Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 8007
Ривка не могла так наивно полагать, что сможет одолеть Инанну на уровне суда. Да нибируанцы просто посмеются над ней!
— Ей ведь ничего не сделают, она жена наследного принца и внучка царя!
— Я это знаю, но это можно использовать, чтобы смягчить приговор Александра. К рассматриваемой апелляции я просто добавлю этот документ, который может повлиять на ход процесса. Я хотя бы вытащу его из ее лап.
Дана задумалась, теперь слова Ривки уже не казались такими бредовыми. Нахмурив рыжие брови, она тронула перпетуум мобиле на столе, и конструкция из треугольников и грузов зашевелилась.
— Я всё сделаю. И, Ривка, — ее взгляд сделался сосредоточенным и задумчивым, — ты бы хотела его увидеть?
— Как? — лишь на выдохе вырвалось у той.
— Есть у меня одна мысль…
— Мне нужно помыть пациента и поставить катетер, — доложила медсестра, показав свой бейдж стражнику.
Он, обыскав ее с головы до ног и, уделив особое внимание ягодицам, приказал открыть дверь в палату. Ривка стояла с каменным выражением лица, вовсе не уверенная, что ее не узнают, и глючная недоработанная голограмма, позволяющая менять внешность, над которой тайно трудился муж Даны — Дэниел Баракат — сын министра финансов, не выдаст ее и не пойдет пикселями, как это случилось на испытании. Программа пока что не могла корректно распознавать мимику, поэтому Ривка старалась не показывать эмоций и даже едва шевелила губами, ответив о цели визита.
Она оказалась в обычной палате, ничем не отличавшейся от палат в человеческих больницах. После лечения в капсуле Александра поместили в интенсивную терапию. И Ривка уже второй раз за жизнь видела, как он овощем лежит на кровати, не подавая признаков жизни. Только теперь перед ней был другой Александр. Его лицо заострилось, он казался меньше и, из-за худобы, а может, из-за бледности кожи, так как его содержали в помещениях без окон, даже старше. Ривке показалось, что и седины на висках прибавилось, но, скорее всего, он вряд ли за столь короткий срок мог перенести такие серьезные возрастные изменения. Он просто выглядел уставшим.
Не считая той короткой встречи в покоях Нинурты полгода назад, она не видела мужа больше семи с половиной лет. И сердце, которое обливалось все эти годы кровью, почему-то именно сейчас будто бы окаменело. Ривка так мечтала увидеть Александра, но почему-то не знала, что чувствовать. Даже будучи невольницей, она жила многим лучше него, ела самую лучшую пищу, держала себя в форме. Но радовало лишь то, что, по крайней мере, он выглядел лучше, чем полгода назад. Прометея, давшего людям огонь — знания, долго истязал ястреб по имени Инанна. Однако Ривка все же надеялась, что заточение не сломало его и не исковеркало разум.
— И долго ты будешь стоять? — донесся голос сзади; в палате находился еще один стражник.
Ривка, очнувшись, подошла к ящику с медикаментами, как и инструктировала Дана, нашла там катетер и повесила принесенную с собой капельницу на крючок у изголовья. Она старалась делать все уверенно, но руки ее подрагивали. Посмотрев на стражника, она подняла край одеяла, и тот отвернулся.
— Я подожду снаружи, — неожиданно решил он сделать ей подарок, по-видимому, не желая наблюдать за весьма интимной процедурой.
Когда за ним закрылась дверь, Ривка подавила тяжелый вздох, и только ей стоило вернуться к процедуре, как неожиданно ее схватили за предплечье — настолько крепко, что можно было только удивиться, откуда в этом слабом теле такая сила.
Ривка сделала лишь одно — она выключила голограмму и реакция последовала тут же. Отторжение. Александр тотчас отпустил, отбросил ее руку, но у Ривки не было времени, она схватила ее вновь, на это раз, заключив его ладонь в свои, вкладывая в прикосновение все чувства, на которые была способна. Испуганный озлобленный взгляд Александра не сразу сфокусировался на загоревшемся на тыльной стороне ее ладони уджате. По мере осознания, что перед ним не Инанна, пальцы его одеревенели, словно у покойника. Ривка не знала, что творится в его голове, и боялась неадекватной реакции.
— Ребекка… — одними лишь губами прошептал он, и в этот момент из глаз ее ручьями полились слёзы; его голос звучал настолько слабо, что все ее семилетнее одиночество в одночасье навалилось на нее с новой силой.
Он потянул её на себя, и вот Ривка уже сидела на больничной койке, обнимая его, но стараясь не сделать больно. Он казался слишком хрупким для крепких объятий. Она не знала, привели ли его в порядок в шуруппаке или же Инанна всё же позволяла ему выглядеть более или менее прилично. Александр коснулся губами ее мокрой от слез щеки и улыбнулся как-то странно подбадривающе, хотя только ему одному нужна была поддержка и помощь. И в душе Ривки загорелась надежда, что всё еще может вернуться на свои места, что любовь в его глазах придаст ей сил и уверенности. И сама Ривка тотчас будто бы стала сильнее, тепло его кожи мягко обволакивало её.
— Ей ведь ничего не сделают, она жена наследного принца и внучка царя!
— Я это знаю, но это можно использовать, чтобы смягчить приговор Александра. К рассматриваемой апелляции я просто добавлю этот документ, который может повлиять на ход процесса. Я хотя бы вытащу его из ее лап.
Дана задумалась, теперь слова Ривки уже не казались такими бредовыми. Нахмурив рыжие брови, она тронула перпетуум мобиле на столе, и конструкция из треугольников и грузов зашевелилась.
— Я всё сделаю. И, Ривка, — ее взгляд сделался сосредоточенным и задумчивым, — ты бы хотела его увидеть?
— Как? — лишь на выдохе вырвалось у той.
— Есть у меня одна мысль…
— Мне нужно помыть пациента и поставить катетер, — доложила медсестра, показав свой бейдж стражнику.
Он, обыскав ее с головы до ног и, уделив особое внимание ягодицам, приказал открыть дверь в палату. Ривка стояла с каменным выражением лица, вовсе не уверенная, что ее не узнают, и глючная недоработанная голограмма, позволяющая менять внешность, над которой тайно трудился муж Даны — Дэниел Баракат — сын министра финансов, не выдаст ее и не пойдет пикселями, как это случилось на испытании. Программа пока что не могла корректно распознавать мимику, поэтому Ривка старалась не показывать эмоций и даже едва шевелила губами, ответив о цели визита.
Она оказалась в обычной палате, ничем не отличавшейся от палат в человеческих больницах. После лечения в капсуле Александра поместили в интенсивную терапию. И Ривка уже второй раз за жизнь видела, как он овощем лежит на кровати, не подавая признаков жизни. Только теперь перед ней был другой Александр. Его лицо заострилось, он казался меньше и, из-за худобы, а может, из-за бледности кожи, так как его содержали в помещениях без окон, даже старше. Ривке показалось, что и седины на висках прибавилось, но, скорее всего, он вряд ли за столь короткий срок мог перенести такие серьезные возрастные изменения. Он просто выглядел уставшим.
Не считая той короткой встречи в покоях Нинурты полгода назад, она не видела мужа больше семи с половиной лет. И сердце, которое обливалось все эти годы кровью, почему-то именно сейчас будто бы окаменело. Ривка так мечтала увидеть Александра, но почему-то не знала, что чувствовать. Даже будучи невольницей, она жила многим лучше него, ела самую лучшую пищу, держала себя в форме. Но радовало лишь то, что, по крайней мере, он выглядел лучше, чем полгода назад. Прометея, давшего людям огонь — знания, долго истязал ястреб по имени Инанна. Однако Ривка все же надеялась, что заточение не сломало его и не исковеркало разум.
— И долго ты будешь стоять? — донесся голос сзади; в палате находился еще один стражник.
Ривка, очнувшись, подошла к ящику с медикаментами, как и инструктировала Дана, нашла там катетер и повесила принесенную с собой капельницу на крючок у изголовья. Она старалась делать все уверенно, но руки ее подрагивали. Посмотрев на стражника, она подняла край одеяла, и тот отвернулся.
— Я подожду снаружи, — неожиданно решил он сделать ей подарок, по-видимому, не желая наблюдать за весьма интимной процедурой.
Когда за ним закрылась дверь, Ривка подавила тяжелый вздох, и только ей стоило вернуться к процедуре, как неожиданно ее схватили за предплечье — настолько крепко, что можно было только удивиться, откуда в этом слабом теле такая сила.
Ривка сделала лишь одно — она выключила голограмму и реакция последовала тут же. Отторжение. Александр тотчас отпустил, отбросил ее руку, но у Ривки не было времени, она схватила ее вновь, на это раз, заключив его ладонь в свои, вкладывая в прикосновение все чувства, на которые была способна. Испуганный озлобленный взгляд Александра не сразу сфокусировался на загоревшемся на тыльной стороне ее ладони уджате. По мере осознания, что перед ним не Инанна, пальцы его одеревенели, словно у покойника. Ривка не знала, что творится в его голове, и боялась неадекватной реакции.
— Ребекка… — одними лишь губами прошептал он, и в этот момент из глаз ее ручьями полились слёзы; его голос звучал настолько слабо, что все ее семилетнее одиночество в одночасье навалилось на нее с новой силой.
Он потянул её на себя, и вот Ривка уже сидела на больничной койке, обнимая его, но стараясь не сделать больно. Он казался слишком хрупким для крепких объятий. Она не знала, привели ли его в порядок в шуруппаке или же Инанна всё же позволяла ему выглядеть более или менее прилично. Александр коснулся губами ее мокрой от слез щеки и улыбнулся как-то странно подбадривающе, хотя только ему одному нужна была поддержка и помощь. И в душе Ривки загорелась надежда, что всё еще может вернуться на свои места, что любовь в его глазах придаст ей сил и уверенности. И сама Ривка тотчас будто бы стала сильнее, тепло его кожи мягко обволакивало её.
Страница 135 из 169
