История мести Слендера закончилась тем, что монстр нашёл себе новое занятие — он похищал детей, которые в будущем, по его догадкам, могли стать такими же, как Дик и Кейт, убившими Слендера, сделавшими его тем, кем он является. То ли из мести, то ли просто от бесконечной тоски, Слендер продолжает совершать похищения. Но в одну из своих ночных вылазок он находит Майкла — 8-летнего ребёнка, спящего прямо на лавочке в парке. Слендер узнаёт о нём нечто такое, что заставляет его похитить ребёнка.
Добавить в моё избранное
55 мин, 5 сек 19977
Кейт упала в снег и откинулась на спину, улыбаясь небу. Она понимала, что и небо было не настоящим, и снег, и даже воздух. И даже она сама, возможно, уже не существовала. Но ощущение долгожданной свободы придало ей сил. Необходимых для выживания сил.
Кейт теперь не чувствовала желания убивать детей. Она больше не была обязана пугать, убивать, забирать их. Путы Слендера пали. Его власть запеклась в собственном соке. Восьмилетний мальчик был тому виной.
Кейт рассмеялась. Рассмеялась так громко и живо, что чёрный снег вокруг начал таять, а ледяные ветра, насылаемые Слендером, разбивались об этот смех.
Кейт поднялась на ноги, полная сил, решительности и знающая, что она сейчас совершит.
Измученная в прошлом, но спасённая теперь, Кейт направлялась прямо к Слендеру, который надеялся убить её за то, что она ослушалась его приказов. Теперь же он сам, как те ледники, едва ли не крошился и не осыпался в снег. А ветры, которые, как надеялся Слендер, должны были смести проклятое тело Кейт, беспомощно замирали перед ней.
Планы Слендера вновь рушились, стремительно сгнивая и разлагаясь, становясь пеплом в собственных ветрах.
Кейт двигалась вперёд, не обращая внимания на чёрные колючие сугробы, холод и чувство безнадёжности, сыплющееся с небес. И, наконец, вплотную подошла к Слендеру, который уменьшился в размерах, словно бы сжался от страха, и стал одного с ней роста.
Кейт улыбнулась. А затем, плюнув монстру в лицо, с размаха ударила его кулаком в грудь. Слендер не понёс никаких потерь, но Кейт освободилась окончательно. Отбежав на несколько метров назад, она, не стесняясь своей наготы, повернулась к Слендеру лицом и вновь громко рассмеялась, раскинув руки в стороны.
Неслышно шелестя, из-за спины Слендера вытянулись его верные щупальца и устремились к Кейт, дабы умертвить спасшуюся. И они впервые встретили достойное сопротивление. Они окаменели и замерли в воздухе, не достав до жертвы всего несколько сантиметров.
Кейт перестала смеяться и довольно, даже как-то надменно взглянула на Слендера. Усмехнувшись его беспомощности, беспомощности непобедимого Слендера, Кейт сделала шаг назад и исчезла. Её ждало вечное блаженство и знание того, что мир близок к победе.
Щупальца, замершие в воздухе, задрожали и рассыпались.
Слендер, упав на колени в окаменевший чёрный снег, неистово закричал.
Закричал, как человек.
Всё вокруг вертелось и кружилось, стены скручивались в разноцветные трубки, затем разворачивались, образуя правильные пирамиды, после чего сминались, становясь полом или потолком, которые сразу же разрывались на тысячи осколков, впивающихся в его плоть.
Хаскет больше не сопротивлялся. Он не чувствовал боль. Он не слышал собственных криков. Он не знал, где находится его душа, не содрогался от ударов собственного сердца. У Слендера, вероятно, был какой-то пунктик насчёт наготы, ибо Хаскет было абсолютно обнажённым. Тёмные полотна укрывали его, обворачивались вокруг него, но жизнь, ещё удерживающая его в этом мире, растворяла их.
В палате замерцал свет, и, зайди несчастная медсестра в эту минуту сейчас в неё, она бы непременно увидела бы в дальнем углу мрачный силуэт высокого человека. Мрачный силуэт ослабевшего Слендера.
У него больше не было щупалец. Безликий ссутулился и как-то исподлобья глядел на мир, сохраняя ещё в глубинах своей искалеченной души гнев и ненависть ко всему живому.
Одна из ламп под потолком лопнула и засыпала своими белесыми осколками пол. Хаскет дёрнулся, всё ещё пребывая в бессознательном состоянии. Но долго это продолжаться не могло — Слендер не зря находился там — порабощая разум детектива, он медленно, но верно, утягивал его в ловушку, в свой мир. А учитывая то, что Хаскет уже успел побывать там, да и в состоянии сейчас был не лучшем, задача Слендера была лёгкой.
По палате начало распространяться шипение. Шипение старого телевизора, которое стало привычным даже для самого Слендера и порядком ему надоело. Поэтому через несколько секунд шипение прекратилось, а на смену ему пришли громкие детские стоны. Болезненные стоны всех детей, которых Слендер беспощадно умертвил. Мимо палаты в тот момент проходил главный врач госпиталя. Едва эти звуки проникли в его уши, как мир его рухнул. Рухнуло и его тело, истерзанное изнутри сотнями детских ручонок с обломанными ногтями, выломанными костяшками и содранной кожей.
Пол под кроватью Хаскета стал чёрным, словно пропитался темнотой и теперь медленно превращался в жидкий вязкий пепел. Ножки кровати начали погружаться в эту ядовитую кашу, а через некоторое время и сам Хаскет должен был оказаться чёрном плену.
Чёрное пятно под кроватью детектива было ни чем иным, как порталом в мир Слендера.
Кейт теперь не чувствовала желания убивать детей. Она больше не была обязана пугать, убивать, забирать их. Путы Слендера пали. Его власть запеклась в собственном соке. Восьмилетний мальчик был тому виной.
Кейт рассмеялась. Рассмеялась так громко и живо, что чёрный снег вокруг начал таять, а ледяные ветра, насылаемые Слендером, разбивались об этот смех.
Кейт поднялась на ноги, полная сил, решительности и знающая, что она сейчас совершит.
Измученная в прошлом, но спасённая теперь, Кейт направлялась прямо к Слендеру, который надеялся убить её за то, что она ослушалась его приказов. Теперь же он сам, как те ледники, едва ли не крошился и не осыпался в снег. А ветры, которые, как надеялся Слендер, должны были смести проклятое тело Кейт, беспомощно замирали перед ней.
Планы Слендера вновь рушились, стремительно сгнивая и разлагаясь, становясь пеплом в собственных ветрах.
Кейт двигалась вперёд, не обращая внимания на чёрные колючие сугробы, холод и чувство безнадёжности, сыплющееся с небес. И, наконец, вплотную подошла к Слендеру, который уменьшился в размерах, словно бы сжался от страха, и стал одного с ней роста.
Кейт улыбнулась. А затем, плюнув монстру в лицо, с размаха ударила его кулаком в грудь. Слендер не понёс никаких потерь, но Кейт освободилась окончательно. Отбежав на несколько метров назад, она, не стесняясь своей наготы, повернулась к Слендеру лицом и вновь громко рассмеялась, раскинув руки в стороны.
Неслышно шелестя, из-за спины Слендера вытянулись его верные щупальца и устремились к Кейт, дабы умертвить спасшуюся. И они впервые встретили достойное сопротивление. Они окаменели и замерли в воздухе, не достав до жертвы всего несколько сантиметров.
Кейт перестала смеяться и довольно, даже как-то надменно взглянула на Слендера. Усмехнувшись его беспомощности, беспомощности непобедимого Слендера, Кейт сделала шаг назад и исчезла. Её ждало вечное блаженство и знание того, что мир близок к победе.
Щупальца, замершие в воздухе, задрожали и рассыпались.
Слендер, упав на колени в окаменевший чёрный снег, неистово закричал.
Закричал, как человек.
Глава 11. Он так боялся проиграть, что не догадался — не воевать
Он так боялся проиграть, что не догадался — не воевать…Всё вокруг вертелось и кружилось, стены скручивались в разноцветные трубки, затем разворачивались, образуя правильные пирамиды, после чего сминались, становясь полом или потолком, которые сразу же разрывались на тысячи осколков, впивающихся в его плоть.
Хаскет больше не сопротивлялся. Он не чувствовал боль. Он не слышал собственных криков. Он не знал, где находится его душа, не содрогался от ударов собственного сердца. У Слендера, вероятно, был какой-то пунктик насчёт наготы, ибо Хаскет было абсолютно обнажённым. Тёмные полотна укрывали его, обворачивались вокруг него, но жизнь, ещё удерживающая его в этом мире, растворяла их.
В палате замерцал свет, и, зайди несчастная медсестра в эту минуту сейчас в неё, она бы непременно увидела бы в дальнем углу мрачный силуэт высокого человека. Мрачный силуэт ослабевшего Слендера.
У него больше не было щупалец. Безликий ссутулился и как-то исподлобья глядел на мир, сохраняя ещё в глубинах своей искалеченной души гнев и ненависть ко всему живому.
Одна из ламп под потолком лопнула и засыпала своими белесыми осколками пол. Хаскет дёрнулся, всё ещё пребывая в бессознательном состоянии. Но долго это продолжаться не могло — Слендер не зря находился там — порабощая разум детектива, он медленно, но верно, утягивал его в ловушку, в свой мир. А учитывая то, что Хаскет уже успел побывать там, да и в состоянии сейчас был не лучшем, задача Слендера была лёгкой.
По палате начало распространяться шипение. Шипение старого телевизора, которое стало привычным даже для самого Слендера и порядком ему надоело. Поэтому через несколько секунд шипение прекратилось, а на смену ему пришли громкие детские стоны. Болезненные стоны всех детей, которых Слендер беспощадно умертвил. Мимо палаты в тот момент проходил главный врач госпиталя. Едва эти звуки проникли в его уши, как мир его рухнул. Рухнуло и его тело, истерзанное изнутри сотнями детских ручонок с обломанными ногтями, выломанными костяшками и содранной кожей.
Пол под кроватью Хаскета стал чёрным, словно пропитался темнотой и теперь медленно превращался в жидкий вязкий пепел. Ножки кровати начали погружаться в эту ядовитую кашу, а через некоторое время и сам Хаскет должен был оказаться чёрном плену.
Чёрное пятно под кроватью детектива было ни чем иным, как порталом в мир Слендера.
Страница 15 из 16
