Фандом: Лига Справедливости. Альтернативное окончание первого сезона. Барри не стал возвращаться в прошлое, чтобы спасти свою мать. Айрис вышла замуж за Эдди, а у ставшего парадоксом Эобарда есть всего одна ночь до окончательной гибели.
Добавить в моё избранное
6 мин, 10 сек 9434
В СТАР-лабс тихо и пустынно — лишь ветер свистит в трещинах давно разрушенного реактора, а в полнейшем безмолвии слышно, как влажно шелестит на улице противный осенний дождь.
Барри сидит возле Кольца в своём тёплом костюме Флэша и задумчиво грызёт ногти. Он здесь по доброй воле — в такую серую погоду все остальные старлабцы расползлись по домам. Барри же туда не стремился — Джо пропадал где-то вместе с прокурором Хортон, с которой недавно начал официально встречаться, а Айрис пошла с Эдди расписываться — они тщательно обсудили свои отношения и решили, что стоит попробовать снова.
Барри вздыхает и украдкой кидает взгляд на человека, неподвижно застывшего по ту сторону стекла мета-клетки. Эобард Тоун сильно сдал в последнее время — он практически не ел то, что приносила ему сердобольная Кейтлин, и всё время интересовался, что делает на воле его предок. Барри с удовольствием пересказывал ему подробности примирения приёмной сестры и Эдди — он видел, как вспыхивали в полутьме светлые глаза, и был рад хоть немного побесить своего врага. По крайней мере, до тех пор, пока не полюбопытствовал, почему Тоун, собственно, этим интересуется.
— Неужели ты не догадался? — Эобард тогда странно глянул на Барри, словно увидел впервые. — Твоя сестра не мой предок. Как только она и мистер Тоун свяжут себя супружескими путами, я стану парадоксом и перестану существовать.
Эти слова застали тогда Барри врасплох. Он ненавидел Тоуна всеми фибрами своей души — этот человек был повинен в смерти Норы Аллен и именно из-за него Генри Аллен отбывал пожизненное заключение в Айрон Хайддс. Но за те полгода, что Флэш спасал людей под предводительством доброго наставника доктора Уэллса, Барри привык к нему. И то, что скоро Тоун исчезнет навсегда, к удивлению, задело его сильнее, чем Барри предполагал.
— О чём думаешь, Барри? — тихо интересуется Эобард, и Аллен, вздрогнув, вылезает из своих мыслей, тут же поспешно отводит взгляд, не решаясь глянуть в светлые и в последнее время безжизненные глаза наставника-врага.
— Тебя это не касается! — привычно огрызается он, но уже без прежнего задора.
— Ты прав, совсем не касается, — легко отступает Тоун, снова прижимаясь затылком к мягкой стене своей клетки и прикрывая глаза.
Барри хмуро смотрит на него. Он уже успел заметить, что Тоун никогда не начинает разговор просто так.
— Чего ты хочешь? — наконец не выдерживает и интересуется он.
— Выпусти меня, Барри.
В первое мгновение Аллен теряется от столь неожиданной и наглой просьбы.
— Размечтался! — наконец вернув самообладание, зло фыркает он.
Тоун открывает свои светлые глаза, и Барри вздрагивает, так как видит в них звериную тоску. «Айрис и Эдди должны были зарегистрироваться в восемь!» — вспоминает вдруг он и понимает, что Эобард почувствовал сквозь десятки миль, как его предок поставил подпись в бланке, запуская тем самым уничтожительную программу парадокса.
— Барри, мне осталось жить до восхода солнца. Эдди казнит меня, милуясь сейчас со своей женой. У всех приговоренных к казни есть право последнего желания!
— Я тебя знаю, — недружелюбно бурчит Аллен, сомневаясь. — Если я тебя отпущу, ты убьёшь тех, кто мне дорог.
— Клянусь, я не трону их даже пальцем! — Эобард поддаётся вперёд и, задыхаясь от отчаяния, красными искрами прошедшего по голубым глазам, утыкается лбом в холодное стекло, глядит на Аллена жалобно, как побитый щенок. — Прошу тебя, Барри! Ты же понимаешь, как важна для спидстера скорость. Я не хочу умереть в этом мрачном мешке. Пожалуйста, позволь мне в последний раз увидеть небо.
Барри почувствовал, как у него болезненно сжимается сердце. Слова Тоуна впервые за долгое время абсолютно искренние.
— Ладно, — помолчав, тихо произносит он. — Я позволю тебе покинуть Кольцо, Тоун. Но только вместе со мной.
Во взгляде Эобарда мелькает что-то… что-то похожее… похожее на благодарность.
— Спасибо, — едва слышно шепчет он, и Барри надеется, что всё делает правильно.
Два спидстера несутся сквозь дождливый ночной город. Тоун несравненно быстрее, но сейчас он не стремится показать превосходство. Он неспешно по меркам супер-скорости нарезает мили, печально глядя на проносящиеся мимо дома и машины.
Барри помнит их ночную прогулку урывками. Вот они бегут, машинально вибрируя сквозь возникающие на пути препятствия. Ветер, дождь, сигнализации припаркованных машин — всё это замирает, когда оба спидстера входят во Флэштайм. Время словно застывает, прекращая свой неумолимый ход. Но Барри знает, что это лишь обман мозга — на самом деле время всё так же спешит вперёд, отсчитывая мгновения до рассвета.
Вот они сидят под каким-то навесом. По нему металлически шелестит дождь. Тоун, не отрываясь, глядит на тёмно-свинцовое небо, вдыхает запах влажной земли. Барри чувствует жар его тела, так как Эобард неосознанно прижимается к нему боком.
Барри сидит возле Кольца в своём тёплом костюме Флэша и задумчиво грызёт ногти. Он здесь по доброй воле — в такую серую погоду все остальные старлабцы расползлись по домам. Барри же туда не стремился — Джо пропадал где-то вместе с прокурором Хортон, с которой недавно начал официально встречаться, а Айрис пошла с Эдди расписываться — они тщательно обсудили свои отношения и решили, что стоит попробовать снова.
Барри вздыхает и украдкой кидает взгляд на человека, неподвижно застывшего по ту сторону стекла мета-клетки. Эобард Тоун сильно сдал в последнее время — он практически не ел то, что приносила ему сердобольная Кейтлин, и всё время интересовался, что делает на воле его предок. Барри с удовольствием пересказывал ему подробности примирения приёмной сестры и Эдди — он видел, как вспыхивали в полутьме светлые глаза, и был рад хоть немного побесить своего врага. По крайней мере, до тех пор, пока не полюбопытствовал, почему Тоун, собственно, этим интересуется.
— Неужели ты не догадался? — Эобард тогда странно глянул на Барри, словно увидел впервые. — Твоя сестра не мой предок. Как только она и мистер Тоун свяжут себя супружескими путами, я стану парадоксом и перестану существовать.
Эти слова застали тогда Барри врасплох. Он ненавидел Тоуна всеми фибрами своей души — этот человек был повинен в смерти Норы Аллен и именно из-за него Генри Аллен отбывал пожизненное заключение в Айрон Хайддс. Но за те полгода, что Флэш спасал людей под предводительством доброго наставника доктора Уэллса, Барри привык к нему. И то, что скоро Тоун исчезнет навсегда, к удивлению, задело его сильнее, чем Барри предполагал.
— О чём думаешь, Барри? — тихо интересуется Эобард, и Аллен, вздрогнув, вылезает из своих мыслей, тут же поспешно отводит взгляд, не решаясь глянуть в светлые и в последнее время безжизненные глаза наставника-врага.
— Тебя это не касается! — привычно огрызается он, но уже без прежнего задора.
— Ты прав, совсем не касается, — легко отступает Тоун, снова прижимаясь затылком к мягкой стене своей клетки и прикрывая глаза.
Барри хмуро смотрит на него. Он уже успел заметить, что Тоун никогда не начинает разговор просто так.
— Чего ты хочешь? — наконец не выдерживает и интересуется он.
— Выпусти меня, Барри.
В первое мгновение Аллен теряется от столь неожиданной и наглой просьбы.
— Размечтался! — наконец вернув самообладание, зло фыркает он.
Тоун открывает свои светлые глаза, и Барри вздрагивает, так как видит в них звериную тоску. «Айрис и Эдди должны были зарегистрироваться в восемь!» — вспоминает вдруг он и понимает, что Эобард почувствовал сквозь десятки миль, как его предок поставил подпись в бланке, запуская тем самым уничтожительную программу парадокса.
— Барри, мне осталось жить до восхода солнца. Эдди казнит меня, милуясь сейчас со своей женой. У всех приговоренных к казни есть право последнего желания!
— Я тебя знаю, — недружелюбно бурчит Аллен, сомневаясь. — Если я тебя отпущу, ты убьёшь тех, кто мне дорог.
— Клянусь, я не трону их даже пальцем! — Эобард поддаётся вперёд и, задыхаясь от отчаяния, красными искрами прошедшего по голубым глазам, утыкается лбом в холодное стекло, глядит на Аллена жалобно, как побитый щенок. — Прошу тебя, Барри! Ты же понимаешь, как важна для спидстера скорость. Я не хочу умереть в этом мрачном мешке. Пожалуйста, позволь мне в последний раз увидеть небо.
Барри почувствовал, как у него болезненно сжимается сердце. Слова Тоуна впервые за долгое время абсолютно искренние.
— Ладно, — помолчав, тихо произносит он. — Я позволю тебе покинуть Кольцо, Тоун. Но только вместе со мной.
Во взгляде Эобарда мелькает что-то… что-то похожее… похожее на благодарность.
— Спасибо, — едва слышно шепчет он, и Барри надеется, что всё делает правильно.
Два спидстера несутся сквозь дождливый ночной город. Тоун несравненно быстрее, но сейчас он не стремится показать превосходство. Он неспешно по меркам супер-скорости нарезает мили, печально глядя на проносящиеся мимо дома и машины.
Барри помнит их ночную прогулку урывками. Вот они бегут, машинально вибрируя сквозь возникающие на пути препятствия. Ветер, дождь, сигнализации припаркованных машин — всё это замирает, когда оба спидстера входят во Флэштайм. Время словно застывает, прекращая свой неумолимый ход. Но Барри знает, что это лишь обман мозга — на самом деле время всё так же спешит вперёд, отсчитывая мгновения до рассвета.
Вот они сидят под каким-то навесом. По нему металлически шелестит дождь. Тоун, не отрываясь, глядит на тёмно-свинцовое небо, вдыхает запах влажной земли. Барри чувствует жар его тела, так как Эобард неосознанно прижимается к нему боком.
Страница 1 из 2
