, больно.
Миша улыбнулся. Не потому, что был рад боли спутницы, а потому, что почувствовал доброту в ее голосе. Пусть и в слегка искажённом виде.
Совсем не святая троица двигалась по ставшему уже привычным длинному коридору. Только этот коридор выгодно отличался от «сородичей» — вдоль стен ярко горели свечи, а сами стены были облицованы бежевым глянцевым металлом, благодаря чему эффективность свечей увеличивалась. Лишь пол и потолок, почему-то, были ужасно грязными, серо-белого цвета.
— Куда мы идём? — спросила Мина. Около получаса прошло с того момента, как они сбежали из злополучной комнаты с клеткой, и всё это время дети шли по коридору.
— Есть окно, — сказал Миша. — Я слышал. Через него можно выбраться наружу.
Майкл вдруг остановился и прищурился. За его спиной, далеко позади, начали гаснуть свечи, а коридор медленно погружался во мрак.
— Тьма идёт… — сказал Миша, в отличие от Майкла видевший смерть свечей. Зато могильный холод, несущий безнадёжность и невозможность спасения, чувствовали все трое.
Без всякого сигнала Миша, Майкл и Мина сорвались с мест и побежали вперед, дальше от темноты, которая всё быстрее настигала их.
— Стойте! — крикнул Майкл, резко остановившись. Он указывал пальцем вперед. Тьма двигалась и позади них, и им навстречу. Выхода не было.
«Не зажимайся в угол», — написала Мина на стене карандашом, который до сих пор держала в руках.
— Всё пропало, — прошептала она, сев прямо на холодный пол. И плевала она на свои ожоги и сильнейшую боль. Всё неважно, когда ты умрёшь через несколько секунд.
Майкл и Миша испуганно переглянулись.
Наконец дети оказались запертыми в световом круге. Все свечи погасли, но внутри круга, где они находились, свет лился будто бы прямо из воздуха. Тьма не могла подойти ближе. Мина вздохнула с облегчением, Миша рассмеялся, а Майкл потёр уставшие глаза.
Успокоившись, Миша подошёл к краю света. Тёмная рука, сотканная из мрака, ворвалась в световой круг, схватила Майкла за горло, но через мгновение растворилась в воздухе. На шее мальчика остался чёрный след от пальцев и царапины от теневых ногтей.
Захрипев, ребёнок отскочил от темноты и рухнул на колени, пытаясь отдышаться.
Страница 13 из 16
