Фандом: Ориджиналы. Наемник Даррен, вор Салех, эльфийский принц Леандор и Темная Эльфийка-чародейка Ирайа. Они были соперниками в стремлении овладеть великой силой. И сила эта досталась им… одна на четверых. Но мир жесток, он не признает таких компромиссов; четыре охотника за Сердцем Таэраны стали изгоями и отверженными для своих народов. И теперь они вынуждены спасаться от этого мира… и спасать этот мир, как ни странно, тоже.
Добавить в моё избранное
156 мин, 52 сек 1519
— Эйленор, посланник Сириния Первого, Короля Хвиэля и Дорбонара, Повелителя Перворожденных, — представил гостя Галард, — остановился у нас с супругой.
В знак приветствия Эйленор слегка склонил голову. Других знаков почтения оказывать он явно не собирался.
— Что ж, — обратился к нему Магистр, — надеюсь, почтенного посланника не затруднит повторить для стратега Томаса то же самое, что вы говорили мне.
— Ничуть, — равнодушно молвил посланник, — в Хвиэле уверены, что прорыв Тьмы устроили… орки. А наши провидицы, знаете ли, не ошибаются. В одном из орочьих племен, что как раз проживает по соседству с этими землями, за Тромом, есть великий шаман — так что, по-видимому это его рук дело. Установлено, что тот прорыв преследовал целью погубить его величество Сириния Первого, но силами наших чародеев атака была отбита.
«Интересно, и зачем это оркам?» — мелькнуло в голове Томаса.
А Эйленор между тем продолжал:
— Престол Хвиэля и Дорбонара обращается к доблестным рыцарям Белого Ордена — что так же как и мы противостоит отвратительным порождениям Тьмы. Обращается с просьбой не допустить безнаказанности деяния мерзких зеленокожих. И покарать их — всеми имеющимися средствами. От имени Престола заверяю вас, что воины Перворожденных не ступят на подвластные вам земли… по крайней мере, на время войны.
— Ишь, как сладко поет, — тихонько проворчал Галард, обращаясь к одному Томасу, — «подвластные вам земли». А до этого иначе как «захваченными» и«отнятыми» они наши владения не называли. С чего бы эльфы такие добрые?
… Ни Великий Магистр, ни его гость из Грейпорта не знали истинных мотивов поведения Эйленора. Не знали, что в ту же ночь посланник Хвиэля будет лежать на льняных простынях, приходя в себя от полученного наслаждения. И что расположившаяся рядом чародейка Лийнара будет сладко шептать в его ухо:
— Молодец, мой мальчик, молодец. Ты все правильно сказал…
Они были знакомы всего несколько дней — но за это время Лийнара успела многое. Успела сыграть жену посланника; да так, что никто ничего не заподозрил. Успела перетянуть на свою сторону самого этого посланника; убедить его, что Свет и Тьма — не повод предавать Перворожденных в грязные руки рхаванов. И что долг каждого эльфа — отвести угрозу от соплеменника, не важно Темного или Светлого.
Лийнара умела быть убедительной — и она пустила всю свою убедительность в ход. Причем не одну только словесную ее часть.
Помочь своим новым союзникам Архимаг сумел лишь в одном: с помощью Магического Проема он перенес их к берегу Мид-Бранга. Туда, где заканчивалась пустыня, а владения Лесных Эльфов, зачарованный лес Дорбонар — еще не начинался. Между этими двумя землями располагалась полоса шириною в несколько миль — незатронутая ни Хаосом, впущенным в мир Первым-Из-Магов, ни эльфийским чародейством. Здесь зеленела трава, росли деревья и пели птицы; а вот опасности схватить эльфийскую стрелу не было.
Это место в качестве отправной точки было выбрано не случайно. Посовещавшись немного, Салех, Даррен, Леандор и Ирайа решили скоротать большую часть пути по воде. Точнее, по рекам Мид-Бранг и Тром, просто плывя по их течению. Такой способ путешествия во-первых резко снижал шансы попасться людям Серого Ордена, а во-вторых не требовал сложных и дорогих средств передвижения. Достаточно было одного самодельного плота; течение же обеих рек было довольно быстрым, чтобы перспектива ползти как улитка четверке путников не грозила.
Задумку с плотом придумал Даррен… и ему же ее по большей части пришлось воплощать. Собственный боевой топор наемник был вынужден использовать таким вот ненадлежащим образом — для рубки деревьев. Хорошо, хоть Салех помог в деле связки стволов. Что же касается эльфов, то ни Леандор, ни Ирайа не помогли своим компаньонам-рхаванам ни единым малейшим пальца.
Вдобавок выяснилось, что дети Перворожденного Народа, мягко говоря, недолюбливают такой способ передвижения. Причем выяснилось уже после спуска плота на воду. Эльфы боялись утонуть, и даже надолго усидеть на мокрых бревнах они не хотели. Понятно, что это открытие привело в ярость людскую половину четверки.
На препирательства, убеждения и, конечно же, ругань ушло времени чуть ли не больше, чем на, собственно, строительство плота. Так что в первый день по Мид-Брангу пройти удалось совсем немного; а затем путники вынуждены были остановиться на ночлег на его северном берегу. В землях Западного Мирха… что все-таки лучше и безопаснее, чем даже на опушке Дорбонара.
На счастье ни ищейки Серого Ордена, ни просто лихие люди стоянку четырех путников не потревожили. Зато вот сами путники… точнее, их Перворожденная часть, не преминули именно на этом привале выплеснуть накопившееся раздражение.
А понадобилось для этого всего ничего: в разговоре Леандор обронил слово «хтоник», применив его по отношению к Темным соплеменникам.
В знак приветствия Эйленор слегка склонил голову. Других знаков почтения оказывать он явно не собирался.
— Что ж, — обратился к нему Магистр, — надеюсь, почтенного посланника не затруднит повторить для стратега Томаса то же самое, что вы говорили мне.
— Ничуть, — равнодушно молвил посланник, — в Хвиэле уверены, что прорыв Тьмы устроили… орки. А наши провидицы, знаете ли, не ошибаются. В одном из орочьих племен, что как раз проживает по соседству с этими землями, за Тромом, есть великий шаман — так что, по-видимому это его рук дело. Установлено, что тот прорыв преследовал целью погубить его величество Сириния Первого, но силами наших чародеев атака была отбита.
«Интересно, и зачем это оркам?» — мелькнуло в голове Томаса.
А Эйленор между тем продолжал:
— Престол Хвиэля и Дорбонара обращается к доблестным рыцарям Белого Ордена — что так же как и мы противостоит отвратительным порождениям Тьмы. Обращается с просьбой не допустить безнаказанности деяния мерзких зеленокожих. И покарать их — всеми имеющимися средствами. От имени Престола заверяю вас, что воины Перворожденных не ступят на подвластные вам земли… по крайней мере, на время войны.
— Ишь, как сладко поет, — тихонько проворчал Галард, обращаясь к одному Томасу, — «подвластные вам земли». А до этого иначе как «захваченными» и«отнятыми» они наши владения не называли. С чего бы эльфы такие добрые?
… Ни Великий Магистр, ни его гость из Грейпорта не знали истинных мотивов поведения Эйленора. Не знали, что в ту же ночь посланник Хвиэля будет лежать на льняных простынях, приходя в себя от полученного наслаждения. И что расположившаяся рядом чародейка Лийнара будет сладко шептать в его ухо:
— Молодец, мой мальчик, молодец. Ты все правильно сказал…
Они были знакомы всего несколько дней — но за это время Лийнара успела многое. Успела сыграть жену посланника; да так, что никто ничего не заподозрил. Успела перетянуть на свою сторону самого этого посланника; убедить его, что Свет и Тьма — не повод предавать Перворожденных в грязные руки рхаванов. И что долг каждого эльфа — отвести угрозу от соплеменника, не важно Темного или Светлого.
Лийнара умела быть убедительной — и она пустила всю свою убедительность в ход. Причем не одну только словесную ее часть.
Помочь своим новым союзникам Архимаг сумел лишь в одном: с помощью Магического Проема он перенес их к берегу Мид-Бранга. Туда, где заканчивалась пустыня, а владения Лесных Эльфов, зачарованный лес Дорбонар — еще не начинался. Между этими двумя землями располагалась полоса шириною в несколько миль — незатронутая ни Хаосом, впущенным в мир Первым-Из-Магов, ни эльфийским чародейством. Здесь зеленела трава, росли деревья и пели птицы; а вот опасности схватить эльфийскую стрелу не было.
Это место в качестве отправной точки было выбрано не случайно. Посовещавшись немного, Салех, Даррен, Леандор и Ирайа решили скоротать большую часть пути по воде. Точнее, по рекам Мид-Бранг и Тром, просто плывя по их течению. Такой способ путешествия во-первых резко снижал шансы попасться людям Серого Ордена, а во-вторых не требовал сложных и дорогих средств передвижения. Достаточно было одного самодельного плота; течение же обеих рек было довольно быстрым, чтобы перспектива ползти как улитка четверке путников не грозила.
Задумку с плотом придумал Даррен… и ему же ее по большей части пришлось воплощать. Собственный боевой топор наемник был вынужден использовать таким вот ненадлежащим образом — для рубки деревьев. Хорошо, хоть Салех помог в деле связки стволов. Что же касается эльфов, то ни Леандор, ни Ирайа не помогли своим компаньонам-рхаванам ни единым малейшим пальца.
Вдобавок выяснилось, что дети Перворожденного Народа, мягко говоря, недолюбливают такой способ передвижения. Причем выяснилось уже после спуска плота на воду. Эльфы боялись утонуть, и даже надолго усидеть на мокрых бревнах они не хотели. Понятно, что это открытие привело в ярость людскую половину четверки.
На препирательства, убеждения и, конечно же, ругань ушло времени чуть ли не больше, чем на, собственно, строительство плота. Так что в первый день по Мид-Брангу пройти удалось совсем немного; а затем путники вынуждены были остановиться на ночлег на его северном берегу. В землях Западного Мирха… что все-таки лучше и безопаснее, чем даже на опушке Дорбонара.
На счастье ни ищейки Серого Ордена, ни просто лихие люди стоянку четырех путников не потревожили. Зато вот сами путники… точнее, их Перворожденная часть, не преминули именно на этом привале выплеснуть накопившееся раздражение.
А понадобилось для этого всего ничего: в разговоре Леандор обронил слово «хтоник», применив его по отношению к Темным соплеменникам.
Страница 23 из 44
