Фандом: Гарри Поттер. Случайный выброс стихийной магии у трехлетнего Северуса и эклеры.
Добавить в моё избранное
16 мин, 54 сек 11679
Вместо нее осталась одна пластиковая рама, а ветка ближайшего каштана теперь преспокойно влезла внутрь помещения и тихо покачивалась от налетавшего ветра. Виновник же всего (в этом владелец кондитерской не сомневался ни на минуту) — этот сопливый мальчишка, — преспокойно стоял рядом и с довольным видом уплетал эклеры. Весь подбородок был вымазан кремом…
Вот и все, что он видел.
И это была правда. Такая же правда, как и то, что сам по себе владелец кондитерской был вовсе человек не злой и не жадный. Просто сегодня утром у него случился крайне неприятный разговор с женой, которая израсходовала раньше срока выданные ей на месяц деньги. И теперь просила выдать ей еще «немного», дабы она могла купить подарки племенникам. И это сейчас — когда муниципальные власти должны вот-вот поднять подходный налог! В общем, он ей отказал. Слово за слово — и они разругались, да так, что у владельца кондитерской до сих пор руки дрожали при одной только мысли о жене.
А тут еще и этот уродец!
Нет, просто так это оставлять нельзя — не то совсем обнаглеют.
— Я видел все, — повторил владелец кондитерской. — Это ваш пацан сделал.
— Да что сделал? — в разговор вмешался мужчина, который раньше тихо стоял рядом с крючконосым.
— Убрал стекло с витрины.
— Убрал стекло? Как это?
— Флин, да что ты в самом-то деле?! — вскипел Тобиас. — Разве не видишь, что это старый мудазвон!
Лицо владельца кондитерской пошло красными пятнами.
— Прекратите меня оскорблять! Немедленно! — прикрикнул он.
— А ты кончай нести всякую чушь!
— Здесь. Была. Витрина, — в бешенстве произнес владелец кондитерской, при этом яростно комкая фартук.
— Ну и где она теперь?
— У своего пацана спроси — где.
— Пошел ты знаешь куда?!
В это момент ребенок выглянул из-за отца и, запинаясь, произнес:
— Там пирожные… смотрел…
— Что — смотрел? — владелец кондитерской тут же перевел на него взгляд.
— Я не специально, — жалобно добавил ребенок.
— Сев, заткнись!
— А ну-ка, пусть говорит! — владелец кондитерской попытался обойти крючконосого мужчину и ухватить мальчишку за шиворот.
Не тут-то было — Тобиас круто повернулся и вновь загородил собой ребенка.
— Со мной сначала поговори!
— С тобой разговаривать абсолютно бесполезно.
— Ну так и вали…
— И уйду, — заявил владелец кондитерской уже более спокойно, — только заплати сначала.
— Черта с два!
— Витрина…
— Пошел ты с ней!
— Эклеры…
— Ах, эклеры! — Тобиас даже рассмеялся от досады. — Ах ты, старая сволочь! Я тебе сейчас эти эклеры знаешь куда засуну?!
— Тобиас, полегче, — Майкл Флин придержал его за плечо. — Люди же смотрят.
Тобиас повел плечом, сбрасывая руку, но Флин не унимался. Делать нечего — он обернулся…
Так и есть. Таращатся все кому не лень, начиная от пожилой парочки за столиком соседнего летнего кафе и заканчивая небольшой группой придурков-хиппи (вот кому делать нечего!) на противоположенной стороне улицы. Все качают головами, тихо переговариваются, какая-то женщина предлагает все-таки вызвать полицию — благо полицейский участок рядом. Даже эти ненормальные пацифисты о чем-то тихо спорят между собой, то и дело поглядывая в его сторону.
Владельца же кондитерской всеобщее внимание ничуть не смущало, наоборот — вселяло уверенность: раз люди на «его стороне», то и правда будет за ним.
— Ишь, сколько шума-то понаделали, — произнес он, почесывая затылок. — Заплатили б уже и…
— Сейчас-сейчас! — Тобиас рылся в карман, ища хоть какие-то деньги. — Сейчас, мать твою.
Дальше разговаривать не было никакого смысла — он швырнул под ноги смятую бумажку в пять фунтов. Владелец кондитерской только рассмеялся:
— Да вы мне на полсотни всего понаделали! Придется все-таки вызвать…
— Мне кажется, этого вполне достаточно, — к ним подошел пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седеющей бородкой и в каком-то странном балахоне.
«Неужели из этих хиппи? Ну сейчас начнется»… — только и успел подумать Тобиас, как другой пожилой господин с длинными волосами и в таком же странном балахоне обратился к нему:
— А вы ступайте. Все будет в порядке.
— Едва ли, — отозвался Тобиас, указывая на кондитера.
С ним что-то произошло: он вертел в руках пятифунтовую купюру, рассеяно оглядывался по сторонам и, казалось, никого не узнавал.
— Ступайте! — повторил незнакомец более настойчиво.
Странные они какие-то.
Тобиас еще раз обвел всех взглядом — хиппи также смотрели на него, словно чего-то ждали, а кондитер все вертел в руках пять фунтов.
Точно странные. Даже жутко от них стало.
Вот и все, что он видел.
И это была правда. Такая же правда, как и то, что сам по себе владелец кондитерской был вовсе человек не злой и не жадный. Просто сегодня утром у него случился крайне неприятный разговор с женой, которая израсходовала раньше срока выданные ей на месяц деньги. И теперь просила выдать ей еще «немного», дабы она могла купить подарки племенникам. И это сейчас — когда муниципальные власти должны вот-вот поднять подходный налог! В общем, он ей отказал. Слово за слово — и они разругались, да так, что у владельца кондитерской до сих пор руки дрожали при одной только мысли о жене.
А тут еще и этот уродец!
Нет, просто так это оставлять нельзя — не то совсем обнаглеют.
— Я видел все, — повторил владелец кондитерской. — Это ваш пацан сделал.
— Да что сделал? — в разговор вмешался мужчина, который раньше тихо стоял рядом с крючконосым.
— Убрал стекло с витрины.
— Убрал стекло? Как это?
— Флин, да что ты в самом-то деле?! — вскипел Тобиас. — Разве не видишь, что это старый мудазвон!
Лицо владельца кондитерской пошло красными пятнами.
— Прекратите меня оскорблять! Немедленно! — прикрикнул он.
— А ты кончай нести всякую чушь!
— Здесь. Была. Витрина, — в бешенстве произнес владелец кондитерской, при этом яростно комкая фартук.
— Ну и где она теперь?
— У своего пацана спроси — где.
— Пошел ты знаешь куда?!
В это момент ребенок выглянул из-за отца и, запинаясь, произнес:
— Там пирожные… смотрел…
— Что — смотрел? — владелец кондитерской тут же перевел на него взгляд.
— Я не специально, — жалобно добавил ребенок.
— Сев, заткнись!
— А ну-ка, пусть говорит! — владелец кондитерской попытался обойти крючконосого мужчину и ухватить мальчишку за шиворот.
Не тут-то было — Тобиас круто повернулся и вновь загородил собой ребенка.
— Со мной сначала поговори!
— С тобой разговаривать абсолютно бесполезно.
— Ну так и вали…
— И уйду, — заявил владелец кондитерской уже более спокойно, — только заплати сначала.
— Черта с два!
— Витрина…
— Пошел ты с ней!
— Эклеры…
— Ах, эклеры! — Тобиас даже рассмеялся от досады. — Ах ты, старая сволочь! Я тебе сейчас эти эклеры знаешь куда засуну?!
— Тобиас, полегче, — Майкл Флин придержал его за плечо. — Люди же смотрят.
Тобиас повел плечом, сбрасывая руку, но Флин не унимался. Делать нечего — он обернулся…
Так и есть. Таращатся все кому не лень, начиная от пожилой парочки за столиком соседнего летнего кафе и заканчивая небольшой группой придурков-хиппи (вот кому делать нечего!) на противоположенной стороне улицы. Все качают головами, тихо переговариваются, какая-то женщина предлагает все-таки вызвать полицию — благо полицейский участок рядом. Даже эти ненормальные пацифисты о чем-то тихо спорят между собой, то и дело поглядывая в его сторону.
Владельца же кондитерской всеобщее внимание ничуть не смущало, наоборот — вселяло уверенность: раз люди на «его стороне», то и правда будет за ним.
— Ишь, сколько шума-то понаделали, — произнес он, почесывая затылок. — Заплатили б уже и…
— Сейчас-сейчас! — Тобиас рылся в карман, ища хоть какие-то деньги. — Сейчас, мать твою.
Дальше разговаривать не было никакого смысла — он швырнул под ноги смятую бумажку в пять фунтов. Владелец кондитерской только рассмеялся:
— Да вы мне на полсотни всего понаделали! Придется все-таки вызвать…
— Мне кажется, этого вполне достаточно, — к ним подошел пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седеющей бородкой и в каком-то странном балахоне.
«Неужели из этих хиппи? Ну сейчас начнется»… — только и успел подумать Тобиас, как другой пожилой господин с длинными волосами и в таком же странном балахоне обратился к нему:
— А вы ступайте. Все будет в порядке.
— Едва ли, — отозвался Тобиас, указывая на кондитера.
С ним что-то произошло: он вертел в руках пятифунтовую купюру, рассеяно оглядывался по сторонам и, казалось, никого не узнавал.
— Ступайте! — повторил незнакомец более настойчиво.
Странные они какие-то.
Тобиас еще раз обвел всех взглядом — хиппи также смотрели на него, словно чего-то ждали, а кондитер все вертел в руках пять фунтов.
Точно странные. Даже жутко от них стало.
Страница 2 из 5
