Фандом: Сказки Пушкина, Гарри Поттер. Это не просто сказка, сынок, а то самое семейное предание о том, как в роду Долоховых появилось волшебство.
Добавить в моё избранное
37 мин, 17 сек 12973
Тужит бедный царь по ней.
Королевич Елисей,
Помолясь усердно богу,
Отправляется в дорогу…
— Всё, Антоша, было не так. Не ездил он по свету, не разговаривал ни с месяцем, ни с солнышком, ни с ветром. Ты прав, ему помог амулет, что он подарил любимой. А боярыня после исчезновения падчерицы принялась рыдать на груди мужа да оговаривать бедняжку Чернаву. Мамки-няньки подтвердили, что перед тем, как заснуть, видели, как девка боярыни увела Милолику в лес. Им всем, кстати, тоже попало знатно.
— А Алэйсдэйр-то выручил её?
— Конечно. В старинных чистокровных семьях порядок знают и в долгу оставаться не любят. Юный Принц попросил будущего тестя собрать самых верных людей, взять с собой Чернаву, супругу и повел благодаря амулету всю компанию через лес к той заставе. И такой страх они там узрели! Правда, для боярыни картина та новостью не была, но на публику Мстислава сыграла отменно: глаза закатила, заохала, заахала… И началось представление, верней, сражение — между боярыней и Алэйсдэйром. Всё зависело от того, кто кого переиграет.
— Мне вот интересно, почему боярыня не убила Милолику Авадой, как богатырей? — задумчиво пробормотал себе под нос Антонин.
— Знаешь, Антоша, я тоже об этом думала, — пробормотала вполголоса Мария. — Мне кажется, что она помешалась на странной, не свойственной разумному человеку показухе. Расправа тетки Летиции с прабабкой юного Алэйсдэйра — явный пример для неё. А еще Авада Кедавра — сложное заклинание, сил требует немало. А боярыня перед тем, как добраться до падчерицы, семь убийственных лучей выпустила из палочки. И это притом, что она почти не колдовала больше пятнадцати лет.
— Всё может быть, — задумчиво пробубнил Антонин себе под нос. — И что там вышло за представление, матушка?
— Занятное зрелище получилось. «Позорище», как говорили в старину.
1090 год, лесная застава
— Не верь ему, мой свет! — взвизгнула Мстислава. — Это он! Он! Они на пару сговорились с этой мерзавкой и доченьку твою погубить, и меня оболгать!
Визг боярыни пронзил скорбную тишину, повисшую над двором заставы, где на траве лежали семь окоченевших мужских тел, уже слегка тронутых тлением.
Бездыханную Милолику обнаружили на крыльце. Безутешный отец взвыл от горя и выхватил меч, чтобы зарубить Чернаву на месте. Алэйсдэйр едва заметным движением палочки, спрятанной в рукаве, заставил боярина выронить оружие из руки.
— Скажите мне, господин, — тихо произнес Принц, — зачем Чернаве смерть моей суженой?
— Не знаю, не знаю, — ревел от горя Долох, едва не выдирая бороду клочьями.
— И в самом деле, незачем. А вот боярыне Мстиславе — очень даже кстати.
— Что ты несешь, проклятый?! — заверещала ведьма. — Для чего мне её изводить?
— Хотя бы для того, чтобы богатое приданое, что господин даёт за дочерью, не уплыло в чужие руки. Вы, госпожа, по-прежнему лелеете надежду понести, родить боярину сына и прибрать к рукам все его вотчины.
— Ах ты, щенок! То-то, смотрю, ты спокоен и невозмутим! Хоть бы слезу пустил! И не любил ты голубушку Милолику, а просто желал приданым поживиться.
Алэйсдэйр развернулся к боярину.
— Вы верите в настоящую любовь, господин? Именно в настоящую — не в искусственную и не придуманную?
— Что? — растерялся боярин. — Что ты городишь, охальник?
Принц обвел толпу взглядом. На Чернаву страшно было смотреть: избитая, в крови и в цепях, она дрожала, как осиновый лист.
— Давайте сделаем так. Все, кто верит в бога и в любовь, как его великую милость, пусть сейчас будут свидетелями чуда господнего. Я поцелую мою невесту, и если она оживёт, значит, виновата во всём боярыня Мстислава. Если нет, рубите, господин, мою голову, потому как без Милолики мне и жить незачем.
Алэйсдэйр оглянулся и увидел, как побелела Сомноленс, как от злости перекосилось её лицо.
— Ты… ты… — сдавленно прошипела она. — Я поняла, ты — Принц!
— Конечно, — тихо подтвердил Алэйсдэйр её слова. — Я — Принц, и пусть меня гром небесный разразит, если это не так.
Он подошел к Милолике, неподвижно лежащей на крыльце, опустился на колени и, подняв кверху голову, громко произнес:
— Господи! Во имя любви, что пылает в моем сердце к этой деве, верни мне её или лиши жизни на месте!
Затем наклонил голову и закрыл руками лицо. Чернава облегченно вздохнула, догадавшись, что Алэйсдэйр незаметно набрал в рот рябинового отвара из крохотного флакончика.
Через мгновение губы юноши прижались к губам мертвой на вид девушки. Все замерли, боясь вздохнуть.
Казалось, даже птицы в лесу замолчали на то время, пока длился поцелуй.
Наконец, юный Принц оторвался от губ возлюбленной.
И тут…
Один вздох, другой… Затем девичья грудь начала вздыматься часто-часто.
Королевич Елисей,
Помолясь усердно богу,
Отправляется в дорогу…
— Всё, Антоша, было не так. Не ездил он по свету, не разговаривал ни с месяцем, ни с солнышком, ни с ветром. Ты прав, ему помог амулет, что он подарил любимой. А боярыня после исчезновения падчерицы принялась рыдать на груди мужа да оговаривать бедняжку Чернаву. Мамки-няньки подтвердили, что перед тем, как заснуть, видели, как девка боярыни увела Милолику в лес. Им всем, кстати, тоже попало знатно.
— А Алэйсдэйр-то выручил её?
— Конечно. В старинных чистокровных семьях порядок знают и в долгу оставаться не любят. Юный Принц попросил будущего тестя собрать самых верных людей, взять с собой Чернаву, супругу и повел благодаря амулету всю компанию через лес к той заставе. И такой страх они там узрели! Правда, для боярыни картина та новостью не была, но на публику Мстислава сыграла отменно: глаза закатила, заохала, заахала… И началось представление, верней, сражение — между боярыней и Алэйсдэйром. Всё зависело от того, кто кого переиграет.
— Мне вот интересно, почему боярыня не убила Милолику Авадой, как богатырей? — задумчиво пробормотал себе под нос Антонин.
— Знаешь, Антоша, я тоже об этом думала, — пробормотала вполголоса Мария. — Мне кажется, что она помешалась на странной, не свойственной разумному человеку показухе. Расправа тетки Летиции с прабабкой юного Алэйсдэйра — явный пример для неё. А еще Авада Кедавра — сложное заклинание, сил требует немало. А боярыня перед тем, как добраться до падчерицы, семь убийственных лучей выпустила из палочки. И это притом, что она почти не колдовала больше пятнадцати лет.
— Всё может быть, — задумчиво пробубнил Антонин себе под нос. — И что там вышло за представление, матушка?
— Занятное зрелище получилось. «Позорище», как говорили в старину.
1090 год, лесная застава
— Не верь ему, мой свет! — взвизгнула Мстислава. — Это он! Он! Они на пару сговорились с этой мерзавкой и доченьку твою погубить, и меня оболгать!
Визг боярыни пронзил скорбную тишину, повисшую над двором заставы, где на траве лежали семь окоченевших мужских тел, уже слегка тронутых тлением.
Бездыханную Милолику обнаружили на крыльце. Безутешный отец взвыл от горя и выхватил меч, чтобы зарубить Чернаву на месте. Алэйсдэйр едва заметным движением палочки, спрятанной в рукаве, заставил боярина выронить оружие из руки.
— Скажите мне, господин, — тихо произнес Принц, — зачем Чернаве смерть моей суженой?
— Не знаю, не знаю, — ревел от горя Долох, едва не выдирая бороду клочьями.
— И в самом деле, незачем. А вот боярыне Мстиславе — очень даже кстати.
— Что ты несешь, проклятый?! — заверещала ведьма. — Для чего мне её изводить?
— Хотя бы для того, чтобы богатое приданое, что господин даёт за дочерью, не уплыло в чужие руки. Вы, госпожа, по-прежнему лелеете надежду понести, родить боярину сына и прибрать к рукам все его вотчины.
— Ах ты, щенок! То-то, смотрю, ты спокоен и невозмутим! Хоть бы слезу пустил! И не любил ты голубушку Милолику, а просто желал приданым поживиться.
Алэйсдэйр развернулся к боярину.
— Вы верите в настоящую любовь, господин? Именно в настоящую — не в искусственную и не придуманную?
— Что? — растерялся боярин. — Что ты городишь, охальник?
Принц обвел толпу взглядом. На Чернаву страшно было смотреть: избитая, в крови и в цепях, она дрожала, как осиновый лист.
— Давайте сделаем так. Все, кто верит в бога и в любовь, как его великую милость, пусть сейчас будут свидетелями чуда господнего. Я поцелую мою невесту, и если она оживёт, значит, виновата во всём боярыня Мстислава. Если нет, рубите, господин, мою голову, потому как без Милолики мне и жить незачем.
Алэйсдэйр оглянулся и увидел, как побелела Сомноленс, как от злости перекосилось её лицо.
— Ты… ты… — сдавленно прошипела она. — Я поняла, ты — Принц!
— Конечно, — тихо подтвердил Алэйсдэйр её слова. — Я — Принц, и пусть меня гром небесный разразит, если это не так.
Он подошел к Милолике, неподвижно лежащей на крыльце, опустился на колени и, подняв кверху голову, громко произнес:
— Господи! Во имя любви, что пылает в моем сердце к этой деве, верни мне её или лиши жизни на месте!
Затем наклонил голову и закрыл руками лицо. Чернава облегченно вздохнула, догадавшись, что Алэйсдэйр незаметно набрал в рот рябинового отвара из крохотного флакончика.
Через мгновение губы юноши прижались к губам мертвой на вид девушки. Все замерли, боясь вздохнуть.
Казалось, даже птицы в лесу замолчали на то время, пока длился поцелуй.
Наконец, юный Принц оторвался от губ возлюбленной.
И тут…
Один вздох, другой… Затем девичья грудь начала вздыматься часто-часто.
Страница 9 из 11
