Исход земной цивилизации. Война

Ривка собиралась насладиться обществом Александра и посмеяться вместе с ним по поводу бредовой идеи брака с Джеком Муром…

Мама. Мама была для нее важнее всех забот в Бад-Тибира, и редкие встречи с ней навевали непрошенные слезы, вот и сейчас, приехав на шабат в неизменно любимую семью, пускай они до сих пор и скрывали от Ривки факт ЭКО, она испытывала лишь щемящую благодарность за беззаботные двадцать семь лет жизни. Но каково было удивление, когда, зайдя на порог и бросив ключи от порше на столик в прихожей, Ривка увидела отца, с которым в последний раз встречалась только полгода назад, еще до инаугурации. Когда-то она считала, что у нее его улыбка — ведь так внушали ей с самого детства, вот и сейчас его ямочки казались родными, словно она видела их каждое утро в зеркале.

— Папа… — она бросила сумочку прямо на пол и нырнула в его теплые объятия.

— Шабат шалом, Бекка, — он прижал ее к себе, и вряд ли можно было хоть на миг решить, что это объятия неродного человека.

Ах, как давно она не слышала подобного сокращения своего имени, звучавшего только из уст отца и когда-то Алестера. Джонатан, хотя родился и вырос в семье протестантов, в бога не верил, но не имел ничего против еврейских традиций своей бывшей жены, как и против иудейских традиций как таковых. Он искренне сочувствовал нации, пережившей холокост и любил Хануку и другие еврейские праздники.

— Дай посмотрю на тебя, — он прицельно чмокнул ее в лоб и взял за руки, отстранившись. — Ты все так же прекрасна, милая, — в его словах лучилось тепло, и глаза Ривки заблестели от слез. — Ну чего ты? Всё в порядке.

— Я просто очень скучала, па, — она нежно улыбнулась, растроганная его присутствием. — Почему ты не позвонил, не сказал, что приедешь?

Она посмотрела на довольную мать, явно ставшую участницей заговора. Давний развод не мешал им поддерживать дружеские отношения, однако Джонатан со времени переезда Ривки и Яэль в Израиль впервые был у них дома. Лишь только дедушка немного отстраненно, но с пониманием относился к присутствию бывшего зятя в семье. Он не испытывал к нему тёплых чувств и винил в разводе только его.

— Хотел сделать сюрприз.

— Ривка, мы уже очень давно не видели Александра, точнее, больше полугода, — заметила Яэль. — Я видела заметку, что он представил новый продукт на конференции в Барселоне. Он сейчас в Испании?

— Всё верно, мама, — подтвердила Ривка небольшую ложь, и Яэль сощурилась с подозрением.

— Вы расстались? — уточнила она, подождав, пока дочь займет место напротив нее за столом.

— С чего ты взяла?

— Ребекка, никакой конференции в Барселоне не было.

Ривка поперхнулась воздухом и с недовольством взглянула на мать.

— Опять эти твои игры?

— Александр уже давно превратился в призрака, иначе он здесь и сейчас сидел бы за этим столом, — она указала на пустую тарелку справа от тарелки дочери, конечно же, приготовленную для дорогого зятя. — Почему ты не хочешь рассказать мне?

— Кто такой Александр? — как бы между прочим поинтересовался Джонатан, помогая Яэль поставить на стол кастрюлю с брокколи.

— Молодой человек Ривки, которого я ни разу не видел, — ответил дедушка. — Похоже, только Яэль с ним и знакома.

— Дедушка, я говорила, что он очень занят и постоянно пропадает в командировках, — Ривка и сама не знала почему поддерживает легенду, хотя совсем недавно они с Александром решили, что пора сказать ее родителям, что они расстались… но ведь на самом деле они уже почти год вместе. — Папа, Александр… если бы ты сказал, что приедешь, возможно, ему бы удалось вырваться.

— Как долго вы вместе?

— Около девяти месяцев.

— И ты не рассказала мне об этом полгода назад, когда была в Англии? — светлые брови отца сдвинулись. — Очень подозрительно. Кем он работает?

— Владелец фармацевтической компании раз в пять больше нашей, — вклинилась Яэль.

— Не перебивай, пожалуйста, — не глядя на нее, попросил Джонатан, решив выглядеть строгим главой семьи. — Сколько ему лет?

— Тридцать девять, папа, — напряженно ответила Ривка, выдерживая допрос.

— Он любит тебя?

— Несомненно.

— А ты его?

— Естественно.

— Когда собираетесь пожениться?

— Мы еще не думали об этом.

— Ему пора бы…

— Мы сами разберемся, — за время работы канцлером сдержанности Ривка так и не научилась. — Папа, прошу, прекрати, я чувствую себя заключенной на допросе.

— Чур я плохой полицейский! — попробовала разрядить обстановку Яэль.

— И я плохой, — вклинился дедушка, но в его голосе, в отличии от голоса матери, не звучало шутки.

Ривка почувствовала вибру браслета и ткнула на дисплей, увидев там всего лишь два слова в приказном тоне: «открой дверь».

— Вау, классный девайс, — внезапно перевел тему Джонатан, безумно любивший всякие электронные примочки.