Фандом: Гарри Поттер. Рольф Саламандер возвращается в Англию после долгого отсутствия. В его прошлом — масса секретов и драм, а в настоящем — удивительная встреча с необычной девушкой. Сможет ли новое чувство распутать клубок прежних противоречий — или только запутает ещё больше? А если эта девушка — Луна Лавгуд?
Добавить в моё избранное
162 мин, 57 сек 4655
Она поманила его за собой, ловко перепрыгивая через кочки и почти по-детски взмахивая руками. Рольф заковылял следом, внезапно понимая, насколько стёрты были его ноги. «Флакон восстанавливающей мази и никаких прогулок на ночь», — мысленно проворчал он, пытаясь сконцентрироваться на таких земных вещах, как мозоли, и забыть странное помрачение, нахлынувшее на него от близости этой девушки. Ещё свежа была в памяти история с Клэр… Да и не было в привычках Рольфа так бурно реагировать на едва знакомых женщин. Тропа всё не намечалась, но девушка шла уверенно, не путаясь в траве и не спотыкаясь о кротовые норы, словно под ногами у неё была совершенно ровная дорога. «Вот что значит молодость», — ехидно заметил его внутренний голос. Рольф не сомневался, что его ночная провожатая — студентка-старшекурсница. В Шармбаттоне некоторые ученики оставались на лето, в Хогвартсе такая практика была не слишком распространена, но, может быть, всё успело измениться?
Выискивая тропу, она больше не пыталась с ним заговорить, даже не смотрела в сторону Рольфа, разве что иногда — чтобы убедиться, что тот не отстал и не потерялся. В промежутках между этими редкими взглядами она игнорировала его с такой невозмутимостью, словно он вдруг стал человеком-невидимкой. Тишина окутывала её плотным облаком, как защитная сфера. Теперь Рольф обратил внимание на то, насколько плотной и не по сезону закрытой была её одежда, тоже навевавшая мысль о защите и дистанции. Скорее магловская, чем волшебная, но… старомодная? Да, пожалуй, старомодная: ночная провожатая словно сошла с картины начала ХХ-го века, далёкая и сосредоточенная. На поляне ему показалось, что она почти заигрывает с ним, но сейчас он в этом усомнился. Наконец, лес поредел. Вдали показалась опушка. Рольф набрал воздуха в лёгкие, но так и не решился заговорить, придавленный почти ощутимой тишиной. Вместо него снова подала голос она:
— Вы ведь Рольф Саламандер, да?
— Совершенно верно, — осторожно ответил Рольф, — а что?
— Да так, — она снова рассмеялась. Тихо, словно бы про себя. — Хотите посмотреть заклинание-визитку моей волшебной палочки?
Рольф пожал плечами и развёл руками.
— Как Вам будет угодно, — а про себя подумал, что красивая колдунья всё-таки немного не в себе. Девушка, между тем, вытащила палочку и тихо прошептала что-то. В воздухе возник и сгустился контур золотистой саламандры. Отделившись от воздуха, она юркнула в траву, мягко сияя, словно светлячок. «Саламандер, — понял Рольф и тоже невольно улыбнулся совпадению, — простейшее поисковое заклинание, вызывающее образ ящерицы-проводника», — а вслух сказал:
— Так у Вашей палочки сердцевина из чешуи саламандры?
— Вы — наш новый преподаватель УЗМС, — вместо ответа сказала она. — Значит, Вам обязательно надо вспомнить, что за цветы Вы видели.
«И всё-таки она странная», — снова мелькнула в голове Рольфа отчаянная мысль. Отчаянная, как попытка остановить и отрезвить самого себя, потому что сейчас, когда они снова стояли лицом к лицу, его опять затягивало странное, почти фетишистское упоение: казалось, его взгляд сам собой притягивался то к одной детали, то к другой, раскладывая её образ на отдельные жесты и формы, замедляя время. Вот она откинула волосы назад, обнажив маленькое, закруглённое ухо и линию шеи. В ямке у основания шеи едва заметно пульсировала жилка… Его тревога переплавлялась в волнение, а потом — в возбуждение. Девушка подняла на него взгляд и медленно-медленно, словно лениво, произнесла:
— Дальше Вас поведёт моя саламандра. Но вообще-то, мы и так почти пришли: налево — Слизерин, направо — Хаффлпафф.
Бабушка Перпентина закончила Слизерин. И Рольфу Шляпа тоже его предлагала.
— Как Вы догадались, что мне нужен один из них? — рассеяно спросил он, не слишком ожидая ответа. Просто выигрывать время и продолжать наблюдать… Странная игра светотени, принявшая образ девушки… Даже если она поведёт разговор о другом или промолчит — это не имело значения. Но она ответила, неожиданно быстро и точно:
— У Вас это на лице написано. Вы — материалист и скептик. А они живут в подземельях. Одни приспосабливаются к миру ради себя, — она сделала широкий жест в сторону корпуса слизеринцев, — а другие — ради окружающих, — теперь она махнула рукой в направлении гостиной Хаффлпаффа. — Вот и вся разница.
— Значит, мы не из тех, кто меняет мир? — брови Рольфа приподнялись, изображая удивление. Он ощущал себя странно задетым, хотя рассуждать о месте Хаффлпаффа в мире привык: редкий волшебник, узнав, что он закончил, удержался от восклицания «О, альтруисты-бессребреники!» — Мы плывём по течению? Знаете, меня обычно называют теоретиком.
— Вам лучше знать, — пожала плечами она. — Но если Вы теоретик, это ещё не значит, что Вы меняете мир. Вы учите по книгам то, что есть. А не пытаетесь найти то, чего ещё нет.
Этого Рольф не ожидал. Он пропустил удар, ощущая разливающуюся по венам жгучую обиду.
Выискивая тропу, она больше не пыталась с ним заговорить, даже не смотрела в сторону Рольфа, разве что иногда — чтобы убедиться, что тот не отстал и не потерялся. В промежутках между этими редкими взглядами она игнорировала его с такой невозмутимостью, словно он вдруг стал человеком-невидимкой. Тишина окутывала её плотным облаком, как защитная сфера. Теперь Рольф обратил внимание на то, насколько плотной и не по сезону закрытой была её одежда, тоже навевавшая мысль о защите и дистанции. Скорее магловская, чем волшебная, но… старомодная? Да, пожалуй, старомодная: ночная провожатая словно сошла с картины начала ХХ-го века, далёкая и сосредоточенная. На поляне ему показалось, что она почти заигрывает с ним, но сейчас он в этом усомнился. Наконец, лес поредел. Вдали показалась опушка. Рольф набрал воздуха в лёгкие, но так и не решился заговорить, придавленный почти ощутимой тишиной. Вместо него снова подала голос она:
— Вы ведь Рольф Саламандер, да?
— Совершенно верно, — осторожно ответил Рольф, — а что?
— Да так, — она снова рассмеялась. Тихо, словно бы про себя. — Хотите посмотреть заклинание-визитку моей волшебной палочки?
Рольф пожал плечами и развёл руками.
— Как Вам будет угодно, — а про себя подумал, что красивая колдунья всё-таки немного не в себе. Девушка, между тем, вытащила палочку и тихо прошептала что-то. В воздухе возник и сгустился контур золотистой саламандры. Отделившись от воздуха, она юркнула в траву, мягко сияя, словно светлячок. «Саламандер, — понял Рольф и тоже невольно улыбнулся совпадению, — простейшее поисковое заклинание, вызывающее образ ящерицы-проводника», — а вслух сказал:
— Так у Вашей палочки сердцевина из чешуи саламандры?
— Вы — наш новый преподаватель УЗМС, — вместо ответа сказала она. — Значит, Вам обязательно надо вспомнить, что за цветы Вы видели.
«И всё-таки она странная», — снова мелькнула в голове Рольфа отчаянная мысль. Отчаянная, как попытка остановить и отрезвить самого себя, потому что сейчас, когда они снова стояли лицом к лицу, его опять затягивало странное, почти фетишистское упоение: казалось, его взгляд сам собой притягивался то к одной детали, то к другой, раскладывая её образ на отдельные жесты и формы, замедляя время. Вот она откинула волосы назад, обнажив маленькое, закруглённое ухо и линию шеи. В ямке у основания шеи едва заметно пульсировала жилка… Его тревога переплавлялась в волнение, а потом — в возбуждение. Девушка подняла на него взгляд и медленно-медленно, словно лениво, произнесла:
— Дальше Вас поведёт моя саламандра. Но вообще-то, мы и так почти пришли: налево — Слизерин, направо — Хаффлпафф.
Бабушка Перпентина закончила Слизерин. И Рольфу Шляпа тоже его предлагала.
— Как Вы догадались, что мне нужен один из них? — рассеяно спросил он, не слишком ожидая ответа. Просто выигрывать время и продолжать наблюдать… Странная игра светотени, принявшая образ девушки… Даже если она поведёт разговор о другом или промолчит — это не имело значения. Но она ответила, неожиданно быстро и точно:
— У Вас это на лице написано. Вы — материалист и скептик. А они живут в подземельях. Одни приспосабливаются к миру ради себя, — она сделала широкий жест в сторону корпуса слизеринцев, — а другие — ради окружающих, — теперь она махнула рукой в направлении гостиной Хаффлпаффа. — Вот и вся разница.
— Значит, мы не из тех, кто меняет мир? — брови Рольфа приподнялись, изображая удивление. Он ощущал себя странно задетым, хотя рассуждать о месте Хаффлпаффа в мире привык: редкий волшебник, узнав, что он закончил, удержался от восклицания «О, альтруисты-бессребреники!» — Мы плывём по течению? Знаете, меня обычно называют теоретиком.
— Вам лучше знать, — пожала плечами она. — Но если Вы теоретик, это ещё не значит, что Вы меняете мир. Вы учите по книгам то, что есть. А не пытаетесь найти то, чего ещё нет.
Этого Рольф не ожидал. Он пропустил удар, ощущая разливающуюся по венам жгучую обиду.
Страница 8 из 46
