Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7938
— Ты в порядке? — он невольно приобнял ее за плечи, но она посмотрела с непониманием и, возможно, враждебностью. — Прости, я, наверное, не должен так делать.
— Ничего, — она удержала его руку на плече и мягко улыбнулась, позволив перевести себя через улицу к шлагбауму, за которым скрывалось несколько идентичных стеклянных башен.
Он неотрывно смотрел на молчаливую Ривку в лифте, которая, понуро опустив голову, думала о чем-то своем.
— Ты оставила охрану на улице… — внезапно произнес Бен, и она обратила на него резкий подозрительный взгляд. — Просто хотя бы одного бы у двери оставила, — пояснил он, не понимая, почему вдруг почувствовал себя виноватым.
Бен зачесал волосы пальцами назад, взглянув в зеркало на лестничной клетке и, всунув ключ, быстренько отворил дверь квартиры, приглашающе встав возле.
— Я бы еще раз спросил: в порядке ли ты, Ривка, но, боюсь очередного грозного взгляда.
— Я просто немного устала, — ответила она, скользнув в квартиру.
— Давно ты не была у меня в гостях, — неожиданно вспомнил он. — Уже больше полутора лет.
— Я не должна здесь находиться? — ее бровь непроизвольно дернулась вверх, но затем слегка ироничное выражение лица сменилось новой улыбкой, которую она нацепила просто потому, что должна была.
— Смотря сколько тебе дозволяет муж.
Бену, конечно же, было плевать на его мнение, но было не плевать ей, однако если бы были проблемы, она бы тут не сидела. Хотя с другой стороны, возможно, после записи эфира у них с Анкиа могла произойти некая ссора, которая и заставила ее приехать к нему.
Она вошла в гостиную и присела на диван. Бен, захватив пульт от телевизора с журнального столика, щелкнул новостной канал, на котором рассказывали об очередном религиозном событии в Иерусалиме.
— Муж… — протянула она. — У тебя есть выпить?
— Обижаешь, — он немного расслабился, понимая, что ей, находящейся в стрессе, просто нужна небольшая доза алкоголя, чтобы прийти в норму. — Тебе как обычно?
Она просто кивнула и отвернулась к телевизору, приняв более непринужденную позу и углубившись в новости. Бен плеснул джина в крупные квадратные стаканы, разбавил ледяным тоником и бросил пару лимонных долек. Ривка, должно быть, не на шутку напугана происходящим и с практически осязаемой тревогой ждет специального выпуска новостей.
Бен едва успел занять кресло возле нее, вручив стакан, когда на экране возникла заставка израильских новостей, которой с ужасом и трепетом ждали все анкийцы в мире. Пока геометрические фигуры сменяли друг друга, постепенно складываясь в израильский флаг, Ривка не произнесла ни слова и тогда Бен осмелился пересесть к ней на диван и положить ладонь на ее запястье.
— Всё будет хорошо, — сказал он, хотя понимал, что его слова были всего лишь глупой поддерживающей ложью.
— Я знаю, — ответила она так тихо, словно звук ее голоса доносился из другой комнаты.
Пальцы Бена окрепли на ее руке, когда на экране появилась знакомая ведущая новостей, сообщившая о срочном обращении премьер-министра Израиля. Авиэль Элияху, седовласый мужчина со смуглой кожей, предстал перед телезрителями в скованной позе — пальцы сцеплены на столе замком, напряженные плечи, а вместо губ — тонкая прямая линия. Он был хмур и серьезен как никогда раньше, не в силах скрыть отношение к происходящему.
— Добрый вечер, уважаемые израильтяне, — начал он со стандартной фразы, подобные которой сейчас звучали из уст лидера каждой страны в мире, — сегодняшний срочный эфир имеет жизненно важное значение — историческое значение для всех нас, которое перевернет нашу привычную жизнь. Как вы успели заметить, все военные действия между нами и соседними государствами были прекращены в течение последней недели, а также были заключены мирные соглашения, — казалось бы, факт, известный каждому израильтянину, должен был звучать позитивно, ведь наконец-то завершились все политические распри между мусульманами и евреями, но голос Элияху звучал заупокойно, готовя соотечественников к устрашающим новостям. — По всему миру произошли урегулирования политических конфликтов и снятие санкций, но с прискорбием должен сообщить, что это лишь предпосылка к проблеме, которая коснется каждого человека на Земле. Сегодняшний день будет ознаменован началом новой эры, переворотом в истории, который застигнет врасплох каждую страну…
Ривка была похожа на изваяние, она сидела неподвижно и тихо, вникая в речь президента Израиля, точно слово в слово не знала его следующие слова, а также собственную речь и речь Александра.
— … Мы должны быть сильными, мы должны не терять нашу веру, что бы ни случилось. — О какой вере идет речь Бен не очень-то понял. — Десять дней назад лидеры основных государств присутствовали на судьбоносной встрече с высшим земным правительством, называющим себя Анкийским Государством, о существовании которого никто не подозревал ранее, — Элияху на миг остановился, давая возможность телезрителям осознать сказанное.
— Ничего, — она удержала его руку на плече и мягко улыбнулась, позволив перевести себя через улицу к шлагбауму, за которым скрывалось несколько идентичных стеклянных башен.
Он неотрывно смотрел на молчаливую Ривку в лифте, которая, понуро опустив голову, думала о чем-то своем.
— Ты оставила охрану на улице… — внезапно произнес Бен, и она обратила на него резкий подозрительный взгляд. — Просто хотя бы одного бы у двери оставила, — пояснил он, не понимая, почему вдруг почувствовал себя виноватым.
Бен зачесал волосы пальцами назад, взглянув в зеркало на лестничной клетке и, всунув ключ, быстренько отворил дверь квартиры, приглашающе встав возле.
— Я бы еще раз спросил: в порядке ли ты, Ривка, но, боюсь очередного грозного взгляда.
— Я просто немного устала, — ответила она, скользнув в квартиру.
— Давно ты не была у меня в гостях, — неожиданно вспомнил он. — Уже больше полутора лет.
— Я не должна здесь находиться? — ее бровь непроизвольно дернулась вверх, но затем слегка ироничное выражение лица сменилось новой улыбкой, которую она нацепила просто потому, что должна была.
— Смотря сколько тебе дозволяет муж.
Бену, конечно же, было плевать на его мнение, но было не плевать ей, однако если бы были проблемы, она бы тут не сидела. Хотя с другой стороны, возможно, после записи эфира у них с Анкиа могла произойти некая ссора, которая и заставила ее приехать к нему.
Она вошла в гостиную и присела на диван. Бен, захватив пульт от телевизора с журнального столика, щелкнул новостной канал, на котором рассказывали об очередном религиозном событии в Иерусалиме.
— Муж… — протянула она. — У тебя есть выпить?
— Обижаешь, — он немного расслабился, понимая, что ей, находящейся в стрессе, просто нужна небольшая доза алкоголя, чтобы прийти в норму. — Тебе как обычно?
Она просто кивнула и отвернулась к телевизору, приняв более непринужденную позу и углубившись в новости. Бен плеснул джина в крупные квадратные стаканы, разбавил ледяным тоником и бросил пару лимонных долек. Ривка, должно быть, не на шутку напугана происходящим и с практически осязаемой тревогой ждет специального выпуска новостей.
Бен едва успел занять кресло возле нее, вручив стакан, когда на экране возникла заставка израильских новостей, которой с ужасом и трепетом ждали все анкийцы в мире. Пока геометрические фигуры сменяли друг друга, постепенно складываясь в израильский флаг, Ривка не произнесла ни слова и тогда Бен осмелился пересесть к ней на диван и положить ладонь на ее запястье.
— Всё будет хорошо, — сказал он, хотя понимал, что его слова были всего лишь глупой поддерживающей ложью.
— Я знаю, — ответила она так тихо, словно звук ее голоса доносился из другой комнаты.
Пальцы Бена окрепли на ее руке, когда на экране появилась знакомая ведущая новостей, сообщившая о срочном обращении премьер-министра Израиля. Авиэль Элияху, седовласый мужчина со смуглой кожей, предстал перед телезрителями в скованной позе — пальцы сцеплены на столе замком, напряженные плечи, а вместо губ — тонкая прямая линия. Он был хмур и серьезен как никогда раньше, не в силах скрыть отношение к происходящему.
— Добрый вечер, уважаемые израильтяне, — начал он со стандартной фразы, подобные которой сейчас звучали из уст лидера каждой страны в мире, — сегодняшний срочный эфир имеет жизненно важное значение — историческое значение для всех нас, которое перевернет нашу привычную жизнь. Как вы успели заметить, все военные действия между нами и соседними государствами были прекращены в течение последней недели, а также были заключены мирные соглашения, — казалось бы, факт, известный каждому израильтянину, должен был звучать позитивно, ведь наконец-то завершились все политические распри между мусульманами и евреями, но голос Элияху звучал заупокойно, готовя соотечественников к устрашающим новостям. — По всему миру произошли урегулирования политических конфликтов и снятие санкций, но с прискорбием должен сообщить, что это лишь предпосылка к проблеме, которая коснется каждого человека на Земле. Сегодняшний день будет ознаменован началом новой эры, переворотом в истории, который застигнет врасплох каждую страну…
Ривка была похожа на изваяние, она сидела неподвижно и тихо, вникая в речь президента Израиля, точно слово в слово не знала его следующие слова, а также собственную речь и речь Александра.
— … Мы должны быть сильными, мы должны не терять нашу веру, что бы ни случилось. — О какой вере идет речь Бен не очень-то понял. — Десять дней назад лидеры основных государств присутствовали на судьбоносной встрече с высшим земным правительством, называющим себя Анкийским Государством, о существовании которого никто не подозревал ранее, — Элияху на миг остановился, давая возможность телезрителям осознать сказанное.
Страница 77 из 169
