Фандом: Гарри Поттер. Драко лишается зрения и мир для него исчезает в непроницаемой тьме. Но всегда можно увидеть свет, даже когда глаза не способны видеть, и Гермиона постарается ему это доказать.
Добавить в моё избранное
168 мин, 48 сек 3352
— Не сделай ему больно.
— Гарри, ты о чём?
— Со стороны ваше общение с Малфоем выглядит как… влюблённость, — выпалил Гарри.
Гермиона рассмеялась, легонько хлопнув себя по щеке ладошкой.
— Ты думаешь, что я влюбилась в Малфоя?
— Ну, это единственное, что объясняет твоё непоколебимое желание ему помогать не смотря ни на что.
— Я всего лишь хочу, чтобы он справился с жизненными трудностями и понял наконец, что есть вещи намного важнее глупых предрассудков. Он нуждается во мне, вот и всё.
— А разве не так поступают влюблённые? — Гарри недоверчиво покачал головой.
— Почему тебя это так пугает? — запротестовала Гермиона, жестикулируя руками. — А что если бы я действительно влюбилась в Малфоя?
— Меня это не пугает, а скорее удивляет. Я не понимаю, о чём с ним можно разговаривать, он же заносчивый ребёнок.
— Просто ты не пытался с ним поговорить по-настоящему.
— Так ты не влюблена в него?
Гермиона снова собиралась громко рассмеяться и сказать твёрдое: «Нет, конечно», но вместо этого опустилась в кресло, и, глубоко вдохнув, прошептала:
— Я не знаю…
Неизбежные потери.
Оправдывает ли цель способы, которыми была достигнута? Каждый ответит по-разному, но если бы этот вопрос задали Драко Малфою, он не задумываясь ответил бы, что оправдывает. Но это раньше, сейчас же он изменился. Что, если эти способы теперь для него равносильны смерти или невыносимой боли?
— Алтарь готов, Северус. Теперь остаётся выждать время.
Дамблдор взял у Снейпа свёрток и развернул его, беря в руки загадочный объект. Как только пальцы его коснулись этого предмета, лицо волшебника засияло здоровьем, некоторые морщины сгладились, а в глазах сверкнула искра, показавшаяся Снейпу зловещей.
— Профессор, вам не стоит прикасаться к нему без обёртки, — насторожился Снейп.
— Вы представляете, какая это сила? — проигнорировав его замечание, спросил Дамблдор. Казалось, старый волшебник обезумел, вот-вот упадёт на колени и станет молиться неведомому божеству.
— Это тёмная магия, — снова постарался вразумить его Снейп.
— Забудьте о цвете, Северус, это просто магия, у неё нет оттенка или запаха. Она прозрачна и измеряется не в ингредиентах и жертвах, которые для неё нужны, а в полученном результате. А мы собираемся сотворить очень хорошее дело.
— У этого способа есть цена.
— Всё на свете имеет свою определённую цену, даже самое чистое добро, — задумчиво отозвался на слова Снейпа Дамблдор.
Его длинные седые волосы потемнели и заблестели, будто шёлк, только скрюченная пострадавшая рука оставалась неизменна. Это насторожило Снейпа.
— А разве ваша рука не должна исцелиться? — высказал свои подозрения он.
— О, нет, Северус, этот способ не способен исцелить никого, кроме Драко Малфоя. Пусть вас не вводит в заблуждение моё временное омоложение, как только я выпущу его из рук, снова превращусь в немощного старика. — Дамблдор улыбнулся.
То, что находилось в его руке, светилось пурпурным светом, отражаясь в белёсых выцветших глазах волшебника.
Дамблдор сжал руку, и капля тёмно-алой крови капнула на пол, разъедая твёрдый камень, будто кислота.
— Сердце любящей матери, отдавшей жизнь за своего ребёнка, — самое сильное оружие на
свете, — задумчиво произнёс старый волшебник. — Это оружие способно защищать и исцелять от любых проклятий, коснувшихся ребёнка, но оно так же способно сотворить нечто ужасное, оказавшись в недобрых руках.
— Прошу вас, профессор, уберите его, — взмолился Снейп. В его глазах промелькнула боль.
Дамблдор не стал более мучить своего собеседника и аккуратно положил пульсирующее сердце в серебряную чашу.
Вновь постаревший и сгорбленный волшебник схватился за сердце и упал на пол.
___
Гарри ушёл, а Гермиона осталась наедине со своими размышлениями. Неужели она действительно влюбилась в Малфоя? А как же Рон? Гермиона представила улыбающееся лицо Рона и прислушалась к своим чувствам. Ничего. Ничего, кроме приятных дружеских воспоминаний и пережитых приключений. Если бы она могла выбирать себе брата, им бы стал именно Рон. Парень со светлой душой, смотрящий на мир своими чистыми голубыми глазами, и улыбающийся такой тёплой улыбкой, что хочется бесконечно согреваться этим. Рон ходит с открытой душой, даря окружающим частичку своего света, с ним так приятно просто молчать, смотря на огонь в камине, что они часто делали, оставаясь наедине. А Драко?
Закрытый и холодный, а когда кто-то пытается его понять и поговорить с ним, он выпускает свои колючки, словно запуганный, загнанный в угол ёж. Драко всё носит в себе, не подпуская никого, отгородившись высоким забором язвительности и презрения. Может быть, это его защитная реакция?
— Гарри, ты о чём?
— Со стороны ваше общение с Малфоем выглядит как… влюблённость, — выпалил Гарри.
Гермиона рассмеялась, легонько хлопнув себя по щеке ладошкой.
— Ты думаешь, что я влюбилась в Малфоя?
— Ну, это единственное, что объясняет твоё непоколебимое желание ему помогать не смотря ни на что.
— Я всего лишь хочу, чтобы он справился с жизненными трудностями и понял наконец, что есть вещи намного важнее глупых предрассудков. Он нуждается во мне, вот и всё.
— А разве не так поступают влюблённые? — Гарри недоверчиво покачал головой.
— Почему тебя это так пугает? — запротестовала Гермиона, жестикулируя руками. — А что если бы я действительно влюбилась в Малфоя?
— Меня это не пугает, а скорее удивляет. Я не понимаю, о чём с ним можно разговаривать, он же заносчивый ребёнок.
— Просто ты не пытался с ним поговорить по-настоящему.
— Так ты не влюблена в него?
Гермиона снова собиралась громко рассмеяться и сказать твёрдое: «Нет, конечно», но вместо этого опустилась в кресло, и, глубоко вдохнув, прошептала:
— Я не знаю…
Глава 17
Неизбежные потери.Неизбежные потери.
Оправдывает ли цель способы, которыми была достигнута? Каждый ответит по-разному, но если бы этот вопрос задали Драко Малфою, он не задумываясь ответил бы, что оправдывает. Но это раньше, сейчас же он изменился. Что, если эти способы теперь для него равносильны смерти или невыносимой боли?
— Алтарь готов, Северус. Теперь остаётся выждать время.
Дамблдор взял у Снейпа свёрток и развернул его, беря в руки загадочный объект. Как только пальцы его коснулись этого предмета, лицо волшебника засияло здоровьем, некоторые морщины сгладились, а в глазах сверкнула искра, показавшаяся Снейпу зловещей.
— Профессор, вам не стоит прикасаться к нему без обёртки, — насторожился Снейп.
— Вы представляете, какая это сила? — проигнорировав его замечание, спросил Дамблдор. Казалось, старый волшебник обезумел, вот-вот упадёт на колени и станет молиться неведомому божеству.
— Это тёмная магия, — снова постарался вразумить его Снейп.
— Забудьте о цвете, Северус, это просто магия, у неё нет оттенка или запаха. Она прозрачна и измеряется не в ингредиентах и жертвах, которые для неё нужны, а в полученном результате. А мы собираемся сотворить очень хорошее дело.
— У этого способа есть цена.
— Всё на свете имеет свою определённую цену, даже самое чистое добро, — задумчиво отозвался на слова Снейпа Дамблдор.
Его длинные седые волосы потемнели и заблестели, будто шёлк, только скрюченная пострадавшая рука оставалась неизменна. Это насторожило Снейпа.
— А разве ваша рука не должна исцелиться? — высказал свои подозрения он.
— О, нет, Северус, этот способ не способен исцелить никого, кроме Драко Малфоя. Пусть вас не вводит в заблуждение моё временное омоложение, как только я выпущу его из рук, снова превращусь в немощного старика. — Дамблдор улыбнулся.
То, что находилось в его руке, светилось пурпурным светом, отражаясь в белёсых выцветших глазах волшебника.
Дамблдор сжал руку, и капля тёмно-алой крови капнула на пол, разъедая твёрдый камень, будто кислота.
— Сердце любящей матери, отдавшей жизнь за своего ребёнка, — самое сильное оружие на
свете, — задумчиво произнёс старый волшебник. — Это оружие способно защищать и исцелять от любых проклятий, коснувшихся ребёнка, но оно так же способно сотворить нечто ужасное, оказавшись в недобрых руках.
— Прошу вас, профессор, уберите его, — взмолился Снейп. В его глазах промелькнула боль.
Дамблдор не стал более мучить своего собеседника и аккуратно положил пульсирующее сердце в серебряную чашу.
Вновь постаревший и сгорбленный волшебник схватился за сердце и упал на пол.
___
Гарри ушёл, а Гермиона осталась наедине со своими размышлениями. Неужели она действительно влюбилась в Малфоя? А как же Рон? Гермиона представила улыбающееся лицо Рона и прислушалась к своим чувствам. Ничего. Ничего, кроме приятных дружеских воспоминаний и пережитых приключений. Если бы она могла выбирать себе брата, им бы стал именно Рон. Парень со светлой душой, смотрящий на мир своими чистыми голубыми глазами, и улыбающийся такой тёплой улыбкой, что хочется бесконечно согреваться этим. Рон ходит с открытой душой, даря окружающим частичку своего света, с ним так приятно просто молчать, смотря на огонь в камине, что они часто делали, оставаясь наедине. А Драко?
Закрытый и холодный, а когда кто-то пытается его понять и поговорить с ним, он выпускает свои колючки, словно запуганный, загнанный в угол ёж. Драко всё носит в себе, не подпуская никого, отгородившись высоким забором язвительности и презрения. Может быть, это его защитная реакция?
Страница 37 из 50
