Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7911
— Достаточно просто звать по имени.
— Это недопустимо и принижает ваш статус, — встряла Новак, в упор глядя на нее с осуждением; короткая прядь выбеленных волос выбилась из прически и теперь падала на лоб.
— И что вы предлагаете? На собрании кое-кто пытается звать меня госпожой, но даже слугам в Малакате я не позволяла подобного. Мы живем в современном обществе.
Новак задумалась. Обстановка в кабинете Коскинена стала более расслабленной, и даже тикающие антикварные часы на стене перестали раздражать.
— Мисс МакГрегор будет достаточно, — вынесла свой вердикт Ривка, и посмотрела на Коскинена требовательным взглядом. — Через два часа у меня рандеву с Энгельсом, министр, прошу вас начать немедленную подготовку к военным действиям, если таковые понадобятся. Вам придется мобилизовать все имеющиеся силы.
— Вы собрались к Энгельсу, я не ослышался? — пропустил он мимо ушей ее приказ. — Вы хотите приплести и его?
— Именно, — подтвердила Ривка.
— Вы серьезно? — он несказанно удивился. — Клан Энки никогда не пойдет за отпрыском Нинурты и Инанны. Чушь несусветная!
— Только в моих силах изменить его лояльность, — не теряя уверенности в голосе ответила она, ведь у нее просто не было выбора. — Ангела, думаю, ваше присутствие вряд ли поможет мне в переговорах с ним…
Каир. Беспокойная египетская столица, несколькими годами ранее погрязшая в революции и, наконец, освободившаяся от тирании бесчестного лидера, ушедшего в отставку зимой две тысячи одиннадцатого. За ярким туристическим фасадом Каира скрывается нищета и мусор, но, как и в других городах, присутствуют фешенебельные кварталы с дорогими отелями, и именно на крышу одного из таких отелей и приземлился с виду обыкновенный вертолет, которыми анкийцы пользовались в черте человеческих городов. Пентхаус Энгельса находился как раз в одном из таких отелей, сетью которых по всему миру он владел. Энгельс, в отличие от Коскинена, не встречал ее с вертолета, и Ривке сразу это не понравилось.
Он предстал перед ней в свободной позе на диване, попивающим виски из отвратительного хрустального бокала. Обстановка его апартаментов являла собою приторное рококо, показушная изысканность интерьера, перегруженного объемными орнаментами, начала резать глаз с первых секунд, но Ривка изобразила подлинное восхищение и даже остановилась у расписной вазы.
— Поразительно, такое впечатление, что я не в Египте, а в Версале! — она давно распознала в Энгельсе некое пристрастие к этому стилю — чего стоили его карманные золотые часы с искусной резьбой на крышке и довольно винтажный, но маловатый министру сюртук, который иной раз норовил выстрелить пуговицами во всякого, кто окажется в радиусе двух метров.
— Да, именно к такому сравнению я и стремился, канцлер МакГрегор, — вроде бы расслабленный действием алкоголя, Энгельс был настроен добродушно. — Виски будете?
Ривка заметила в углу комнаты клавир и не удивилась бы, узнав, что данному инструменту более трехсот лет.
— Да, пожалуй, — она присела на диван, буквально заваленный подушками всевозможных бледных расцветок, и едва не утонула в них.
— Итак, что же привело вас в мою скромную обитель? — наблюдая за тем, как янтарная жидкость наполняет стакан, спросил Энгельс. — Не слишком часто я удостаивался вашего внимания.
— Полагаю, последней реформы в образовании еще во времена моей учебы в Нью-Бабили было достаточно. Она ведь распространилась и на высшие учебные заведения? — начала Ривка с непринужденной беседы.
— Верно. Но вы ведь не реформы обсуждать пришли? — без сомнений пошел в атаку он. — И полагаю, что с образованием ваш визит в принципе особо не связан, а, скорее, с тем, что вы, прошу прощения, ляпнули на совете министров, — его не менее сладкий, чем весь интерьер, голос начал раздражать. — Вижу, я попал в самую точку, — он многозначительно посмотрел на Ривку, которую выдала напряженная рука, лежащая на одной из подушек, заменившей ей подлокотник.
— От вас сложно что-то утаить, министр Энгельс.
— Прошу, зовите меня просто Амадей, мы ведь с вами в неформальной обстановке.
— Что ж, это даже упростит разговор.
— Итак, Ребекка, на фоне того, что скоро нас посетят нибируанцы, ваша ошибка может и не выглядит столь чудовищной, однако, смею заметить, что клан Анкиа надолго ее запомнит.
— Но, позвольте, — в его же манере начала Ривка, вовсе не собираясь оправдываться, — ошибку совершила не я, а клан Анкиа, который под видом баз строил металлургические заводы, — не стала она упоминать имя самого Александра, отдавшего этот приказ. — Это почему-то прошло в стороне от меня, канцлера и, полагаю, может стать подсудным делом.
Энгельс расхохотался, держась за изрядное брюшко.
— Врахнос — ваш закон, а над ним стоит Анкиа. Давайте не будем юлить, ведь вы бы не пришли ко мне, если бы не получили подтверждающих сведений от самого господина.
— Это недопустимо и принижает ваш статус, — встряла Новак, в упор глядя на нее с осуждением; короткая прядь выбеленных волос выбилась из прически и теперь падала на лоб.
— И что вы предлагаете? На собрании кое-кто пытается звать меня госпожой, но даже слугам в Малакате я не позволяла подобного. Мы живем в современном обществе.
Новак задумалась. Обстановка в кабинете Коскинена стала более расслабленной, и даже тикающие антикварные часы на стене перестали раздражать.
— Мисс МакГрегор будет достаточно, — вынесла свой вердикт Ривка, и посмотрела на Коскинена требовательным взглядом. — Через два часа у меня рандеву с Энгельсом, министр, прошу вас начать немедленную подготовку к военным действиям, если таковые понадобятся. Вам придется мобилизовать все имеющиеся силы.
— Вы собрались к Энгельсу, я не ослышался? — пропустил он мимо ушей ее приказ. — Вы хотите приплести и его?
— Именно, — подтвердила Ривка.
— Вы серьезно? — он несказанно удивился. — Клан Энки никогда не пойдет за отпрыском Нинурты и Инанны. Чушь несусветная!
— Только в моих силах изменить его лояльность, — не теряя уверенности в голосе ответила она, ведь у нее просто не было выбора. — Ангела, думаю, ваше присутствие вряд ли поможет мне в переговорах с ним…
Каир. Беспокойная египетская столица, несколькими годами ранее погрязшая в революции и, наконец, освободившаяся от тирании бесчестного лидера, ушедшего в отставку зимой две тысячи одиннадцатого. За ярким туристическим фасадом Каира скрывается нищета и мусор, но, как и в других городах, присутствуют фешенебельные кварталы с дорогими отелями, и именно на крышу одного из таких отелей и приземлился с виду обыкновенный вертолет, которыми анкийцы пользовались в черте человеческих городов. Пентхаус Энгельса находился как раз в одном из таких отелей, сетью которых по всему миру он владел. Энгельс, в отличие от Коскинена, не встречал ее с вертолета, и Ривке сразу это не понравилось.
Он предстал перед ней в свободной позе на диване, попивающим виски из отвратительного хрустального бокала. Обстановка его апартаментов являла собою приторное рококо, показушная изысканность интерьера, перегруженного объемными орнаментами, начала резать глаз с первых секунд, но Ривка изобразила подлинное восхищение и даже остановилась у расписной вазы.
— Поразительно, такое впечатление, что я не в Египте, а в Версале! — она давно распознала в Энгельсе некое пристрастие к этому стилю — чего стоили его карманные золотые часы с искусной резьбой на крышке и довольно винтажный, но маловатый министру сюртук, который иной раз норовил выстрелить пуговицами во всякого, кто окажется в радиусе двух метров.
— Да, именно к такому сравнению я и стремился, канцлер МакГрегор, — вроде бы расслабленный действием алкоголя, Энгельс был настроен добродушно. — Виски будете?
Ривка заметила в углу комнаты клавир и не удивилась бы, узнав, что данному инструменту более трехсот лет.
— Да, пожалуй, — она присела на диван, буквально заваленный подушками всевозможных бледных расцветок, и едва не утонула в них.
— Итак, что же привело вас в мою скромную обитель? — наблюдая за тем, как янтарная жидкость наполняет стакан, спросил Энгельс. — Не слишком часто я удостаивался вашего внимания.
— Полагаю, последней реформы в образовании еще во времена моей учебы в Нью-Бабили было достаточно. Она ведь распространилась и на высшие учебные заведения? — начала Ривка с непринужденной беседы.
— Верно. Но вы ведь не реформы обсуждать пришли? — без сомнений пошел в атаку он. — И полагаю, что с образованием ваш визит в принципе особо не связан, а, скорее, с тем, что вы, прошу прощения, ляпнули на совете министров, — его не менее сладкий, чем весь интерьер, голос начал раздражать. — Вижу, я попал в самую точку, — он многозначительно посмотрел на Ривку, которую выдала напряженная рука, лежащая на одной из подушек, заменившей ей подлокотник.
— От вас сложно что-то утаить, министр Энгельс.
— Прошу, зовите меня просто Амадей, мы ведь с вами в неформальной обстановке.
— Что ж, это даже упростит разговор.
— Итак, Ребекка, на фоне того, что скоро нас посетят нибируанцы, ваша ошибка может и не выглядит столь чудовищной, однако, смею заметить, что клан Анкиа надолго ее запомнит.
— Но, позвольте, — в его же манере начала Ривка, вовсе не собираясь оправдываться, — ошибку совершила не я, а клан Анкиа, который под видом баз строил металлургические заводы, — не стала она упоминать имя самого Александра, отдавшего этот приказ. — Это почему-то прошло в стороне от меня, канцлера и, полагаю, может стать подсудным делом.
Энгельс расхохотался, держась за изрядное брюшко.
— Врахнос — ваш закон, а над ним стоит Анкиа. Давайте не будем юлить, ведь вы бы не пришли ко мне, если бы не получили подтверждающих сведений от самого господина.
Страница 55 из 169
