Исход земной цивилизации. Война

Тело предавало Бена, и он прекрасно знал, что не в силах противостоять своему влечению. Он был слаб перед ней и абсолютно не способен к сопротивлению. Ривка видела это, и треклятый эфир почему-то перевернул ее сознание, пускай она и пожалеет о своих ошибках в будущем, но Бен уж точно жалеть не станет. Это шанс для него ощутить ее близость, вложить в нее все запрятанные в долгий ящик чувства, прикрывавшиеся дружбой. Любить ее, жену Анкиа, было унижением, но Бен едва ли мог трезво мыслить, когда она касалась его. И он сделал единственное, чего на тот момент требовало его сердце и разум — он притянул ее к себе и поцеловал со всей страстью, которую так долго сдерживал. Она отвечала на его поцелуи еще более яростно, вцепившись ногтями в его спину, когда оказалась сверху, желая ощутить его возбуждение, вобрать его любовь полностью.

Шов футболки громко треснул, когда он буквально сдернул ее через голову, чтобы поскорее вернуться к поцелую. Словно в тисках сжимая ее талию, Бен не думал, что может причинить боль, но она, похоже, была не против. Ее блузка с глубоким вырезом, открывавшим одно плечо, уже валялась на полу. Ривка была без бюстгальтера в столь жаркий день, но ее неистовое желание приступить к активным действием не позволило насладиться красотой и симметрией ее небольшой, упругой груди.

Бен, не разрывая поцелуя, поднял ее на руки, желая принять горизонтальное и более удобное положение, чего жесткий диван в гостиной не позволял.

— Что ты со мной творишь? — прошептал он, на миг отстранившись, чтобы стянуть с нее шаровары, под которыми, на удивление, тоже не оказалось нижнего белья.

Она только улыбнулась. Чуть растрепанная и раскрасневшаяся от его поцелуев, Ривка выглядела еще более желанной, а новая улыбка, тронувшая ее губы, словно подстегивала к незамедлительному продолжению. Она позволила ласкать себя языком, выгибаясь навстречу и запрокидывая голову, и как всегда была невероятно раскованна и податлива, даже более того, она еще никогда так не стонала, доказывая, что тоже скучала, по крайней мере, об этом говорило ее тело. Бен едва ли когда-то наедине с ней мог ощущать подобное всепоглощающее желание, но, скорее всего, виною тому было ожидание, когда же он снова сможет коснуться своей совершенной женщины, ставшей недоступной супругой ненавистного Александра.

Она уснула крепким сном, разрешив себя обнять и, похоже, не подумав о том, что дома ее могут ждать. Бен не был уверен, согласен ли выполнять роль второго мужчины, любовника, да и прекрасно понимал, что она завтра проснется и тут же, трусливо поджав хвост, сбежит, оставив его в гнетущем одиночестве, но сейчас тепло ее тела было предназначено лишь для него одного. И, засыпая, Бен думал, что не отступится от своей любви к ней и всегда будет продолжать борьбу…

… Он проснулся первым и, выбираясь из постели, чуть потревожил спящую Ривку, сменившую положение и откинувшую одеяло. Полоска солнечного света, пробивавшегося из-за штор, легла аккурат на ее грудь, а аккуратные маленькие соски создавали вытянутые тени. Наверное, мир уже потихоньку сходил с ума от ошеломляющих известий, но, выглянув в окно, Бен не обнаружил чего-то из ряда вон выходящего. Люди все так же стояли в пробках и спешили на работу, мир не перестал существовать, хотя наверняка не все пока осознали подобный удар. Самое интересное было впереди.

Индикатор телефона Бена, покоившегося на журнальном столике в гостиной, синим огоньком мерцал, оповещая о пропущенном вызове. Потянувшись и улыбнувшись пустоте, он разблокировал экран и обнаружил, что звонила мать. Еще вчера она говорила что-то о должности младшего заместителя министра Коскинена, мечтая наделить единственного сына властью, а заодно и укрепиться самой. Бен бросил взгляд на приоткрытую дверь в спальню, думая про себя, что, работай он в Бад-Тибира, ему бы пришлось часто мелькать перед глазами Анкиа, и теперь, когда он только что переспал с его женой, это будет вряд ли уместно. Впрочем, подобные мысли не стерли довольной улыбки с его лица. Он, внутренне позлорадствовав, даже представил перекошенное лицо Александра, если бы тот узнал.

— Доброе утро, — бодренько поприветствовал он мать, дождавшись «алло» на том конце провода.

— Привет, и когда тебя ждать? Я вчера, кажется, ясно выразилась, что министр Коскинен весьма положительно отнесся к твоей кандидатуре. Ты нужен здесь, приезжай, — последовал требовательный приказ матери.

Бен усмехнулся, не настроенный на серьезные разговоры, он мечтал только о возвращении в постель, где спала его любимая женщина.

— Я говорил о том, что мне эта должность не подходит.

— Бен, в такое время о твоем «не подходит» не может быть и речи. И в упряжке высшей власти, поверь, будет тебе безопаснее и мне спокойнее, — она сделала паузу.

В трубке раздался чуть приглушенный голос ассистента матери — Даны О`Салливан:

— Мисс Новак, к вам канцлер.