Исход земной цивилизации. Война

— спросила она. — Хотелось бы посидеть как в старые добрые времена…

Ривка усмехнулась и посмотрела на нее, замедлив шаг, а затем и вовсе остановилась.

— Не припомню, чтобы ты присутствовала в этих «старых добрых» временах, кроме той выпускной вечеринки, — но, попытавшись отшутиться, Ривка вдруг вспомнила о Сэме, о котором Летти, должно быть, и не забывала, но та, казалось, спокойно перенесла импульс тяжелых воспоминаний.

— Значит, надо сделать нынешние времена старыми добрыми.

— О`кей, — Ривка подмигнула и направилась к своему кабинету, где ее ждала устроительница свадеб, напоследок сказав: — Спасибо, что не осуждаешь.

— Ты слишком упряма, чтобы с тобой бороться. Но ты должна понимать, что ему тоже будет грозить опасность. Кто-нибудь да захочет убрать его с дороги, как флаг демократии, которой в анкийском мире не место.

— Летти, будь осторожна, — Ривка остановилась и заозиралась по сторонам. — Твои слова опрометчивы, а везде есть уши. Кто-нибудь может не так понять и решит, что ты угрожаешь мне. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Та просто кивнула и попрощалась, отправившись на этаж, где располагался управление по связям с общественностью.

— Улыбайся, или все решат, что ты вовсе не рада предстоящей свадьбе, — в приказном тоне шепнул Александр.

— Я просто очень устала со всей этой подготовительной беготней, — Ривка слегка ссутулилась, но Александр ненавязчиво крепче прижал прохладную ладонь к ее голой спине, вынудив выпрямиться. — Добрый вечер, министр Энгельс, — Ривка протянула руку министру образования из клана Энки, намеренно демонстрируя крупный бриллиант на пальце.

— Канцлер, вы просто ослепительны! Поздравляю с помолвкой! — чрезмерно громко сказал мужчина, облик которого имел мало общего с внешностью анкийцев, которые славились своей статью; не в пример им, он был приземист и даже имел изрядное брюшко, а розоватые щеки могли дать представление о пристрастии министра к алкоголю.

Ривка искренне поблагодарила Энгельса, который, по правде говоря, нравился ей больше остальных министров. Его слово на совете было редким, он не вступал в перепалки, а если такое случалось, то его аргументированные и емкие реплики заставляли остальных задумываться. Невзирая на не всегда серьезный вид, Энгельс был не менее хитер, нежели остальные, а видом его можно было лишь обмануться.

— У меня слишком открытое платье, — сказала Ривка, бросив взгляд вниз на пышную юбку, рваным шелком телесного цвета спускающуюся поверх белеющего подъюбника.

— Оно вовсе не открытое, — сообщил Александр. — Просто оно идентично цвету твоей кожи и поэтому тебе кажется, что ты голая. Прекрати нервничать.

Ривка с шумом выпустила воздух и улыбнулась следующему гостю, подошедшему для приветствия и для того, чтобы посмотреть на будущего мужа канцлера.

— Прекрасный союз, канцлер МакГрегор, вы отлично смотритесь вместе. Признаться, я не удивлен, что вы, натура страстная, выбрали брак по любви, а не по расчету, — ни капли не лукавя, прокомментировал владелец киберкорпорации «Анкитек Дайнемикс», плодами которой пользовались не только анкийцы, но и люди. — Жаль, конечно, что вы не дали шанса кому-то другому.

— Спасибо, мистер Буджардини …, — рукопожатие плавно превратилось в галантный, но слишком долгий поцелуй руки — более того, по правилам этикета его губы не должны были касаться кожи, но, тем не менее, Ривка почувствовала их и едва сдержала возмущение.

— Альберт Буджардини, — представился он, наконец, протянув ладонь Александру и подмигнув ему. — Рад познакомиться с тем, кому удалось завладеть сердцем нашего прекрасного канцлера.

Благодаря ослепительной южной внешности с куршевельским загаром и белыми зубами, Альберт был до ужаса приторным, и поначалу его слова можно было счесть саркастичными или заискивающими, но Ривка, ведя дела с этим человеком, уже успела понять, что подобная манера поведения была свойственна ему и в менее формальной обстановке. Она быстро смекнула, что он голубоват, аки утреннее Тель-Авивское небо.

— Страстный характер, значит, — едва шевеля губами, произнес Александр, вызвав скептичный взгляд суженой.

— Пойдем за стол, кажется, я устала от долгих разговоров. А ведь за целый вечер мы поздоровались едва ли с половиной. Но, несомненно, то, как Альберт заигрывал с тобой, было забавно, — Ривка спрятала пару смешков за ладонью.

— Ну, если веселье подобного рода лечит твои нервы, то наслаждайся, — он подцепил пару бокалов шампанского и, дождавшись, пока Ривка осушит половину, сопроводил ее к ближайшему к сцене столу.

Со сцены тягуче лилась негромкая мелодия незнакомой романтической песни в исполнении какой-то популярной анкийской певицы, что совершенно не мешало общению гостей. Ривка кивнула Дане, пришедшей на прием, что удивительно, с сыном министра Бараката, служившим в магистрате, подобно отцу, представителю клана Анкиа.