Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
Добавить в моё избранное
178 мин, 43 сек 10582
Волынки не было, зато был декоративный барабан, на котором он уж точно сможет сыграть, в отличие от непредсказуемой волынки.
Неожиданно камин полыхнул зеленью, и в комнате появился Люц во всем своем дорожном блеске. Если он что-то и хотел сказать или даже рассказать, то моментально об этом забыл, одобрительно разглядывая Северуса. Его глаза потемнели, и во взгляде зажглось то самое опаляющее желание, сопротивляться которому абсолютно не хотелось.
— Продолжай… — голос Люциуса окончательно охрип.
Северус только тихо фыркнул:
— Инкарцерос!
Не ожидал! Расслабился… Северус взял с камина нож для бумаги и медленно разрезал дорожную мантию прямо на Люциусе. Тот не вымолвил ни слова, только чувственно прикусил губу. Северус завел связанные руки любовника за голову и прошептал в сомкнутые губы:
— Нагулялся, котяра?
Приглушенный стон был ему ответом. Северус сделал еще несколько надрезов и отбросил в сторону тряпки, бывшие еще недавно мантией. Затем он по одной срезал пуговицы на рубашке Люца, не отводя взгляда от его ставших почти черными глаз. Еще разрез, и на пол отброшены живописные лохмотья. Грудь Люциуса мелко подрагивала от сдерживаемого дыханья, а когда Северус плашмя провел ножом от груди к животу, чуть царапая нежную кожу, он со свистом выдохнул.
— Страшно, Люц?
Но тот только подается бедрами вперед, безмолвно прося прикоснуться. Не сейчас, Люц! Северус одним движением разрезает ремень и принимается кромсать шелк брюк. На лоскуты… на лохмотья. В последнюю очередь он снимает с него туфли и носки и любуется совершенным телом. Как же хорош! Даже связанным Люциус выглядит по-королевски. Он требовательно выгибается навстречу легким прикосновениям, но по-прежнему молчит. Ну уж нет! Теперь заставить его просить — дело принципа! Взгляд останавливается на павлиньем пере. Северус поудобнее раскладывает Люциуса в кресле и начинает пытку. За эти годы он мог бы составить путеводитель по самым чувствительным местам Малфоя, поэтому действует наверняка.
Как же здесь жарко! Влажная от пота рубашка прилипла к спине, и Северус решительно от нее избавляется, отбрасывая в сторону. Продолжая ласкать нежным пером увлажненную желанием головку, он почти царапает чувствительные соски, обводя их ногтем. Люциус стонет, приоткрыв рот:
— Еще…
Северус только усмехается:
— Ты что-то сказал?
В мутном от желания взгляде появляется проблеск мысли:
— Север, пожалуйста…
— Чего ты хочешь, Люци? — и шепчет почти в самое ухо: — Все для тебя…
— Пожалуйста, Север…
Северус изображает непонимание, касаясь изнывающего от желания члена Люца только павлиньим пером.
— Трахни меня… пожалуйста…
И Северус срывается, горячо отзываясь на просьбу. В кресле чертовски неудобно, и они сползают на пол, устраиваясь на ковре у камина. Словно в тумане он слышит, как Люциус выстанывает его имя и хрипло кричит, кончая. Сил хватает только на тихое:
— Фините инкантатем!
Люциус крепко хватает его за плечи и замирает, прижимая к себе. Какое-то время они молча лежат, выравнивая дыханье, а потом Северус все же интересуется:
— Что так долго?
Люциус хрипло рассказывает про протокол секретности и невозможность покинуть начавшиеся переговоры каких-то Рабина с Арафатом, а Северус постоянно теряет нить его рассказа и, наконец, не выдерживает:
— Пойдем спать?
Ночью, прижимая к себе расслабленное тело любовника, Северус наслаждался близостью и пытался поверить, что это хрупкое ощущение счастья незыблемо.
Утром, пока Северус умывался и настраивался на новый рабочий день, вызванный из менора домовик доставил почту, и Люциус, устроившись за бюро, уже активно писал какие-то ответы, время от времени задумчиво покусывая кончик пера. Одно письмо заставило его нахмуриться и отбросить в сторону сломанное перо. Он как-то странно посмотрел на Северуса и со словами о том, что ему надо немного подумать, скрылся в камине.
Северус сходил на завтрак и, собираясь на уроки, заметил на полу у бюро скомканный пергамент. Поняв, что это то самое письмо, которое так испортило настроение Люциусу, и то, что он его не уничтожил, а значит, не возражает против прочтения, Северус разгладил лист и вгляделся в немного косые строчки, написанные мелким почерком.
Главе попечительского совета школы чародейства и волшебства «Хогвартс»
Сэру Люциусу Малфою.
Довожу до Вашего сведения, что в педагогическом коллективе означенной школы стали возможны порицаемые в обществе отношения между профессорами. Директор МакГонагалл на тревожные признаки не обращает внимания, а между тем дело принимает нешуточный оборот.
Я готов под клятвой свидетельствовать, что лично видел, как уволенный по обвинению в аморальном поведении, а затем вновь принятый профессор зельеварения С.
Неожиданно камин полыхнул зеленью, и в комнате появился Люц во всем своем дорожном блеске. Если он что-то и хотел сказать или даже рассказать, то моментально об этом забыл, одобрительно разглядывая Северуса. Его глаза потемнели, и во взгляде зажглось то самое опаляющее желание, сопротивляться которому абсолютно не хотелось.
— Продолжай… — голос Люциуса окончательно охрип.
Северус только тихо фыркнул:
— Инкарцерос!
Не ожидал! Расслабился… Северус взял с камина нож для бумаги и медленно разрезал дорожную мантию прямо на Люциусе. Тот не вымолвил ни слова, только чувственно прикусил губу. Северус завел связанные руки любовника за голову и прошептал в сомкнутые губы:
— Нагулялся, котяра?
Приглушенный стон был ему ответом. Северус сделал еще несколько надрезов и отбросил в сторону тряпки, бывшие еще недавно мантией. Затем он по одной срезал пуговицы на рубашке Люца, не отводя взгляда от его ставших почти черными глаз. Еще разрез, и на пол отброшены живописные лохмотья. Грудь Люциуса мелко подрагивала от сдерживаемого дыханья, а когда Северус плашмя провел ножом от груди к животу, чуть царапая нежную кожу, он со свистом выдохнул.
— Страшно, Люц?
Но тот только подается бедрами вперед, безмолвно прося прикоснуться. Не сейчас, Люц! Северус одним движением разрезает ремень и принимается кромсать шелк брюк. На лоскуты… на лохмотья. В последнюю очередь он снимает с него туфли и носки и любуется совершенным телом. Как же хорош! Даже связанным Люциус выглядит по-королевски. Он требовательно выгибается навстречу легким прикосновениям, но по-прежнему молчит. Ну уж нет! Теперь заставить его просить — дело принципа! Взгляд останавливается на павлиньем пере. Северус поудобнее раскладывает Люциуса в кресле и начинает пытку. За эти годы он мог бы составить путеводитель по самым чувствительным местам Малфоя, поэтому действует наверняка.
Как же здесь жарко! Влажная от пота рубашка прилипла к спине, и Северус решительно от нее избавляется, отбрасывая в сторону. Продолжая ласкать нежным пером увлажненную желанием головку, он почти царапает чувствительные соски, обводя их ногтем. Люциус стонет, приоткрыв рот:
— Еще…
Северус только усмехается:
— Ты что-то сказал?
В мутном от желания взгляде появляется проблеск мысли:
— Север, пожалуйста…
— Чего ты хочешь, Люци? — и шепчет почти в самое ухо: — Все для тебя…
— Пожалуйста, Север…
Северус изображает непонимание, касаясь изнывающего от желания члена Люца только павлиньим пером.
— Трахни меня… пожалуйста…
И Северус срывается, горячо отзываясь на просьбу. В кресле чертовски неудобно, и они сползают на пол, устраиваясь на ковре у камина. Словно в тумане он слышит, как Люциус выстанывает его имя и хрипло кричит, кончая. Сил хватает только на тихое:
— Фините инкантатем!
Люциус крепко хватает его за плечи и замирает, прижимая к себе. Какое-то время они молча лежат, выравнивая дыханье, а потом Северус все же интересуется:
— Что так долго?
Люциус хрипло рассказывает про протокол секретности и невозможность покинуть начавшиеся переговоры каких-то Рабина с Арафатом, а Северус постоянно теряет нить его рассказа и, наконец, не выдерживает:
— Пойдем спать?
Ночью, прижимая к себе расслабленное тело любовника, Северус наслаждался близостью и пытался поверить, что это хрупкое ощущение счастья незыблемо.
Утром, пока Северус умывался и настраивался на новый рабочий день, вызванный из менора домовик доставил почту, и Люциус, устроившись за бюро, уже активно писал какие-то ответы, время от времени задумчиво покусывая кончик пера. Одно письмо заставило его нахмуриться и отбросить в сторону сломанное перо. Он как-то странно посмотрел на Северуса и со словами о том, что ему надо немного подумать, скрылся в камине.
Северус сходил на завтрак и, собираясь на уроки, заметил на полу у бюро скомканный пергамент. Поняв, что это то самое письмо, которое так испортило настроение Люциусу, и то, что он его не уничтожил, а значит, не возражает против прочтения, Северус разгладил лист и вгляделся в немного косые строчки, написанные мелким почерком.
Главе попечительского совета школы чародейства и волшебства «Хогвартс»
Сэру Люциусу Малфою.
Довожу до Вашего сведения, что в педагогическом коллективе означенной школы стали возможны порицаемые в обществе отношения между профессорами. Директор МакГонагалл на тревожные признаки не обращает внимания, а между тем дело принимает нешуточный оборот.
Я готов под клятвой свидетельствовать, что лично видел, как уволенный по обвинению в аморальном поведении, а затем вновь принятый профессор зельеварения С.
Страница 16 из 52
