Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
Добавить в моё избранное
178 мин, 43 сек 10615
Кто придумал эту дурацкую завязку на пижамных штанах? Зачем? Чтобы больной чувствовал себя особенно уязвимым и беспомощным? Хорошо хоть сибаритствующий Люц предпочитал легко снимающийся шелк…
Стук упавшей на пол палочки прозвучал громом. Где-то на краю сознания мелькнула мысль об охранных и запирающих чарах. Мелькнула и пропала без следа, потому что нежные губы обжигали каждым касанием, а сильные руки разрушали и заново лепили тело из праха. Биение пульса ощущалось не только кожей: стучало в ушах, ритмично подрагивали кончики пальцев и, казалось, каждое движение попадало в этот рваный ритм стучащих в унисон сердец.
Вдруг Люциус замер, словно одумавшись.
— Север, а тебе можно?
Северус выругался и почти прорычал:
— Люц, я не хаффлпаффка, а ты не оборотень.
— Но…
Северус прижал к кровати потерявшего инициативу Люциуса и, нависая над ним, прошептал в самые губы:
— Можно!
Он прикусил плечо, прихватил губами ключицу, облизал подрагивающий кадык, обвел языком и поцеловал сосок, беспрестанно повторяя: «Можно! Можно! Можно»… Люциус только выгибался навстречу прикосновениям и хрипло стонал: «Да, да, да!»
Узкая кровать не была рассчитана на двоих. Как бы Люциус ни старался подвинуться, места катастрофически не хватало. Неужели они целый месяц здесь спали вдвоем?
— Давай! Быстрее!
Люциус всегда любил покомандовать, но Северусу безумно нравилось, когда тот начинал просить.
— Угу…
Северус развел в стороны его колени и спустился ниже, рисуя на животе влажные узоры языком. Люциус нетерпеливо ёрзал, стараясь раскрыться еще больше. Северус накрыл губами ждущую внимания головку и замер, дразняще облизнув ее.
— Да… да… пожалуйста…
А теперь можно и поговорить… Северус нарочито медленно облизал вздувшуюся венку, а потом накрыл член рукой, слегка сжав.
— Ну же, Люц, я хочу тебя слышать…
— Мучитель…
— Да…
— Изверг…
— Да…
— Садист…
— Да!
Северус обильно смочил палец слюной и погладил сжавшееся отверстие, чуть нажимая и больше кружа вокруг. Любоваться таким Люциусом он мог бесконечно, но садистом, вопреки обвинениям, не был. Он вновь накрыл губами головку и всосал ее, пропуская глубже и глубже в горло. Одновременно он толкнулся пальцем в горячую тесноту. Простату он нащупал далеко не сразу, получив в награду полузадушенное: «Север, да-а-а»… Северус с восхищением смотрел, как выгнулся на кровати Люц, как он хрипел и стонал, полностью отказываясь от извечного контроля над собой:
— Да давай ты уже… сил нет…
Сил терпеть не было уже не только у Люца, и Северус, поймав его пьяный взгляд, не смог отказать. Театр теней на стене ускорился просто умопомрачительно, и вот уже Северус замер, вздрагивая, а потом в изнеможении опустился в изножье кровати, руками и языком доводя Люциуса до справедливого конца. Он тщательно вылизал все еще пульсирующее отверстие и, чуть приподнявшись, уронил голову на живот Люца. Сил не было. Ни на что.
Колючее одеяло, презрительно сброшенное на пол, они натянули на себя вместе и устроились на кровати, тесно прижавшись друг к другу. Удивительно, но сейчас им места хватало…
Проснулся Северус от того, что от неудобной позы затекла шея. Он завозился, пытаясь устроится поудобнее, и тотчас же рядом заворочался Люц.
— Который час?
— Не знаю, но уже довольно светло…
— Черт! — Люциус соскочил с кровати. — У меня же уроки!
— Ты хочешь сказать, у меня?
— Да куда тебе… ты же едва живой…
— Еще скажи «после вчерашнего»…
Люциус расхохотался. Легко и свободно, как когда-то давно, когда еще не был председателем Попечительского комитета школы и самым реальным кандидатом на пост министра.
— И скажу. Все-таки я тебя заездил — ты уснул, только коснувшись подушки.
— Кто кого заездил, я могу поспорить.
— Конечно, можешь… ты все можешь… — Люциус провокационно выгнулся и с вожделением посмотрел на скрытого одеялом Северуса. — Но не сейчас! Сейчас уроки…
И Северус в кои-то веки не стал возражать. Полежать в постели, даже такой неудобной, после бурно проведенной ночи было очень приятно. К тому же, его одежда непонятно где, лишь пижама валяется посреди комнаты, перемешавшись с пижамой Люца и его же длинной мантией… Дождавшись, когда Люциус разберет неопрятную кучу и бросит на кровать его вещи, Северус натянул на себя пижамные штаны и куртку и чинно улегся на заправленную кровать. Немного подумав, он все же залез под одеяло и вызывающе зевнул. Не сразу, но все-таки Люциус оделся, потом нашел палочку, закатившуюся под тумбочку, и попытался выйти. Дверь не открылась.
— Что за черт? Мы ведь вчера не закрывали? Или…
Стук упавшей на пол палочки прозвучал громом. Где-то на краю сознания мелькнула мысль об охранных и запирающих чарах. Мелькнула и пропала без следа, потому что нежные губы обжигали каждым касанием, а сильные руки разрушали и заново лепили тело из праха. Биение пульса ощущалось не только кожей: стучало в ушах, ритмично подрагивали кончики пальцев и, казалось, каждое движение попадало в этот рваный ритм стучащих в унисон сердец.
Вдруг Люциус замер, словно одумавшись.
— Север, а тебе можно?
Северус выругался и почти прорычал:
— Люц, я не хаффлпаффка, а ты не оборотень.
— Но…
Северус прижал к кровати потерявшего инициативу Люциуса и, нависая над ним, прошептал в самые губы:
— Можно!
Он прикусил плечо, прихватил губами ключицу, облизал подрагивающий кадык, обвел языком и поцеловал сосок, беспрестанно повторяя: «Можно! Можно! Можно»… Люциус только выгибался навстречу прикосновениям и хрипло стонал: «Да, да, да!»
Узкая кровать не была рассчитана на двоих. Как бы Люциус ни старался подвинуться, места катастрофически не хватало. Неужели они целый месяц здесь спали вдвоем?
— Давай! Быстрее!
Люциус всегда любил покомандовать, но Северусу безумно нравилось, когда тот начинал просить.
— Угу…
Северус развел в стороны его колени и спустился ниже, рисуя на животе влажные узоры языком. Люциус нетерпеливо ёрзал, стараясь раскрыться еще больше. Северус накрыл губами ждущую внимания головку и замер, дразняще облизнув ее.
— Да… да… пожалуйста…
А теперь можно и поговорить… Северус нарочито медленно облизал вздувшуюся венку, а потом накрыл член рукой, слегка сжав.
— Ну же, Люц, я хочу тебя слышать…
— Мучитель…
— Да…
— Изверг…
— Да…
— Садист…
— Да!
Северус обильно смочил палец слюной и погладил сжавшееся отверстие, чуть нажимая и больше кружа вокруг. Любоваться таким Люциусом он мог бесконечно, но садистом, вопреки обвинениям, не был. Он вновь накрыл губами головку и всосал ее, пропуская глубже и глубже в горло. Одновременно он толкнулся пальцем в горячую тесноту. Простату он нащупал далеко не сразу, получив в награду полузадушенное: «Север, да-а-а»… Северус с восхищением смотрел, как выгнулся на кровати Люц, как он хрипел и стонал, полностью отказываясь от извечного контроля над собой:
— Да давай ты уже… сил нет…
Сил терпеть не было уже не только у Люца, и Северус, поймав его пьяный взгляд, не смог отказать. Театр теней на стене ускорился просто умопомрачительно, и вот уже Северус замер, вздрагивая, а потом в изнеможении опустился в изножье кровати, руками и языком доводя Люциуса до справедливого конца. Он тщательно вылизал все еще пульсирующее отверстие и, чуть приподнявшись, уронил голову на живот Люца. Сил не было. Ни на что.
Колючее одеяло, презрительно сброшенное на пол, они натянули на себя вместе и устроились на кровати, тесно прижавшись друг к другу. Удивительно, но сейчас им места хватало…
Проснулся Северус от того, что от неудобной позы затекла шея. Он завозился, пытаясь устроится поудобнее, и тотчас же рядом заворочался Люц.
— Который час?
— Не знаю, но уже довольно светло…
— Черт! — Люциус соскочил с кровати. — У меня же уроки!
— Ты хочешь сказать, у меня?
— Да куда тебе… ты же едва живой…
— Еще скажи «после вчерашнего»…
Люциус расхохотался. Легко и свободно, как когда-то давно, когда еще не был председателем Попечительского комитета школы и самым реальным кандидатом на пост министра.
— И скажу. Все-таки я тебя заездил — ты уснул, только коснувшись подушки.
— Кто кого заездил, я могу поспорить.
— Конечно, можешь… ты все можешь… — Люциус провокационно выгнулся и с вожделением посмотрел на скрытого одеялом Северуса. — Но не сейчас! Сейчас уроки…
И Северус в кои-то веки не стал возражать. Полежать в постели, даже такой неудобной, после бурно проведенной ночи было очень приятно. К тому же, его одежда непонятно где, лишь пижама валяется посреди комнаты, перемешавшись с пижамой Люца и его же длинной мантией… Дождавшись, когда Люциус разберет неопрятную кучу и бросит на кровать его вещи, Северус натянул на себя пижамные штаны и куртку и чинно улегся на заправленную кровать. Немного подумав, он все же залез под одеяло и вызывающе зевнул. Не сразу, но все-таки Люциус оделся, потом нашел палочку, закатившуюся под тумбочку, и попытался выйти. Дверь не открылась.
— Что за черт? Мы ведь вчера не закрывали? Или…
Страница 48 из 52
