Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
Добавить в моё избранное
178 мин, 43 сек 10583
Снейп, поддавшись порочной страсти, во время ночного патрулирования целовал профессора трансфигурации С. Блэка…
Взгляд скользил по пространным размышлениям о пагубном влиянии на подрастающее поколение и о самых мрачных прогнозах для школы, где будет преподавать столь развратный профессор, и замер на подписи:
К. Квиррелл
Первым делом Северус подумал о том, что Квиррелл был в ту ночь на месте преступления, и только потом — что Люциусу придется слишком многое объяснить. Снейп твердо знал, что тот не верит в легенду о Тайной комнате, но вот окаменевшая кошка должна заставить его поволноваться — слишком уж близка физиология детей и мелких животных. С Квирреллом, конечно, он разберется… скажем, после показательной дуэли. Этот пасквиль развязывал руки: личная месть за наговор и клевету всегда уважались в магическом сообществе. Значит, клятвой готов свидетельствовать? Ну-ну.
Обдумывая способы мести, он тщательно разгладил пергамент и спрятал его в своем сейфе. До открытия Дуэльного клуба осталось подождать каких-то три дня, а уж потом…
Собственная улыбка, отразившаяся в зеркале, показалась ему оскалом. И пусть! Жизнь, еще недавно казавшаяся ему пресной и в своем постоянстве похожей на трясину, начинала играть новыми красками. Чего добивался Квиррелл? Только ли избавиться от соперника? Неужели Блэк вызывает у него настолько сильное чувство, что тот готов разыграть целую драму и не пощадить завхоза? Положа руку на сердце, Северус мог признаться, что эта кошка ему никогда не нравилась, и как бы это ужасно ни звучало, но если бы не трясущиеся руки Филча, он бы и не вспомнил про спасительное зелье.
Если допустить, что МакГонагалл поверит в открытие Тайной комнаты и инициирует аврорское расследование, то это будет означать пристальное внимание к школе, а в таком случае кляуза Квиррелла имеет совершенно другой вес… Теперь уже Северус не сомневался, что вся эта афера была затеяна профессором ЗоТИ с одной целью — выпроводить лично его из замка. Тогда становились понятны и странные взгляды, и дурацкая слежка, и попытки подслушивать… неужели все это из-за чувств к Блэку?
За обедом Северус взглянул на Блэка так, словно никогда его прежде не видел, и с удивлением понял, что в того на самом деле до сих пор можно влюбиться. Более того, с годами Блэк стал даже интереснее. Еще бы: глава Рода, молодой, красивый, избавившийся от юношеской запальчивости, но по-прежнему страстный и горячий… Северус вдруг вспомнил то, что, казалось, забыл навсегда — жаркие ночи в Выручай-комнате, которая тогда принимала исключительно вид будуара с очень большой кроватью и множеством свечей, в ярком свете которых…
Блэк очень внимательно смотрел на него: без обычной насмешки, словно угадывая, о чем он сейчас думал. Северус равнодушно отвернулся, а в голове шумело: «Я бы хотел попробовать с тобой… сейчас… на равных… чтобы понять… что в тебе»… И кому сейчас кричать: «Заткнись!»? Он что-то отпил из кубка, совершенно не чувствуя вкуса, и, промокнув губы салфеткой, встал из-за стола и немного поспешно вышел. Гулкое эхо шагов билось по коридору: «Тебе же самому интересно… что было бы… если»…
Когда-то очень давно, изучая окклюменцию, он узнал, что болезненные воспоминания можно блокировать, чтобы они не мешали жить дальше. Такие блоки обычно ставились специалистами из Мунго жертвам насилия, когда память о самом происшествии никуда не девалась, но исчезала ее эмоциональная составляющая, позволяя полностью изменить свое отношение к произошедшему. Тогда он очень гордился, что сам сумел поставить себе такой блок, но, похоже, что специалистом в этой области он все-таки не был.
Ноги сами привели его на восьмой этаж. Северус трижды прошелся вдоль стены и прикусил губу, когда показалась простая деревянная дверь с бронзовой ручкой. Зачем он сюда пришел? Что его гнало? Быстрый Темпус показал, что до начала занятий еще больше часа. Внутренне содрогаясь, он повернул ручку. Разве он не может просто отдохнуть перед занятиями? Внутри комната была такой, как он ее помнил… он затушил половину свечей и улегся на широкую кровать, которая, казалось, хранила запах их страсти. Как же давно это было! Он помнил себя — тощего, нескладного, в ветхой от множества чистящих чар одежде, которая насквозь пропахла нищетой и безысходностью. Чем он привлек первого красавца школы, которому стоило щелкнуть пальцами, и на его зов сбегались десятки тех, кого Блэк готов был осчастливить?
Закрыв глаза, Северус пытался унять разыгравшееся воображение. Все-таки есть огромная разница в том, чтобы помнить о боли или чувствовать ее.
— Хорошо, что у тебя нет привычки посыпать свои следы перцем…
Блэк! Ему-то что надо?
— Какого черта?
— Вежлив, как всегда… мне показалось…
— Вот именно, показалось.
— Но ты здесь…
— Да. Я здесь. И заметь, я не писал тебе записок, чтобы ты шел сюда со смазанной задницей.
Взгляд скользил по пространным размышлениям о пагубном влиянии на подрастающее поколение и о самых мрачных прогнозах для школы, где будет преподавать столь развратный профессор, и замер на подписи:
К. Квиррелл
Первым делом Северус подумал о том, что Квиррелл был в ту ночь на месте преступления, и только потом — что Люциусу придется слишком многое объяснить. Снейп твердо знал, что тот не верит в легенду о Тайной комнате, но вот окаменевшая кошка должна заставить его поволноваться — слишком уж близка физиология детей и мелких животных. С Квирреллом, конечно, он разберется… скажем, после показательной дуэли. Этот пасквиль развязывал руки: личная месть за наговор и клевету всегда уважались в магическом сообществе. Значит, клятвой готов свидетельствовать? Ну-ну.
Обдумывая способы мести, он тщательно разгладил пергамент и спрятал его в своем сейфе. До открытия Дуэльного клуба осталось подождать каких-то три дня, а уж потом…
Собственная улыбка, отразившаяся в зеркале, показалась ему оскалом. И пусть! Жизнь, еще недавно казавшаяся ему пресной и в своем постоянстве похожей на трясину, начинала играть новыми красками. Чего добивался Квиррелл? Только ли избавиться от соперника? Неужели Блэк вызывает у него настолько сильное чувство, что тот готов разыграть целую драму и не пощадить завхоза? Положа руку на сердце, Северус мог признаться, что эта кошка ему никогда не нравилась, и как бы это ужасно ни звучало, но если бы не трясущиеся руки Филча, он бы и не вспомнил про спасительное зелье.
Если допустить, что МакГонагалл поверит в открытие Тайной комнаты и инициирует аврорское расследование, то это будет означать пристальное внимание к школе, а в таком случае кляуза Квиррелла имеет совершенно другой вес… Теперь уже Северус не сомневался, что вся эта афера была затеяна профессором ЗоТИ с одной целью — выпроводить лично его из замка. Тогда становились понятны и странные взгляды, и дурацкая слежка, и попытки подслушивать… неужели все это из-за чувств к Блэку?
За обедом Северус взглянул на Блэка так, словно никогда его прежде не видел, и с удивлением понял, что в того на самом деле до сих пор можно влюбиться. Более того, с годами Блэк стал даже интереснее. Еще бы: глава Рода, молодой, красивый, избавившийся от юношеской запальчивости, но по-прежнему страстный и горячий… Северус вдруг вспомнил то, что, казалось, забыл навсегда — жаркие ночи в Выручай-комнате, которая тогда принимала исключительно вид будуара с очень большой кроватью и множеством свечей, в ярком свете которых…
Блэк очень внимательно смотрел на него: без обычной насмешки, словно угадывая, о чем он сейчас думал. Северус равнодушно отвернулся, а в голове шумело: «Я бы хотел попробовать с тобой… сейчас… на равных… чтобы понять… что в тебе»… И кому сейчас кричать: «Заткнись!»? Он что-то отпил из кубка, совершенно не чувствуя вкуса, и, промокнув губы салфеткой, встал из-за стола и немного поспешно вышел. Гулкое эхо шагов билось по коридору: «Тебе же самому интересно… что было бы… если»…
Когда-то очень давно, изучая окклюменцию, он узнал, что болезненные воспоминания можно блокировать, чтобы они не мешали жить дальше. Такие блоки обычно ставились специалистами из Мунго жертвам насилия, когда память о самом происшествии никуда не девалась, но исчезала ее эмоциональная составляющая, позволяя полностью изменить свое отношение к произошедшему. Тогда он очень гордился, что сам сумел поставить себе такой блок, но, похоже, что специалистом в этой области он все-таки не был.
Ноги сами привели его на восьмой этаж. Северус трижды прошелся вдоль стены и прикусил губу, когда показалась простая деревянная дверь с бронзовой ручкой. Зачем он сюда пришел? Что его гнало? Быстрый Темпус показал, что до начала занятий еще больше часа. Внутренне содрогаясь, он повернул ручку. Разве он не может просто отдохнуть перед занятиями? Внутри комната была такой, как он ее помнил… он затушил половину свечей и улегся на широкую кровать, которая, казалось, хранила запах их страсти. Как же давно это было! Он помнил себя — тощего, нескладного, в ветхой от множества чистящих чар одежде, которая насквозь пропахла нищетой и безысходностью. Чем он привлек первого красавца школы, которому стоило щелкнуть пальцами, и на его зов сбегались десятки тех, кого Блэк готов был осчастливить?
Закрыв глаза, Северус пытался унять разыгравшееся воображение. Все-таки есть огромная разница в том, чтобы помнить о боли или чувствовать ее.
— Хорошо, что у тебя нет привычки посыпать свои следы перцем…
Блэк! Ему-то что надо?
— Какого черта?
— Вежлив, как всегда… мне показалось…
— Вот именно, показалось.
— Но ты здесь…
— Да. Я здесь. И заметь, я не писал тебе записок, чтобы ты шел сюда со смазанной задницей.
Страница 17 из 52
