Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7995
На самом же деле Ривка наверняка проклинала новоиспеченных супругов, как и Бен, всем сердцем желавший обоим скорейшей кончины.
Клятвы были произнесены, и все приглашенные, в чьих одеждах так или иначе присутствовал ненавистный золотой цвет, синхронно подбросили вверх — несложно догадаться — золотые ленты, разрезавшие воздух тысячами маленьких змеек. Золото было главным символом Нибиру, золото служило источником жизни и сохранения атмосферы планеты, посему именно золото окружало нибируанцев и в будни, и на праздниках, демонстрируя отнюдь не богатство, ведь оно не считалось у них драгоценным металлом, а символизировало жизнь, как на Земле ее мог олицетворять зеленый цвет. Для анкийцев и людей некогда ценный металл теперь ассоциировался только со страданиями, голодом и смертью.
Однако, даже не зная истинного предназначения золота, люди издревле почему-то стремились именно к нему, убивали из-за него — наверное, любовь к нему передалась низшим расам от нибируанцев буквально на генетическом уровне.
Бен наблюдал за Инанной которая не выглядела счастливой, как обычные женщины, выходящие замуж, она смотрелась как-то чересчур воинственно, неуместно сосредоточенно такому поводу. Нинурта же улыбался одним уголком губ, демонстрируя подданным свою новую супругу. Обвенчавшись, они шли теперь к паланкину возле лестницы, чтобы пересечь на нем центр города, приветствуя запуганных жителей, перед которыми стояло оцепление из нибируанских стражей. Многие из анкийцев могли натворить бед, ведь не все понимали, что Нинурта и Инанна далеко не самые важные фигуры на шахматной доске, и их убийство только разозлит царя и плохо скажется на мирных жителях.
Стоило Бену подумать о покушении, как — молниеносный рывок — один из стражников, показавшийся впереди ровной линии приглашенных, в опущенном на лицо капюшоне, поднял оружие. Всего секунда: кто-то только успел ахнуть, кто-то даже закричал. Нинурта, едва успев обернуться, бросился в сторону, оттолкнув Инанну от себя, прежде чем прогремел выстрел, черкнувший по его оголенному плечу. Он выхватил из-за пояса нож с усыпанной камнями рукояткой, служивший дополнением к наряду, но Ривка оказалась быстрее. Она молниеносно выхватила кинжал из ножен стоявшего ближе всех стражника, едва ринувшегося на подмогу, и оказалась позади убийцы, схватив его за шею. Блеск металла, точный, мощный удар по диагонали под лопатку — туда, где сердце. Покушение предотвращено, убийца роняет пистолет и оседает на каменную ступень. Толпа бросается на помощь. Руки Ривки в крови, кинжал падает из ее рук, а на лице выражение ужаса, потому что с нападавшего слетает капюшон. «Дрейк! Нет! Что же ты наделал?», — только успел разобрать Бен, прежде чем толпа закрыла от него сцену.
Нинурта смотрел, как Ривка, плача навзрыд, прижимает к груди умирающего телохранителя, осмелившегося на такой безумный поступок, как покушение на царскую семью.
— Не отключайся, Живкович, смотри на меня! — кричит она, но горло его заполняет кровь, струйкой стекающая с уголка губ.
Живкович смотрит на неё, его глаза закатываются, но из последних сил он дотрагивается до ее лица пальцами и с трудом, с бульканьем в его рту крови, произносит:
— Я всегда буду вас защищать…
— Дрейк, не закрывай глаза! — она встряхивает уже мертвое тело; взгляд нападавшего становится стеклянным, и Ривка, чье платье уже пропитано горячей кровью, прижимает его к себе, сотрясаясь в рыданиях. — Что же ты наделал? — всхлипывает она, не в силах вздохнуть, оттого ее слова доносятся урывками.
Она не замечает горланящей толпы, окружившей ее, не замечает и стоявших рядом Инанну и Нинурту, в окружении моментально подоспевших королевский лекарей. Нинурта и подумать не мог, что его наложница была так близка с телохранителем. Кто знает, быть может, долгие семь лет разлуки с Мардуком сблизили их как мужчину и женщину. Ривка безутешна, она сбрасывает с себя руки стражников, пытающихся оттащить ее от тела преступника, чтобы унести его прочь. Из толпы кое-как пробивается Бен — любовник Инанны — он единственный, кому удается расцепить мертвую хватку ее рук на теле Живковича. И Ривка переносит свои объятия на этого анкийца, пачкая его чужой кровью.
— Господи, что я натворила! — ее слова едва слышны, но Нинурта читает по губам; в сотый раз отказавшись от помощи лекарей, он игнорирует какой-то комментарий недовольной сценой Инанны и просто идет навстречу к ним, чтобы совершить импульсивную глупость на глазах у всех — подставить плечо той, кто этого заслуживает.
Толпа расступилась, давая возможность приблизиться царю и царице. При виде окровавленного платья Ребекки на их лицах неприкрыто проступило волнение.
— Она ранена? — обеспокоенно спросила Нинхурсаг, подойдя ближе; сквозь тревогу в ее взгляде читался укор сыну, посмевшему обнять другую женщину на собственной свадьбе.
— Это не ее кровь…
— Дрейк…
Клятвы были произнесены, и все приглашенные, в чьих одеждах так или иначе присутствовал ненавистный золотой цвет, синхронно подбросили вверх — несложно догадаться — золотые ленты, разрезавшие воздух тысячами маленьких змеек. Золото было главным символом Нибиру, золото служило источником жизни и сохранения атмосферы планеты, посему именно золото окружало нибируанцев и в будни, и на праздниках, демонстрируя отнюдь не богатство, ведь оно не считалось у них драгоценным металлом, а символизировало жизнь, как на Земле ее мог олицетворять зеленый цвет. Для анкийцев и людей некогда ценный металл теперь ассоциировался только со страданиями, голодом и смертью.
Однако, даже не зная истинного предназначения золота, люди издревле почему-то стремились именно к нему, убивали из-за него — наверное, любовь к нему передалась низшим расам от нибируанцев буквально на генетическом уровне.
Бен наблюдал за Инанной которая не выглядела счастливой, как обычные женщины, выходящие замуж, она смотрелась как-то чересчур воинственно, неуместно сосредоточенно такому поводу. Нинурта же улыбался одним уголком губ, демонстрируя подданным свою новую супругу. Обвенчавшись, они шли теперь к паланкину возле лестницы, чтобы пересечь на нем центр города, приветствуя запуганных жителей, перед которыми стояло оцепление из нибируанских стражей. Многие из анкийцев могли натворить бед, ведь не все понимали, что Нинурта и Инанна далеко не самые важные фигуры на шахматной доске, и их убийство только разозлит царя и плохо скажется на мирных жителях.
Стоило Бену подумать о покушении, как — молниеносный рывок — один из стражников, показавшийся впереди ровной линии приглашенных, в опущенном на лицо капюшоне, поднял оружие. Всего секунда: кто-то только успел ахнуть, кто-то даже закричал. Нинурта, едва успев обернуться, бросился в сторону, оттолкнув Инанну от себя, прежде чем прогремел выстрел, черкнувший по его оголенному плечу. Он выхватил из-за пояса нож с усыпанной камнями рукояткой, служивший дополнением к наряду, но Ривка оказалась быстрее. Она молниеносно выхватила кинжал из ножен стоявшего ближе всех стражника, едва ринувшегося на подмогу, и оказалась позади убийцы, схватив его за шею. Блеск металла, точный, мощный удар по диагонали под лопатку — туда, где сердце. Покушение предотвращено, убийца роняет пистолет и оседает на каменную ступень. Толпа бросается на помощь. Руки Ривки в крови, кинжал падает из ее рук, а на лице выражение ужаса, потому что с нападавшего слетает капюшон. «Дрейк! Нет! Что же ты наделал?», — только успел разобрать Бен, прежде чем толпа закрыла от него сцену.
Нинурта смотрел, как Ривка, плача навзрыд, прижимает к груди умирающего телохранителя, осмелившегося на такой безумный поступок, как покушение на царскую семью.
— Не отключайся, Живкович, смотри на меня! — кричит она, но горло его заполняет кровь, струйкой стекающая с уголка губ.
Живкович смотрит на неё, его глаза закатываются, но из последних сил он дотрагивается до ее лица пальцами и с трудом, с бульканьем в его рту крови, произносит:
— Я всегда буду вас защищать…
— Дрейк, не закрывай глаза! — она встряхивает уже мертвое тело; взгляд нападавшего становится стеклянным, и Ривка, чье платье уже пропитано горячей кровью, прижимает его к себе, сотрясаясь в рыданиях. — Что же ты наделал? — всхлипывает она, не в силах вздохнуть, оттого ее слова доносятся урывками.
Она не замечает горланящей толпы, окружившей ее, не замечает и стоявших рядом Инанну и Нинурту, в окружении моментально подоспевших королевский лекарей. Нинурта и подумать не мог, что его наложница была так близка с телохранителем. Кто знает, быть может, долгие семь лет разлуки с Мардуком сблизили их как мужчину и женщину. Ривка безутешна, она сбрасывает с себя руки стражников, пытающихся оттащить ее от тела преступника, чтобы унести его прочь. Из толпы кое-как пробивается Бен — любовник Инанны — он единственный, кому удается расцепить мертвую хватку ее рук на теле Живковича. И Ривка переносит свои объятия на этого анкийца, пачкая его чужой кровью.
— Господи, что я натворила! — ее слова едва слышны, но Нинурта читает по губам; в сотый раз отказавшись от помощи лекарей, он игнорирует какой-то комментарий недовольной сценой Инанны и просто идет навстречу к ним, чтобы совершить импульсивную глупость на глазах у всех — подставить плечо той, кто этого заслуживает.
Толпа расступилась, давая возможность приблизиться царю и царице. При виде окровавленного платья Ребекки на их лицах неприкрыто проступило волнение.
— Она ранена? — обеспокоенно спросила Нинхурсаг, подойдя ближе; сквозь тревогу в ее взгляде читался укор сыну, посмевшему обнять другую женщину на собственной свадьбе.
— Это не ее кровь…
— Дрейк…
Страница 124 из 169
