История мести Слендера закончилась тем, что монстр нашёл себе новое занятие — он похищал детей, которые в будущем, по его догадкам, могли стать такими же, как Дик и Кейт, убившими Слендера, сделавшими его тем, кем он является. То ли из мести, то ли просто от бесконечной тоски, Слендер продолжает совершать похищения. Но в одну из своих ночных вылазок он находит Майкла — 8-летнего ребёнка, спящего прямо на лавочке в парке. Слендер узнаёт о нём нечто такое, что заставляет его похитить ребёнка.
Добавить в моё избранное
55 мин, 5 сек 19976
Майкл не мог помочь, хотя и пытался. Миша завалился на бок. Его лицо за считанные секунды стало мертвенно бледным, из рта текла струйка крови, становившейся постепенно чёрной. Сперва его зрачки, а затем глазные яблоки целиком стали такими же тёмными, как и мрак вокруг.
Мина прижала колени к груди, обхватила их руками и широко раскрыла глаза, практически не дыша. Она с ужасом наблюдала за плачущим Майклом, пытающимся что-либо сделать и понимала всю иронию их положения — загнанные в издевательски-бесполезную безопасность, они медленно умирали.
Десятки чёрных рук проникли в лже-спасительный свет. Сперва они утащили в темноту почерневшее тело Миши, а затем, схватив визжащую Мину, забрали и её.
Майкл остался один. Упав на колени, он кричал и бил кулаками по полу, зовя кого-нибудь на помощь.
И тогда пришла она.
Худая, с желтой, подгнившей местами кожей, одетая в грязные до безумия медицинский халат и пилотку, безликая женщина стояла прямо за спиной Майкла. Её пустое лицо блестело — на нём не было ни глаз, ни рта, ни носа; но, в отличие от лица Слендера, это лицо не пугало.
Женщина не желала Майклу зла. Двигаясь быстро, как молния, она вырывала из темноты с корнем руки, которые пытались схватить мальчика. Впрочем, и без её защиты они не смогли бы этого сделать — эти руки были детищем Слендера, поэтому, как и он, навредить Майклу, почему-то, были не в силах.
Свет внутри круга взорвался и разрушил коридор, растворил его в себе. Бежевые стены, на самом деле собранные из человеческой кожи, и серо-белые пол и потолок, выпиленные из человеческих костей, исчезли, расщепились на молекулы в этом свете. Майкл, успевший уже подняться на ноги, с удивлением обнаружил изменения.
Теперь он находился в большой круглой комнате, в которой в хаотичном порядке были расставлены столы разной формы, высоты и размера, на которых лежали различные предметы.
Но, помимо столов, Майкл увидел тела Мины и Миши. Мина была изорвана чёрными руками, которые теперь, словно грязь, растекались возле неё. Кости девушки были изломаны, рваные раны не позволили бы ей выжить даже с божьей помощью. А голова, размозженная о пол, теперь была похожа на кровавый недопечённый пирог.
Тело Миши было обглодано. Его плоть и видимые кости были чёрными, как смоль. Настоящий цвет смогли вернуть только глаза; наполненные болью и детской всеобъемлющей любовью, они всё-таки смогли одержать победу над тьмой. Пусть и маленькую, бессмысленную победу.
Майкл больше не плакал и не дрожал. Он чувствовал, что за его спиной кто-то стоит, но не спешил оборачиваться. Он знал, что если бы этот кто-то желал ему смерти, он был бы уже мёртв.
Мама положила свою на удивление тёплую руку на плечо Майкла. Мальчик вздрогнул, но больше от удивления, чем от испуга. Мама убрала руку и направилась вперед, к телу Мины. Майкл хотел было что-то сказать, но не решился. Мама двигалась медленно, но не заторможенно. Как раз так, чтобы не пугать ребёнка.
Взяв карандаш, сжатый пальцами руки Мины, Мама нацарапала им что-то на своём запястье и протянула руку Майклу. Мальчик неуверенно подошёл и прочитал слова, составленные царапинами: «Выбери ОДНУ его слабость. Она откроет окно».
После чего Мама громко закричала и схватилась за голову. Крик издавало всё её тело; она упала, продолжая кричать, извиваясь в конвульсиях, словно пытаясь потушить на себе невидимое пламя или сбросить с себя сеть из колючей проволоки.
— Как я могу помочь? — испуганно прошептал Майкл. Из его глаз покатились слёзы.
Мама на мгновение замерла, а затем, прежде чем исчезнуть во вспышке темноты, словно с облегчением невнятно прохрипела:
— Убей его.
Это была ледяная пустыня. Сильные ветры сдували верхушки айсбергов, несли их по воздуху и сокрушали ими другие айсберги, срывали снежные слои кожи пустыни и несли, несли их куда-то.
Небо было тёмным, безоблачным, полным мёртвых потухших звёзд. Небо плакало чёрным снегом на чёрный лед в чёрной ночи чёрного мира, который постепенно разрушался белыми руками ребёнка.
Чёрная фигура Слендера была непоколебима, в отличие от израненной фигуры Мамы. Она не могла управлять этим миром. Она была создана лишь для контролирования детей. И не справилась с задачей.
В очередном приступе всесжигающего гнева Слендер натравил на своё детище ещё более сильный поток ветра. Безлицее существо поднялось в воздух и, подхваченное ветром, было брошено в ледяную скалу. Идеально гладкая ранее голова треснула, как скорлупа варёного яйца. Осыпаясь, эта скорлупа освобождала настоящее лицо настоящей живой женщины.
Её страшная кожа, созданная Слендером, также начала трескаться и осыпаться, высвобождая женщину из своего душного мертвенного плена.
Кейт оказалась абсолютно нагой на этом смертельном холоде. Её волосы давно выпали и теперь клочьями прилипали к её грязной спине, не прикрывая больше облысевшую голову.
Мина прижала колени к груди, обхватила их руками и широко раскрыла глаза, практически не дыша. Она с ужасом наблюдала за плачущим Майклом, пытающимся что-либо сделать и понимала всю иронию их положения — загнанные в издевательски-бесполезную безопасность, они медленно умирали.
Десятки чёрных рук проникли в лже-спасительный свет. Сперва они утащили в темноту почерневшее тело Миши, а затем, схватив визжащую Мину, забрали и её.
Майкл остался один. Упав на колени, он кричал и бил кулаками по полу, зовя кого-нибудь на помощь.
И тогда пришла она.
Худая, с желтой, подгнившей местами кожей, одетая в грязные до безумия медицинский халат и пилотку, безликая женщина стояла прямо за спиной Майкла. Её пустое лицо блестело — на нём не было ни глаз, ни рта, ни носа; но, в отличие от лица Слендера, это лицо не пугало.
Женщина не желала Майклу зла. Двигаясь быстро, как молния, она вырывала из темноты с корнем руки, которые пытались схватить мальчика. Впрочем, и без её защиты они не смогли бы этого сделать — эти руки были детищем Слендера, поэтому, как и он, навредить Майклу, почему-то, были не в силах.
Свет внутри круга взорвался и разрушил коридор, растворил его в себе. Бежевые стены, на самом деле собранные из человеческой кожи, и серо-белые пол и потолок, выпиленные из человеческих костей, исчезли, расщепились на молекулы в этом свете. Майкл, успевший уже подняться на ноги, с удивлением обнаружил изменения.
Теперь он находился в большой круглой комнате, в которой в хаотичном порядке были расставлены столы разной формы, высоты и размера, на которых лежали различные предметы.
Но, помимо столов, Майкл увидел тела Мины и Миши. Мина была изорвана чёрными руками, которые теперь, словно грязь, растекались возле неё. Кости девушки были изломаны, рваные раны не позволили бы ей выжить даже с божьей помощью. А голова, размозженная о пол, теперь была похожа на кровавый недопечённый пирог.
Тело Миши было обглодано. Его плоть и видимые кости были чёрными, как смоль. Настоящий цвет смогли вернуть только глаза; наполненные болью и детской всеобъемлющей любовью, они всё-таки смогли одержать победу над тьмой. Пусть и маленькую, бессмысленную победу.
Майкл больше не плакал и не дрожал. Он чувствовал, что за его спиной кто-то стоит, но не спешил оборачиваться. Он знал, что если бы этот кто-то желал ему смерти, он был бы уже мёртв.
Мама положила свою на удивление тёплую руку на плечо Майкла. Мальчик вздрогнул, но больше от удивления, чем от испуга. Мама убрала руку и направилась вперед, к телу Мины. Майкл хотел было что-то сказать, но не решился. Мама двигалась медленно, но не заторможенно. Как раз так, чтобы не пугать ребёнка.
Взяв карандаш, сжатый пальцами руки Мины, Мама нацарапала им что-то на своём запястье и протянула руку Майклу. Мальчик неуверенно подошёл и прочитал слова, составленные царапинами: «Выбери ОДНУ его слабость. Она откроет окно».
После чего Мама громко закричала и схватилась за голову. Крик издавало всё её тело; она упала, продолжая кричать, извиваясь в конвульсиях, словно пытаясь потушить на себе невидимое пламя или сбросить с себя сеть из колючей проволоки.
— Как я могу помочь? — испуганно прошептал Майкл. Из его глаз покатились слёзы.
Мама на мгновение замерла, а затем, прежде чем исчезнуть во вспышке темноты, словно с облегчением невнятно прохрипела:
— Убей его.
Это была ледяная пустыня. Сильные ветры сдували верхушки айсбергов, несли их по воздуху и сокрушали ими другие айсберги, срывали снежные слои кожи пустыни и несли, несли их куда-то.
Небо было тёмным, безоблачным, полным мёртвых потухших звёзд. Небо плакало чёрным снегом на чёрный лед в чёрной ночи чёрного мира, который постепенно разрушался белыми руками ребёнка.
Чёрная фигура Слендера была непоколебима, в отличие от израненной фигуры Мамы. Она не могла управлять этим миром. Она была создана лишь для контролирования детей. И не справилась с задачей.
В очередном приступе всесжигающего гнева Слендер натравил на своё детище ещё более сильный поток ветра. Безлицее существо поднялось в воздух и, подхваченное ветром, было брошено в ледяную скалу. Идеально гладкая ранее голова треснула, как скорлупа варёного яйца. Осыпаясь, эта скорлупа освобождала настоящее лицо настоящей живой женщины.
Её страшная кожа, созданная Слендером, также начала трескаться и осыпаться, высвобождая женщину из своего душного мертвенного плена.
Кейт оказалась абсолютно нагой на этом смертельном холоде. Её волосы давно выпали и теперь клочьями прилипали к её грязной спине, не прикрывая больше облысевшую голову.
Страница 14 из 16
