Еретик

Это — искупление грехов тех, на кого я раньше равнялся.

Я здесь — чтобы решить. И решиться. Эта скала — мой угол, в который меня загнали.

Снова достаю крестик и вытягиваю перед собой. Он качается туда-сюда под притихшим ветром.

Он качается — я стою.

А за спиной надрывно трубит рог: Монсегюр пал.

— … Отказываешься ли ты от своей веры? — сурово спрашивает крестоносец, невольно касаясь левого плеча загорелой рукой.

Я не разжимаю обветренных губ. Смотрю в его темные глаза — в те самые молодые глаза.

Он жив.

Я просил за него у Бога. Украдкой шептал молитвы под западной стеной.

Бог услышал.

— Отказываешься ли ты от своей веры? — повторяет он громче и вглядывается в мое лицо.

Он никогда не узнает, что я ее только что обрел. Я вдруг понимаю, здесь, под завывание ветра, у сдавшейся крепости, почему просил за него: я был им. Я вижу свои вопросы в его глазах. Я верю: однажды он тоже поймет.

— Нет, — отвечаю я хрипло.

Ненасытное пламя позади меня уже пляшет под яростным ветром.

Со скалистой лестницы я шагаю к костру, вниз.

На самом деле — вверх.