Фандом: Доктор Кто, Светлячок, Люди в чёрном. В дельфинарии проводили эксперимент: по команде дельфин должен был свистнуть, и только тогда получить рыбу. Сначала дельфин игнорировал команды, но потом разобрался, что от него хотят, и стал свистеть. Однако, когда ученые прослушали запись, то обнаружили, что на самом деле дельфин свистел при каждой команде, с самого начала, постепенно понижая частоты, пока не достиг пределов слышимости человеческого уха.
Добавить в моё избранное
231 мин, 45 сек 12684
Мне очень повезло, что ТАРДИС, которую ты угнал, прилетела прямо ко мне, а вот тебе — нет. Ты еще поймешь, насколько сильно тебе не повезло.
Это уже был не страх и не злость. Это… Теперь стало ясно, почему люди, которых Сек держал в плену когда-то давным-давно, годы, столетия назад, не только плакали и просили пощады, но и смеялись, издевались и вели себя до безумия храбро, до восхищения отважно. Это была не отвага и даже не безумие; это была истерика.
Сек открыл рот и запел первую пришедшую ему в голову песню, безудержно коверкая слова, а может, и мелодию:
— Эй, караван, увези меня прочь, — задыхаясь, проговорил он почти речитативом. — Видеть хочу португальскую ночь, яркое солнце испанских морей, тяжесть хлебов андалузских полей…
— Перестань завывать, тебе это не поможет. — Рани отвернулась и стала пытаться надиктовывать дневник дальше, но Сек повысил голос и запел тот же куплет снова. Он забыл слова, это бывает, пусть слушает одно и то же по кругу, пока с ума не сойдет.
Он понимал, что Рани — таймлорд и глупо на такое надеяться, но рациональные доводы просто отошли в сторону.
— Эй, караван, увези меня прочь, — пел Сек громко и хрипло. — Видеть хочу…
— Перестань! — закричала Рани.
А, так ей это действительно не нравится! Сек растянул губы в улыбке — сильно, до боли, и продолжил. Горло саднило.
Это была не просто истерика, но и настоящая ненависть. Привычное, естественное состояние. Норма. Она пугала до ужаса. Сек давно уже не хотел кого-то убить просто так, почти без причины, из личной ненависти, из естественной потребности. Это было так по-далековски, так… отвратительно.
— Тяжесть хлебов андалузских полей! — закричал он.
Рани молча возилась у стола. Сек с ненавистью смотрел ей в спину, обтянутую синей тканью лабораторного халата. Темно-синий удивительно хорошо сочетался с рыжими волосами, и это только добавляло силы его злости, его неприязни к этому существу, которое Сек так хорошо понимал. На ее месте он бы…
Рани подошла к нему и ткнула в шею пневмошприцем.
— Так ты будешь создавать меньше шума, — сказала она. — Мне нужно вести запись.
Сек раскрыл рот, чтобы ответить, но голос куда-то пропал. Блокатор голосовых связок, вот что она ему вколола. Он бы и сам его использовал.
Злость собралась в маленький плотный шарик, и силы кончились. Сек зажмурился крепко-крепко, чтобы ничего не видеть, чтобы ни о чем не думать, но, конечно, не получилось. Он открыл глаз и облизнул пересохшие губы.
Но Рани вдруг насторожилась и отвернулась от него.
— Это… материализация? — пробормотала она. — Хм. Надо посмотреть. И поискать резервный пульт, в этих старых моделях его часто делали.
Сек прислушался. Он не слышал знакомого звука временного ротора, но у Рани слух гораздо острее, чем у него. Если она выйдет куда-нибудь наружу, у него будет шанс. Хотя какой? Остаться тут привязанным к столу навсегда? Сек застонал бы, но не получилось — и просто глубоко вздохнул. Все тело вдруг заболело, и мучительно зачесалась правая рука.
— Я вернусь, — сказала Рани и посмотрела на него с непонятным выражением. — И мы продолжим. У меня нет под рукой настоящего далека, но зато есть ты.
Она медленно раздвинула губы в улыбке.
— Бедный экспериментальный образец. Не нужно тебе было врать про Галлифрей.
О, каким сюрпризом для нее будет узнать, что это не ложь. Сек отвернулся и посмотрел в потолок. Если попробовать осторожно, то можно попытаться высвободить ногу…
— Не скучай, — сказала Рани и хлопнула дверью. Свет погас, но тут же включился снова, как будто ТАРДИС обманывала ее, имитируя послушание.
И это дарило хоть какую-то надежду.
Получилось! У меня получилось!
Я знала, что получится, это оказалось очень просто.
Так, теперь само сообщение.
Надо собраться, все не так страшно, как кажется.
Мне нужна помощь. Счетчик времени показал какую-то инопланетную мистику в двоичной системе, а потом все выключилось.
Мне не страшно, я просто пытаюсь решить проблему, как рационально мыслящее высокоразумное существо.
Проблема в том, что консоль не работает.
Я ничего не нажимала там, а она не работает!
Я знаю, что прошла через рифт. Это любой младенец поймет, ничего сложного! И как выбраться обратно, я тоже знаю!
Мне нужно ее запустить. Я… боюсь выйти наружу.
Это глупо, да? Все равно придется.
(Вздох)
Я не могу понять причину. Знаю, что надо начинать с первоистоков. Я взяла… обкатать нашу ТАРДИС, совсем ненадолго, все так делают, и все всегда в порядке! Я не смогла понять показания приборов. Если переключить тахионный реверс… Нужно попробовать, это просто, это… это вообще элементарная вихревая математика, как на начальных курсах!
Это уже был не страх и не злость. Это… Теперь стало ясно, почему люди, которых Сек держал в плену когда-то давным-давно, годы, столетия назад, не только плакали и просили пощады, но и смеялись, издевались и вели себя до безумия храбро, до восхищения отважно. Это была не отвага и даже не безумие; это была истерика.
Сек открыл рот и запел первую пришедшую ему в голову песню, безудержно коверкая слова, а может, и мелодию:
— Эй, караван, увези меня прочь, — задыхаясь, проговорил он почти речитативом. — Видеть хочу португальскую ночь, яркое солнце испанских морей, тяжесть хлебов андалузских полей…
— Перестань завывать, тебе это не поможет. — Рани отвернулась и стала пытаться надиктовывать дневник дальше, но Сек повысил голос и запел тот же куплет снова. Он забыл слова, это бывает, пусть слушает одно и то же по кругу, пока с ума не сойдет.
Он понимал, что Рани — таймлорд и глупо на такое надеяться, но рациональные доводы просто отошли в сторону.
— Эй, караван, увези меня прочь, — пел Сек громко и хрипло. — Видеть хочу…
— Перестань! — закричала Рани.
А, так ей это действительно не нравится! Сек растянул губы в улыбке — сильно, до боли, и продолжил. Горло саднило.
Это была не просто истерика, но и настоящая ненависть. Привычное, естественное состояние. Норма. Она пугала до ужаса. Сек давно уже не хотел кого-то убить просто так, почти без причины, из личной ненависти, из естественной потребности. Это было так по-далековски, так… отвратительно.
— Тяжесть хлебов андалузских полей! — закричал он.
Рани молча возилась у стола. Сек с ненавистью смотрел ей в спину, обтянутую синей тканью лабораторного халата. Темно-синий удивительно хорошо сочетался с рыжими волосами, и это только добавляло силы его злости, его неприязни к этому существу, которое Сек так хорошо понимал. На ее месте он бы…
Рани подошла к нему и ткнула в шею пневмошприцем.
— Так ты будешь создавать меньше шума, — сказала она. — Мне нужно вести запись.
Сек раскрыл рот, чтобы ответить, но голос куда-то пропал. Блокатор голосовых связок, вот что она ему вколола. Он бы и сам его использовал.
Злость собралась в маленький плотный шарик, и силы кончились. Сек зажмурился крепко-крепко, чтобы ничего не видеть, чтобы ни о чем не думать, но, конечно, не получилось. Он открыл глаз и облизнул пересохшие губы.
Но Рани вдруг насторожилась и отвернулась от него.
— Это… материализация? — пробормотала она. — Хм. Надо посмотреть. И поискать резервный пульт, в этих старых моделях его часто делали.
Сек прислушался. Он не слышал знакомого звука временного ротора, но у Рани слух гораздо острее, чем у него. Если она выйдет куда-нибудь наружу, у него будет шанс. Хотя какой? Остаться тут привязанным к столу навсегда? Сек застонал бы, но не получилось — и просто глубоко вздохнул. Все тело вдруг заболело, и мучительно зачесалась правая рука.
— Я вернусь, — сказала Рани и посмотрела на него с непонятным выражением. — И мы продолжим. У меня нет под рукой настоящего далека, но зато есть ты.
Она медленно раздвинула губы в улыбке.
— Бедный экспериментальный образец. Не нужно тебе было врать про Галлифрей.
О, каким сюрпризом для нее будет узнать, что это не ложь. Сек отвернулся и посмотрел в потолок. Если попробовать осторожно, то можно попытаться высвободить ногу…
— Не скучай, — сказала Рани и хлопнула дверью. Свет погас, но тут же включился снова, как будто ТАРДИС обманывала ее, имитируя послушание.
И это дарило хоть какую-то надежду.
Часть 8
(Запись)Получилось! У меня получилось!
Я знала, что получится, это оказалось очень просто.
Так, теперь само сообщение.
Надо собраться, все не так страшно, как кажется.
Мне нужна помощь. Счетчик времени показал какую-то инопланетную мистику в двоичной системе, а потом все выключилось.
Мне не страшно, я просто пытаюсь решить проблему, как рационально мыслящее высокоразумное существо.
Проблема в том, что консоль не работает.
Я ничего не нажимала там, а она не работает!
Я знаю, что прошла через рифт. Это любой младенец поймет, ничего сложного! И как выбраться обратно, я тоже знаю!
Мне нужно ее запустить. Я… боюсь выйти наружу.
Это глупо, да? Все равно придется.
(Вздох)
Я не могу понять причину. Знаю, что надо начинать с первоистоков. Я взяла… обкатать нашу ТАРДИС, совсем ненадолго, все так делают, и все всегда в порядке! Я не смогла понять показания приборов. Если переключить тахионный реверс… Нужно попробовать, это просто, это… это вообще элементарная вихревая математика, как на начальных курсах!
Страница 40 из 67
