Исход земной цивилизации. Война

Но теперь каждый, и стар, и млад, во всех уголках Земли будет знать ее лицо, и нет смысла отрицать, что жизнь круто изменится. В очередной раз.

Рассуждая о личном пространстве, Ривка понимала, что теперь они с Александром будут лишены этой привилегии в полной мере, и лишь только в Малакате смогут чувствовать себя спокойно — и то, пока не прибудут нибируанцы, чей визит можно ожидать в любую секунду. Александр был уверен, что они не развернут войну до выяснения обстоятельств, поэтому рассчитывал на встречу с их представителями. Космические базы Лахму и Земли работали в режиме повышенной боевой готовности, денно и нощно сканируя диапазоны всех частот в ожидании сигнала. Также были мобилизованы и спутники НАСА.

Ривка глядела в окно роллс-ройса, словно прощаясь с привычным ей беззаботным миром. На перекрестке Алленби и Ротшильда у уличной кафешки, подобной той, где подавали ее любимое блюдо с лососем и рисом, в теньке, попивая воду, ворковали два велосипедиста — парень с девушкой. Мимо них, словно таракан, перебирая микроскопическими лапами по тротуару, в руки хозяину бежал чихуахуа. Ривка, всегда считающая мелких собак маленькими тявкающими ничтожествами, внезапно расплылась в умиленной улыбке. Вещи, которых она никогда не замечала или вещи, которые обычно раздражали ее, как незалатанные дыры на велосипедной дорожке Ротшильда или неказистые граффити на полуразрушенных стенах маленьких улочек Тель-Авива, внезапно обрели новый смысл — запах воспоминаний. Теперь она не сможет пройтись незамеченной по Дизенгофф. Ривка всегда ловила на себе взгляды мужчин, как высокая, стройная и ухоженная блондинка, но теперь уж точно не останется равнодушных — ее будут ненавидеть, осуждать, бояться и даже боготворить буквально все, и теперь во всем мире не найдется уголка, где она сможет спрятаться от посторонних глаз…

— Бруно, пробка до Рамат-Гана? — осведомилась Ривка, устав наблюдать за снующими по улицам людьми.

— Да, мэм, минут на двадцать мы тут застряли, — сообщил спокойно итальянец из ее охраны, который, невзирая на страстность своей нации, был многим спокойнее остальных телохранителей.

— Я прогуляюсь до шоссе, — сообщила она, и двери, как по команде, разблокировались, будто только по одному кивку шофера.

Невыносимая июльская жара забиралась под блузку, но Ривка с уверенностью сменила автомобиль с кондиционером на шумную, знойную улицу. Она хотела бы сохранить воспоминания о временах, когда на нее смотрели, как на простого человека, поэтому с улыбкой цокала каблуками по пешеходной дорожке, упиваясь тем, что люди не обращают на нее особого внимания, считая ее лишь офисным планктоном, выбравшимся на ланч из соседнего бизнес-центра. Вибранул браслет, и на нем высветилось сообщение, что Александр будет ждать в кабинете к назначенному времени, и сказка ностальгии и сладостных воспоминаний растворилась, оставив лишь налет досады. Она успела взять свежевыжатый сок в ларьке по дороге, поймав улыбку продавца и чувствуя, что никогда не будет готова к такой ноше, как всеобщая известность.

— Ривка? — Бен увидел ее, стоящую возле светофора у торгового центра Азриэли и будто не решающуюся перейти дорогу, когда загорелся зеленый. — Ты что тут делаешь, разве ты уже не должна быть в Бад-Тибира?

Он сделал шаг навстречу и по привычке чмокнул ее в щеку, словно и забыв, что такое проявление дружбы уже неуместно по отношению к ней, как к жене господина этого мира. Взгляд ее на миг обратился куда-то вправо, в нем читался какой-то сигнал, явно адресованный не ему, возможно, телохранителям, но Бен среди окружающих людей не заметил знакомых лиц. Вероятно, парни из ее охраны просто терялись в опускающихся сумерках.

— Я пока туда не собираюсь, — она улыбнулась во всю ширь и, тронув небольшой наушник, видимо, для связи с охраной, продолжила: — Привет, не ожидала тебя здесь увидеть.

— Ага, практически напротив моего дома, — он кивнул в сторону зеркальной высотки через улицу от них; на светофоре для пешеходов загорелся красный и машины лениво тронулись с места, не развивая большой скорости. — Мне казалось, через пятнадцать минут у вас с Александром должен быть важный телеэфир, который покажут на весь мир. А ты здесь?

— Так это же запись, — протянула она, чуть нахмурив брови.

— А Александр? Где он? — Бен с подозрением на всякий случай оглядел улицу, совершенно не желая очередного сюрприза с его появлением.

— Занят.

— Понятно, так что ты забыла в Рамат-Гане? — он не мог поверить, но искренне надеялся, что Ривка здесь из-за него; она, вероятно, была сильно истощена последними приготовлениями к обнародованию анкийского мира и нуждалась в ком-то, кому могла довериться. — Пойдем ко мне, думаю, что через пятнадцать минут тебе вряд ли стоит находиться на улице.

Она чуть запоздало кивнула, видимо, ничего не соображая после тяжелого дня. Взгляд ее казался каким-то отрешенным и пустым.