Слабость ситха

Боль распаляла ярость, но выплеснуть её было уже не на кого, и потому я позволил Ветт заняться моей раной, что она и сделала, охая и причитая по своему обыкновению. Её болтовня, которая обычно отвлекала, сейчас только действовала на нервы.

— Будь добра, помолчи хоть минутку, — попросил я, на пробу двигая рукой и прихватывая Ветт за один из лекку.

— Ой! — воскликнула она с нарочитым возмущением.

— Разве больно? — удивился я.

— Не хватай меня, когда я занята! — сказала Ветт. — А то заканчивать бинтоваться будешь сам!

— Зря я тебя освободил, — с притворной досадой вздохнул я. — Ты только ещё больше распустилась и обнаглела.

Ветт прикусила язык, но свою задачу она уже выполнила: и забинтовала меня, и немного развеселила.

— Пойдёшь проверять Квинна? — с осторожностью спросила она, когда я убедился, что медленные движения не причиняют боли.

— Не твоё дело, — сказал я.

В произошедшем была и моя вина: я предпочёл оставить Квинна отбиваться одного, рассчитывая, что он справится. Он справился, не мог иначе. Но сейчас я думал только о том, что выбор между своими людьми и поставленной задачей нравится мне ещё меньше, чем до этого происшествия.

Ветт не последовала за мной, проявив несвойственную ей тактичность, и порог медотсека я переступил один.

В бакте моему капитану предстояло лежать ещё как минимум восемь часов, но я, посмотрев на его разорванный бок с грубо сшитыми розовыми краями раны, смело удвоил эту цифру.

Я остался без пилота, без аналитика и без прикрытия, а всё потому, что кто-то предпочитает выдавать информацию только так, как ему выгодно. Что это было? Проверка? Коварный удар в спину? Следовало немедля связаться с Барасом и посмотреть на реакцию, но я не спешил. Меньше всего мне сейчас хотелось видеть своего учителя и разбираться в его интригах.

Какое-то время спустя я понял, что в своих размышлениях забылся и продолжаю стоять перед бакта-камерой, глядя на плавающего в ней бессознательного Квинна.

Когда ещё получится посмотреть на него безо всего?

Я усмехнулся и сжал раненую руку в кулак. Мой экипаж становился моей слабостью, это стоило немедленно пресечь хотя бы потому, что Барас уже это видел. Это даже Ветт видела, а она не отличалась сообразительностью в том, что касалось взаимоотношений.

Пресечь… Как пресечь? Без подручных я уже не справлюсь, как бы мне ни хотелось потешить моё самолюбие. Задания становятся всё сложнее, и кто знает, что бы со мной случилось, если бы Квинн не бросился в отчаянную неравную схватку, прикрывая меня?

Проклятье, я слишком логичен и рационален для того, чтобы быть ситхом! Другой на моём месте давно бы что-нибудь придумал или ринулся бы в пучину страстей.

Я оглядел Квинна целиком, от скрывающей половину лица дыхательной маски до даже в бессознательном состоянии поджатых пальцев ног, и снова остановил взгляд на страшной ране в боку. Ещё немного — и кусок кожи был бы вырван целиком. Он уворачивался, понял я, и, хотя не видел его боя, в этот момент я точно знал, как всё было. Квинн пытался спастись от зубов нексу, и инерция его движения… Что ж, он хотя бы спас внутренние органы, иначе мог не дожить до моего возвращения.

Я вспомнил, как он цеплялся за меня, глядя мимо невидящими глазами, и в эту секунду мои чувства словно прорвались через заслон. Я ощущал их энергию, а какая-то часть меня отстранённо фиксировала, присваивала названия, определяла причины.

Досада — что так вышло. Страх потерять верного человека. Вина — потому что бросил и ушёл вперёд. Гнев на Бараса — за то, что не предупредил, что нас ждёт. Отголоски ярости, обращённой на недобитых хищных тварей. Разделённая с Квинном боль. И в самом конце, уже сейчас, при взгляде на бессильное израненное тело — нежность и стремление защитить.

Все эти чувства были прекрасны и удивительны, и все придавали мне сил… Кроме последнего.

Что ж, выбрав этот путь, я знал, что никогда не стану правильным ситхом.

Я позволил нежности стиснуть мне горло, растечься в груди, я изучал её и одновременно отдавался ей. Кто мне запретит, если никто и никогда не узнает?

Наткнувшись на взгляд Квинна, я вздрогнул от неожиданности, но сразу понял, что он меня не видит. Его глаза открылись, когда сознание на краткое время вернулось к нему, и я, находясь в трансе, осторожно коснулся его разума. Как я и ожидал, Квинн был ещё там, в бою. Его разум полнился смутными угрожающими тенями, мечущимися силуэтами нексу, а его страх обрушился на меня, как ледяной дождь. Страх и чувство вины, что подвёл, позволил себе погибнуть и оставить меня без прикрытия.

Я вошёл в его разум, как световой меч входит в хлипкие двери. Сейчас, без поддержки и без контроля он был настолько податлив и покорен, что у меня по спине побежали мурашки.