Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7996
— сорвалось с губ Ривки, не заметившей даже присутствия Бена, что обнимал ее мгновение назад.
Нинурта остановил Ривку, тянущуюся к трупу. Ему даже не закрыли веки, и она с невероятной болью, которая будто бы распространилась на многие километры вокруг, смотрела на его безвольно свисающую с чьего-то плеча руку.
Про Инанну все забыли, и она, копя в себе ярость, сверлила взглядом мужа и его любовницу, не понимая, как кому-то без титулов, кому-то, кому по злой иронии судьбы досталось ее лицо, могли быть отданы чувства Нинурты? Упав, Инанна разбила локоть, но лекари заметили это только сейчас, поначалу бросившись к наследному принцу.
— Иди к жене, — строго приказал Энлиль, и Нинурта подчинился; бросив тяжелый угрожающий взгляд на Бена, он позволил ему быть рядом, хотя к наложницам не имел права прикасаться ни один мужчина, кромк евнухов.
Инанна закипала от гнева, в ее жестоких глазах плескалось желание ударить супруга, но она смиренно молчала, и, приблизившись к нему, проявила заботу, спросив о царапине на плече. Ее последний мстительный взгляд достался не обращающей на нее внимания Ривке. Зато эту реакцию прекрасно видел Бен, отдававший себе отчет в том что и он, конечно же, поплатится за своеволие…
Энлиль поравнялся с понемногу приходящей в себя наложницей сына. Его глаза были полны благодарности.
— Ты спасла наследного принца, дитя, — улыбка Энлиля была совсем неуместна, но мудрый царь не мог не поблагодарить ее, в особенности, окруженный анкийским народом. — Спасибо.
Ривка замерла, точно окаменела в руках Бена. Она смотрела на молчаливую фигуру за спиной Нинхурсаг — теплые карие глаза, обрамленные сетью глубоких морщин, седина, сквозь которую пробираются остатки некогда насыщенных каштановых волос — несомненно — это отец Мардука. Энки был встревожен, как и остальные, но он лишь наблюдал, внимательно глядя на невестку, которая, как наверняка разнесла молва и на Нибиру — так похожа на его внучатую племянницу Инанну. Возможно, в его глазах плескалась жалость, а может, нечто более глубокое — нечто, заставляющее его выглядеть сосредоточенным.
— Ты молодец, — мягко тронула ее за плечо Нинхурсаг, но Ривка вздрогнула, точно зашуганная собака, и отшатнулась.
— Она в шоке, Ваше Величество, — негромко сказал Бен и прижал ее крепче, чувствуя дрожь. — Всё хорошо, Ривка. Я здесь…
— Ты более не можешь держать ее в наложницах, Нинурта, и ты должен это осознавать! — Энлиль ударил кулаком по подлокотнику кресла, так как сын почему-то не хотел отпускать эту женщину.
Нинхурсаг молча стояла у камина, задумчиво глядя на пламя. Она тоже осуждала сына за неподобающую страсть, учитывая, что теперь у него есть Инанна — более мудрая и достойная его женщина царской крови. Как при всех достоинствах Инанны Нинурта мог предпочитать её копию?
— Она не может более служить посредником между нами и анкийцами. В ней нет надобности.
— Ошибаешься, — Нинхурсаг подошла ближе и положила ладонь на плечо сына. — Народ любит ее, и любит больше, чем ты можешь себе представить. Только ее ораторский талант и красноречие смягчают общественное мнение.
— Она жена изменника и не может более занимать руководящих должностей. Мы могли казнить ее еще семь лет назад. Мама, почему ты так яростно защищаешь ее? — не скрыл удивления Нинурта, наконец, осознав этот факт.
Нинхурсаг улыбнулась и ответила честно, глядя в глаза сыну:
— Она мне симпатична. И потом, эта девушка спасла тебе жизнь. И она служит нам верой и правдой эти долгие семь лет. Мардук нашел себе достойную жену.
— Не упоминай при мне это имя! — тут же вспылил Нинурта. — При первой же возможности она бы первая перерезала мне глотку. Так что руководствовалась она совершенно другим, — напомнил он.
— Именно это и наиболее ценно, сын, — неожиданно согласился Энлиль, понимая, к чему клонит царица. — Если бы покушение удалось, то анкийцы и люди сильно бы пострадали из-за этого безумца, но Ребекка остановила его, лишь в одну секунду расставив приоритеты. Она понимает, насколько они ничтожны и слабы перед нами, поэтому ей можно доверять. Более того, если ты уверен, что она так сильно тебя ненавидит, почему же ты держишь ее подле себя?
Но Нинурта промолчал, потому что не мог объяснить отцу своей темной страсти к женщине, которую он брал против её воли, купаясь в ее ненависти и душевной боли. Ему нравилось осознавать, что жена Мардука каждую ночь превозмогала желание его убить.
— Что вы предлагаете сделать с ней?
— Мы не можем игнорировать тот факт, что она спасла тебе жизнь на глазах у тысяч анкийцев. Они взбунтуются, если мы не освободим ее, — рассудил Энлиль, ища поддержки в глазах царицы.
— Однако в наших законах прописана награда куда более весомая, чем просто вернуть ей то, что мы отняли без особых причин, — напомнила Нинхурсаг с нажимом.
Нинурта остановил Ривку, тянущуюся к трупу. Ему даже не закрыли веки, и она с невероятной болью, которая будто бы распространилась на многие километры вокруг, смотрела на его безвольно свисающую с чьего-то плеча руку.
Про Инанну все забыли, и она, копя в себе ярость, сверлила взглядом мужа и его любовницу, не понимая, как кому-то без титулов, кому-то, кому по злой иронии судьбы досталось ее лицо, могли быть отданы чувства Нинурты? Упав, Инанна разбила локоть, но лекари заметили это только сейчас, поначалу бросившись к наследному принцу.
— Иди к жене, — строго приказал Энлиль, и Нинурта подчинился; бросив тяжелый угрожающий взгляд на Бена, он позволил ему быть рядом, хотя к наложницам не имел права прикасаться ни один мужчина, кромк евнухов.
Инанна закипала от гнева, в ее жестоких глазах плескалось желание ударить супруга, но она смиренно молчала, и, приблизившись к нему, проявила заботу, спросив о царапине на плече. Ее последний мстительный взгляд достался не обращающей на нее внимания Ривке. Зато эту реакцию прекрасно видел Бен, отдававший себе отчет в том что и он, конечно же, поплатится за своеволие…
Энлиль поравнялся с понемногу приходящей в себя наложницей сына. Его глаза были полны благодарности.
— Ты спасла наследного принца, дитя, — улыбка Энлиля была совсем неуместна, но мудрый царь не мог не поблагодарить ее, в особенности, окруженный анкийским народом. — Спасибо.
Ривка замерла, точно окаменела в руках Бена. Она смотрела на молчаливую фигуру за спиной Нинхурсаг — теплые карие глаза, обрамленные сетью глубоких морщин, седина, сквозь которую пробираются остатки некогда насыщенных каштановых волос — несомненно — это отец Мардука. Энки был встревожен, как и остальные, но он лишь наблюдал, внимательно глядя на невестку, которая, как наверняка разнесла молва и на Нибиру — так похожа на его внучатую племянницу Инанну. Возможно, в его глазах плескалась жалость, а может, нечто более глубокое — нечто, заставляющее его выглядеть сосредоточенным.
— Ты молодец, — мягко тронула ее за плечо Нинхурсаг, но Ривка вздрогнула, точно зашуганная собака, и отшатнулась.
— Она в шоке, Ваше Величество, — негромко сказал Бен и прижал ее крепче, чувствуя дрожь. — Всё хорошо, Ривка. Я здесь…
— Ты более не можешь держать ее в наложницах, Нинурта, и ты должен это осознавать! — Энлиль ударил кулаком по подлокотнику кресла, так как сын почему-то не хотел отпускать эту женщину.
Нинхурсаг молча стояла у камина, задумчиво глядя на пламя. Она тоже осуждала сына за неподобающую страсть, учитывая, что теперь у него есть Инанна — более мудрая и достойная его женщина царской крови. Как при всех достоинствах Инанны Нинурта мог предпочитать её копию?
— Она не может более служить посредником между нами и анкийцами. В ней нет надобности.
— Ошибаешься, — Нинхурсаг подошла ближе и положила ладонь на плечо сына. — Народ любит ее, и любит больше, чем ты можешь себе представить. Только ее ораторский талант и красноречие смягчают общественное мнение.
— Она жена изменника и не может более занимать руководящих должностей. Мы могли казнить ее еще семь лет назад. Мама, почему ты так яростно защищаешь ее? — не скрыл удивления Нинурта, наконец, осознав этот факт.
Нинхурсаг улыбнулась и ответила честно, глядя в глаза сыну:
— Она мне симпатична. И потом, эта девушка спасла тебе жизнь. И она служит нам верой и правдой эти долгие семь лет. Мардук нашел себе достойную жену.
— Не упоминай при мне это имя! — тут же вспылил Нинурта. — При первой же возможности она бы первая перерезала мне глотку. Так что руководствовалась она совершенно другим, — напомнил он.
— Именно это и наиболее ценно, сын, — неожиданно согласился Энлиль, понимая, к чему клонит царица. — Если бы покушение удалось, то анкийцы и люди сильно бы пострадали из-за этого безумца, но Ребекка остановила его, лишь в одну секунду расставив приоритеты. Она понимает, насколько они ничтожны и слабы перед нами, поэтому ей можно доверять. Более того, если ты уверен, что она так сильно тебя ненавидит, почему же ты держишь ее подле себя?
Но Нинурта промолчал, потому что не мог объяснить отцу своей темной страсти к женщине, которую он брал против её воли, купаясь в ее ненависти и душевной боли. Ему нравилось осознавать, что жена Мардука каждую ночь превозмогала желание его убить.
— Что вы предлагаете сделать с ней?
— Мы не можем игнорировать тот факт, что она спасла тебе жизнь на глазах у тысяч анкийцев. Они взбунтуются, если мы не освободим ее, — рассудил Энлиль, ища поддержки в глазах царицы.
— Однако в наших законах прописана награда куда более весомая, чем просто вернуть ей то, что мы отняли без особых причин, — напомнила Нинхурсаг с нажимом.
Страница 125 из 169
