Фандом: Гарри Поттер. Драко лишается зрения и мир для него исчезает в непроницаемой тьме. Но всегда можно увидеть свет, даже когда глаза не способны видеть, и Гермиона постарается ему это доказать.
Добавить в моё избранное
168 мин, 48 сек 3353
Он просто защищается от этого враждебного, как ему кажется, мира и пытается сохранить хоть крупицу спокойствия в душе. Он не подпускает к себе людей, а доверяет лишь кому-то одному, убегая с невероятной скоростью от всех, ведь так проще. И он одинок…
А Рон предельно понятный и открытый.
Тогда, возможно, Драко привлекает Гермиону лишь сложностью своего характера — она же всегда любила докапываться до самого ядра и разгадывать непонятное, — и она стремится понять его душу, узнать, как он чувствует этот мир. Но тогда она бы не ощущала такую трепещущую нежность на кончиках пальцев, едва касаясь его кожи. А что, если Драко прав и она действительно живёт в сказке? Нафантазировала себе любовь, которой нет, и никогда не было. Да и что вообще такое любовь? Фантазия, эгоизм, бред, химия, болезнь или реальность? Стоп! Слишком далеко завели её мысли, нужно вернуться к началу.
Нет, определённо ей нравится Драко Малфой, как бы не отговаривал её внутренний голос, уводя всё дальше от главной темы рассуждения. И, нужно заметить, там уже был не один голос, а целая толпа народа.
Гермиона потёрла виски — от всех этих мыслей разболелась голова. Пусть выводы делает сердце, а не разум, разум только может составить сухие отчёты и предъявить грубые факты. Вопросы же, касающиеся чувств, лучше адресовать прямо сердцу, не пользуясь услугами мозга-посредника, ведь оно не может ошибиться и ответит правду.
Прекратив мысленные мучения, Гермиона решила, что ей необходимо поговорить с Роном и рассказать ему о своих истинных чувствах. Даже если Малфой всего лишь прохожий в её жизни, она не станет держать Рона возле себя только потому, что он очень хороший и надёжный парень. У него всё должно быть по-другому, он достоин настоящей любви.
Она покинула свою комнату в полной решимости, которая уже через десять шагов начала быстро испаряться как вода на сковороде.
___
Драко сидел на холодном полу в полуразрушенной астрономической башне, облокотившись спиной о стену. Теперь, когда с чёрной меткой всё прояснилось, можно вздохнуть с облегчением. Он держал в руках камешки — обломки прошлой жизни — и вслушивался в изменяющееся направление ветра. Сколько бы он не избегал мыслей о своей жизни, они время от времени напоминали о себе, вот и сейчас Драко думал о том, какой его жизнь будет через пять лет. Как приспособиться к этому изменяющемуся миру слепцу? Не жить же ему в тесной комнатке Хогвартса до конца своих дней. Нужно что-то… Нужен кто-то, кто способен вырвать его из темноты и вести на свет, помогая и открывая новое, неизведанное прежде чувство полноценной жизни, ведь он не знает её толком. Даже когда у Драко было зрение, он также бродил в темноте, лишь на ощупь определяя нечёткие очертания свободы выбора. Он не жил тогда, он был как эхо, как отражения в зеркале, он всегда кого-то копировал и никогда не был собой. Он даже не знал самого себя.
— Я с вами не знаком, сэр, — говорил он собственному отражению и убегал глядеть в чужие зеркала, с чужими силуэтами в них.
Лишь теперь, когда в его жизнь, словно ураганный ветер, ворвалась независимая Гермиона Грейнджер, Драко захотел узнать себя настоящего. Может быть, она и есть этот «кто-то», кто способен вывести его из темноты?
От мыслей его отвлекли чьи-то шаги.
«Гермиона», — подумал Драко и ухмыльнулся. Он назвал её по имени, пусть не вслух, но это удивило его. А ведь и правда, она меняет его.
— Драко? — позвал тонкий дрожащий голосок.
Драко разочарованно выдохнул — это была не Гермиона, её голос он узнал бы и в многочисленной цепочке переплетающихся голосов.
Обладательница тонкого голоса подошла к нему и присела рядом.
— Вот ты знаешь моё имя, а я даже не догадываюсь, кто ты, — сказал Драко, разводя руками.
— Астория Гринграсс, — назвалась девушка. — Я всего лишь хотела узнать, как ты.
— Я в полном порядке, Астория, слепой тоже может жить полноценной жизнью.
Ответ был исчерпывающим, и зацепиться было не за что. Они одновременно выдохнули тяжёлый воздух из лёгких и замолчали. Гринграсс смутилась, но всё же пыталась придумать, о чём его спросить, чтобы оставаться рядом подольше, но в голове вертелись только фразы, вычитанные из какой-то наивной книжки. Она еле сдерживала себя, чтобы не кинуться ему на шею и не покрыть поцелуями его лицо.
Астория Гринграсс всегда была тихой и спокойной девушкой, она никогда не вызывала интереса к своей персоне, оставаясь в тени собственной сестры. Но это ничуть не смущало и не расстраивало её, она не любила выделяться и всегда была неприметной. Возможно, Астория даже боялась внимания и усердно старалась быть как все. Но когда она влюбилась в родовитого красавца, заносчивого и самовлюблённого Драко Малфоя, поняла, что он даже не догадывается о её существовании, ведь всю жизнь она усердно пряталась за серыми масками.
А Рон предельно понятный и открытый.
Тогда, возможно, Драко привлекает Гермиону лишь сложностью своего характера — она же всегда любила докапываться до самого ядра и разгадывать непонятное, — и она стремится понять его душу, узнать, как он чувствует этот мир. Но тогда она бы не ощущала такую трепещущую нежность на кончиках пальцев, едва касаясь его кожи. А что, если Драко прав и она действительно живёт в сказке? Нафантазировала себе любовь, которой нет, и никогда не было. Да и что вообще такое любовь? Фантазия, эгоизм, бред, химия, болезнь или реальность? Стоп! Слишком далеко завели её мысли, нужно вернуться к началу.
Нет, определённо ей нравится Драко Малфой, как бы не отговаривал её внутренний голос, уводя всё дальше от главной темы рассуждения. И, нужно заметить, там уже был не один голос, а целая толпа народа.
Гермиона потёрла виски — от всех этих мыслей разболелась голова. Пусть выводы делает сердце, а не разум, разум только может составить сухие отчёты и предъявить грубые факты. Вопросы же, касающиеся чувств, лучше адресовать прямо сердцу, не пользуясь услугами мозга-посредника, ведь оно не может ошибиться и ответит правду.
Прекратив мысленные мучения, Гермиона решила, что ей необходимо поговорить с Роном и рассказать ему о своих истинных чувствах. Даже если Малфой всего лишь прохожий в её жизни, она не станет держать Рона возле себя только потому, что он очень хороший и надёжный парень. У него всё должно быть по-другому, он достоин настоящей любви.
Она покинула свою комнату в полной решимости, которая уже через десять шагов начала быстро испаряться как вода на сковороде.
___
Драко сидел на холодном полу в полуразрушенной астрономической башне, облокотившись спиной о стену. Теперь, когда с чёрной меткой всё прояснилось, можно вздохнуть с облегчением. Он держал в руках камешки — обломки прошлой жизни — и вслушивался в изменяющееся направление ветра. Сколько бы он не избегал мыслей о своей жизни, они время от времени напоминали о себе, вот и сейчас Драко думал о том, какой его жизнь будет через пять лет. Как приспособиться к этому изменяющемуся миру слепцу? Не жить же ему в тесной комнатке Хогвартса до конца своих дней. Нужно что-то… Нужен кто-то, кто способен вырвать его из темноты и вести на свет, помогая и открывая новое, неизведанное прежде чувство полноценной жизни, ведь он не знает её толком. Даже когда у Драко было зрение, он также бродил в темноте, лишь на ощупь определяя нечёткие очертания свободы выбора. Он не жил тогда, он был как эхо, как отражения в зеркале, он всегда кого-то копировал и никогда не был собой. Он даже не знал самого себя.
— Я с вами не знаком, сэр, — говорил он собственному отражению и убегал глядеть в чужие зеркала, с чужими силуэтами в них.
Лишь теперь, когда в его жизнь, словно ураганный ветер, ворвалась независимая Гермиона Грейнджер, Драко захотел узнать себя настоящего. Может быть, она и есть этот «кто-то», кто способен вывести его из темноты?
От мыслей его отвлекли чьи-то шаги.
«Гермиона», — подумал Драко и ухмыльнулся. Он назвал её по имени, пусть не вслух, но это удивило его. А ведь и правда, она меняет его.
— Драко? — позвал тонкий дрожащий голосок.
Драко разочарованно выдохнул — это была не Гермиона, её голос он узнал бы и в многочисленной цепочке переплетающихся голосов.
Обладательница тонкого голоса подошла к нему и присела рядом.
— Вот ты знаешь моё имя, а я даже не догадываюсь, кто ты, — сказал Драко, разводя руками.
— Астория Гринграсс, — назвалась девушка. — Я всего лишь хотела узнать, как ты.
— Я в полном порядке, Астория, слепой тоже может жить полноценной жизнью.
Ответ был исчерпывающим, и зацепиться было не за что. Они одновременно выдохнули тяжёлый воздух из лёгких и замолчали. Гринграсс смутилась, но всё же пыталась придумать, о чём его спросить, чтобы оставаться рядом подольше, но в голове вертелись только фразы, вычитанные из какой-то наивной книжки. Она еле сдерживала себя, чтобы не кинуться ему на шею и не покрыть поцелуями его лицо.
Астория Гринграсс всегда была тихой и спокойной девушкой, она никогда не вызывала интереса к своей персоне, оставаясь в тени собственной сестры. Но это ничуть не смущало и не расстраивало её, она не любила выделяться и всегда была неприметной. Возможно, Астория даже боялась внимания и усердно старалась быть как все. Но когда она влюбилась в родовитого красавца, заносчивого и самовлюблённого Драко Малфоя, поняла, что он даже не догадывается о её существовании, ведь всю жизнь она усердно пряталась за серыми масками.
Страница 38 из 50
