Фандом: Ориджиналы. Наемник Даррен, вор Салех, эльфийский принц Леандор и Темная Эльфийка-чародейка Ирайа. Они были соперниками в стремлении овладеть великой силой. И сила эта досталась им… одна на четверых. Но мир жесток, он не признает таких компромиссов; четыре охотника за Сердцем Таэраны стали изгоями и отверженными для своих народов. И теперь они вынуждены спасаться от этого мира… и спасать этот мир, как ни странно, тоже.
Добавить в моё избранное
156 мин, 52 сек 1474
Никто ему не ответил: все понимали, что без упреждающей атаки, предложенной наемником, сладить со столь огромным пауком было бы ох, как сложно.
А у первого прохода уже не было видно никаких рук и не слышно никаких голосов. Когда Даррен пробил слой паутины в этом проеме, за ним обнаружился длинный, но довольно низкий туннель, передвигаться по которому можно было лишь на корточках.
Видимо, и рука, и голос действительно были мороком — вот только предназначался он вовсе не для того чтобы заманить в ловушку. Скорее уж наоборот: дабы указать верный путь… однако предварительно проверив очередных паломников «на вшивость». Точнее на готовность прийти на помощь ближнему; в то время как равнодушным эгоистам, способным просто пройти мимо, помогать Черное Зеркало почему-то не желало.
Туннель уходил вглубь и одновременно расширялся, подобно горлышку бутылки. Если поначалу продвигаться по нему пришлось чуть ли не ползком, то к концу пути уже вполне можно было выпрямиться в полный рост. Путь этот, кстати, закончился двустворчатой дверью — вроде той, через которую паломники вошли в Храм.
Створки двери сами собой разошлись навстречу подошедшим путникам. И все четверо успели было подумать, что испытания позади; что Храм достаточно натешился с очередными гостями и уж теперь-то должен проявить к ним хоть толику гостеприимства.
Но увы: они ошибались.
Дверь привела в каменный зал — небольшой и сравнительно чистый… если не считать одной обвалившейся колонны, что лежала теперь поперек зала. Ну и еще скульптуры птицы; та валялась у противоположной стены, рядом со следующей дверью — решетчатой и ржавой. По всей видимости, раньше каменная птица занимала место прямо над дверью: на ее былое пребывание там намекал оставшийся обломок-обрубок, что-то вроде выступа под потолком.
Разочарование ждало путников сразу же, как только они приблизились к решетчатой двери. В отличие от своей предшественницы, ржавая решетка и не думала подниматься навстречу и пропускать их дальше, а никаких рычагов или ручек поблизости не было. Даррен на это коротко, но смачно, ругнулся, Ирайа зашипела точно рассерженная кошка, а вот Леандор встретил новое препятствие как и подобает сыну Перворожденного Народа. Особенно если в жилах оного течет королевская кровь.
— Что теперь? — в эту немудрящую реплику принц вложил весь холод и все презрение многих поколений своих благородных предков. Непонятно было только, на кого именно он направил это свое презрение сейчас.
И только Салех не просто остался невозмутимым — он даже не растерялся при виде новой преграды. Вместо этого бывший вор несколько минут постоял, молча пощипывая бороду и оглядываясь по сторонам. Словно искал что-то… причем понятно что. Искал решение, задействовав, как видно, весь свой немаленький воровской опыт: опыт человека, беспрепятственно проникшего во дворец Архимага. И нашел — вызвав у своих спутников немалое оживление.
— Видите эти статуи? — обратился Салех к товарищам по несчастью. И указал сперва на поверженную каменную птицу, а затем на два других изваяния. На двух существ, похожих на огромных ящеров, вставших на задние лапы. Они стояли на постаментах в почетном карауле — слева и справа от двери.
— И что же ты хочешь этим сказать? — не поняла Ирайа. Даррен и Леандор промолчали, однако судя по их лицам, разгадывать шарады они были настроены еще меньше, чем девушка-Лаин.
— Ну это ж очевидно! — воскликнул Салех, как показалось Даррену — снисходительно, — ящер-птица-ящер. Это не просто так: наверняка это подсказка.
— Может быть, — наемник пожал плечами, — вот только ты и сам пойми: мы магов Рах-Наваза не кидали, в их жилища не забирались, поэтому в ловушках и подсказках не сильны. Так что…
— Нам-то что делать? — перебила-перекричала-опередила своего провожатого Ирайа.
— Дайте подумать, — с серьезным видом ответил Салех и снова огляделся. После чего хлопнул себя по лбу и указал руками на боковые стены.
Его спутники оглянулись и увидели то же самое, что заметил бывший вор. Вдоль каждой из боковых стен располагалось по три одинаковых каменных тумбы. Ровно по три.
— Три! — коротко выпалил Салех, — и статуй тоже три.
С этими словами он направился к ближайшей из тумб. И сперва хорошенько осмотрел ее, а затем попытался повернуть вокруг оси. Поддавалась тумба плохо, как бы неохотно; видимо, ее давно никто не двигал и даже не трогал. И все-таки она поддалась: когда Салех, вытирая пот, немного отошел от тумбы, та была повернута уже другой своей стороной. На которой красовалось грубое, но рельефное изображение ящера на задних лапах.
— Помогите! — почти взмолился Салех, — нужно повернуть тумбы так, чтобы на средних была нарисована птица, а на крайних — ящеры.
На помощь бывшему вору бросился один лишь Даррен. В то время как, например, наследный принц Хвиэля и Дорбонара счел подобный труд для себя унизительным.
А у первого прохода уже не было видно никаких рук и не слышно никаких голосов. Когда Даррен пробил слой паутины в этом проеме, за ним обнаружился длинный, но довольно низкий туннель, передвигаться по которому можно было лишь на корточках.
Видимо, и рука, и голос действительно были мороком — вот только предназначался он вовсе не для того чтобы заманить в ловушку. Скорее уж наоборот: дабы указать верный путь… однако предварительно проверив очередных паломников «на вшивость». Точнее на готовность прийти на помощь ближнему; в то время как равнодушным эгоистам, способным просто пройти мимо, помогать Черное Зеркало почему-то не желало.
Туннель уходил вглубь и одновременно расширялся, подобно горлышку бутылки. Если поначалу продвигаться по нему пришлось чуть ли не ползком, то к концу пути уже вполне можно было выпрямиться в полный рост. Путь этот, кстати, закончился двустворчатой дверью — вроде той, через которую паломники вошли в Храм.
Створки двери сами собой разошлись навстречу подошедшим путникам. И все четверо успели было подумать, что испытания позади; что Храм достаточно натешился с очередными гостями и уж теперь-то должен проявить к ним хоть толику гостеприимства.
Но увы: они ошибались.
Дверь привела в каменный зал — небольшой и сравнительно чистый… если не считать одной обвалившейся колонны, что лежала теперь поперек зала. Ну и еще скульптуры птицы; та валялась у противоположной стены, рядом со следующей дверью — решетчатой и ржавой. По всей видимости, раньше каменная птица занимала место прямо над дверью: на ее былое пребывание там намекал оставшийся обломок-обрубок, что-то вроде выступа под потолком.
Разочарование ждало путников сразу же, как только они приблизились к решетчатой двери. В отличие от своей предшественницы, ржавая решетка и не думала подниматься навстречу и пропускать их дальше, а никаких рычагов или ручек поблизости не было. Даррен на это коротко, но смачно, ругнулся, Ирайа зашипела точно рассерженная кошка, а вот Леандор встретил новое препятствие как и подобает сыну Перворожденного Народа. Особенно если в жилах оного течет королевская кровь.
— Что теперь? — в эту немудрящую реплику принц вложил весь холод и все презрение многих поколений своих благородных предков. Непонятно было только, на кого именно он направил это свое презрение сейчас.
И только Салех не просто остался невозмутимым — он даже не растерялся при виде новой преграды. Вместо этого бывший вор несколько минут постоял, молча пощипывая бороду и оглядываясь по сторонам. Словно искал что-то… причем понятно что. Искал решение, задействовав, как видно, весь свой немаленький воровской опыт: опыт человека, беспрепятственно проникшего во дворец Архимага. И нашел — вызвав у своих спутников немалое оживление.
— Видите эти статуи? — обратился Салех к товарищам по несчастью. И указал сперва на поверженную каменную птицу, а затем на два других изваяния. На двух существ, похожих на огромных ящеров, вставших на задние лапы. Они стояли на постаментах в почетном карауле — слева и справа от двери.
— И что же ты хочешь этим сказать? — не поняла Ирайа. Даррен и Леандор промолчали, однако судя по их лицам, разгадывать шарады они были настроены еще меньше, чем девушка-Лаин.
— Ну это ж очевидно! — воскликнул Салех, как показалось Даррену — снисходительно, — ящер-птица-ящер. Это не просто так: наверняка это подсказка.
— Может быть, — наемник пожал плечами, — вот только ты и сам пойми: мы магов Рах-Наваза не кидали, в их жилища не забирались, поэтому в ловушках и подсказках не сильны. Так что…
— Нам-то что делать? — перебила-перекричала-опередила своего провожатого Ирайа.
— Дайте подумать, — с серьезным видом ответил Салех и снова огляделся. После чего хлопнул себя по лбу и указал руками на боковые стены.
Его спутники оглянулись и увидели то же самое, что заметил бывший вор. Вдоль каждой из боковых стен располагалось по три одинаковых каменных тумбы. Ровно по три.
— Три! — коротко выпалил Салех, — и статуй тоже три.
С этими словами он направился к ближайшей из тумб. И сперва хорошенько осмотрел ее, а затем попытался повернуть вокруг оси. Поддавалась тумба плохо, как бы неохотно; видимо, ее давно никто не двигал и даже не трогал. И все-таки она поддалась: когда Салех, вытирая пот, немного отошел от тумбы, та была повернута уже другой своей стороной. На которой красовалось грубое, но рельефное изображение ящера на задних лапах.
— Помогите! — почти взмолился Салех, — нужно повернуть тумбы так, чтобы на средних была нарисована птица, а на крайних — ящеры.
На помощь бывшему вору бросился один лишь Даррен. В то время как, например, наследный принц Хвиэля и Дорбонара счел подобный труд для себя унизительным.
Страница 10 из 44
