Фандом: Star Wars. Ситх-воин осознаёт свои противоречивые желания в отношении Квинна.
Добавить в моё избранное
5 мин, 49 сек 4432
Осознание, что я полностью властен над этим разумным существом, будоражило меня, вызывало к жизни нечто, чему я не мог найти названия.
Я отшвырнул в сторону видения Квинна, как отмахиваются от повисшей перед лицом паутины, и ощутил, как изменилась тональность его страха вместо того, чтобы исчезнуть полностью.
Он знал о моём присутствии и боялся меня.
Стоило успокоить его, но ещё несколько секунд я наслаждался его страхом и бессилием, не сумев себе в этом отказать. Он слабее, он должен подчиняться и быть покорным, он должен бояться разочаровать меня — и просто бояться, как сейчас…
Наконец то, что видела во мне Ветт и чего разумно боялась, вырвалось на волю. Тело Квинна оставалось неподвижным, но я чувствовал, как, запертый в своём податливом, неконтролируемом волей сознании, он ещё стремится спастись от меня. В его бреду я был чудовищем, и нельзя сказать, чтобы он ошибался.
Я и не заметил, что приник к стеклу в стремлении снова поймать мутный взгляд, но и без этого моё сознание сплеталось с его, подавляло, опутывало, обездвиживало. Я не знал названия тому, что делал, хотя наверняка оно было. Отчего-то я был уверен, что Квинн слышит мои мысли, понимает, чего я хочу: схватить, стиснуть, прижать, добиться возбуждающей покорности. Он ещё дёргался, стремясь освободиться от моей воли, напуганный натиском, и я нашёл для него единственное, что могло бы ему помочь, — нежность.
Он понимал мои мысли, в этом я был готов поклясться, потому он и замер, слушая их. Тихо, тихо, я не причиню вреда, я не сделаю больно, я не виню тебя, прости, что бросил, ты — моя ответственность, тш-ш, не надо, я тебе не враг, как бы я хотел, чтобы ты так дрожал у меня в руках, но только не от страха, ты прав, я хочу тебя, вылизать тебя всего, искусать и снова вылизать, а потом трахнуть, и ещё раз, и ещё, но только это будет не сейчас, ты должен поправиться, ты должен откликнуться, ты должен затрепетать от предвкушения, но не сейчас, не сейчас, прости меня, спи, покой, ты чувствуешь покой, чудовищ нет, я — главное чудовище, и я охраняю тебя, покой, безопасность, спи, выздоравливай…
Я встретил его совершенно осмысленный взгляд, направленный на меня сквозь толщу воды и стекла, но не отступил. Мы друг друга поняли. Затем Квинн медленно, словно бы против воли снова закрыл глаза, и я почувствовал, что им овладевает необходимый покой.
Вслед за этим ко мне вернулось осознание себя и своей слабости. Это стоило обдумать… Или просто удовлетворить похоть, как только представится удобная возможность.
Я в последний раз осмотрел Квинна, смутно представляя, что буду с ним делать в скором времени, а потом развернулся и медленно вышел из отсека.
Я отшвырнул в сторону видения Квинна, как отмахиваются от повисшей перед лицом паутины, и ощутил, как изменилась тональность его страха вместо того, чтобы исчезнуть полностью.
Он знал о моём присутствии и боялся меня.
Стоило успокоить его, но ещё несколько секунд я наслаждался его страхом и бессилием, не сумев себе в этом отказать. Он слабее, он должен подчиняться и быть покорным, он должен бояться разочаровать меня — и просто бояться, как сейчас…
Наконец то, что видела во мне Ветт и чего разумно боялась, вырвалось на волю. Тело Квинна оставалось неподвижным, но я чувствовал, как, запертый в своём податливом, неконтролируемом волей сознании, он ещё стремится спастись от меня. В его бреду я был чудовищем, и нельзя сказать, чтобы он ошибался.
Я и не заметил, что приник к стеклу в стремлении снова поймать мутный взгляд, но и без этого моё сознание сплеталось с его, подавляло, опутывало, обездвиживало. Я не знал названия тому, что делал, хотя наверняка оно было. Отчего-то я был уверен, что Квинн слышит мои мысли, понимает, чего я хочу: схватить, стиснуть, прижать, добиться возбуждающей покорности. Он ещё дёргался, стремясь освободиться от моей воли, напуганный натиском, и я нашёл для него единственное, что могло бы ему помочь, — нежность.
Он понимал мои мысли, в этом я был готов поклясться, потому он и замер, слушая их. Тихо, тихо, я не причиню вреда, я не сделаю больно, я не виню тебя, прости, что бросил, ты — моя ответственность, тш-ш, не надо, я тебе не враг, как бы я хотел, чтобы ты так дрожал у меня в руках, но только не от страха, ты прав, я хочу тебя, вылизать тебя всего, искусать и снова вылизать, а потом трахнуть, и ещё раз, и ещё, но только это будет не сейчас, ты должен поправиться, ты должен откликнуться, ты должен затрепетать от предвкушения, но не сейчас, не сейчас, прости меня, спи, покой, ты чувствуешь покой, чудовищ нет, я — главное чудовище, и я охраняю тебя, покой, безопасность, спи, выздоравливай…
Я встретил его совершенно осмысленный взгляд, направленный на меня сквозь толщу воды и стекла, но не отступил. Мы друг друга поняли. Затем Квинн медленно, словно бы против воли снова закрыл глаза, и я почувствовал, что им овладевает необходимый покой.
Вслед за этим ко мне вернулось осознание себя и своей слабости. Это стоило обдумать… Или просто удовлетворить похоть, как только представится удобная возможность.
Я в последний раз осмотрел Квинна, смутно представляя, что буду с ним делать в скором времени, а потом развернулся и медленно вышел из отсека.
Страница 2 из 2
