Фандом: Ориджиналы. История об одном смертельно скучающем призраке, или что-то вроде того.
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 2067
Встреча со жнецом Смерти — первое, что помню в своей не-жизни. Покореженная груда металла, аритмичное мигание фар, залитый кровью асфальт… и белолицый седовласый парень в черном костюме рассеянно что-то черкает в записной книжке.
— Угу, итого три плюс один. Опять излишек, пожри тьма этих призраков! Вальдемар мне голову снесет, — бормотал он, качая прилизанной головой, отчего громоздкие очки сползли на самый кончик носа.
— П-прошу прощения!
Жнец отлепил взгляд от своей книжонки. Глаза у него оказались безжизненно-серые, как пасмурное небо, или голубиное перо, или чьи-то будни.
— Прощения просят в другой канцелярии, как любит говорить мой шеф, — снисходительно промолвил он, ткнув пальцем вверх. — Во-он в той… Ладно, приступим! Младший жнец Нестор, исполнительный отдел Канцелярии Смерти, порядковый номер 10348. Тебе чего?
Мне? Ох, мне бы понять, где я и что случилось. И почему только что меня насквозь прошел какой-то тип в белом? И… кто я? Разум будто затянуло туманом… да и я сам подозрительно напоминаю некую туманность. Вытянув руки, отстраненно замечаю, как хорошо просматривается сквозь ладони асфальт с белой полосой движения.
Выслушав все мои вопросы, Нестор пожал плечами и заложил за ухо авторучку.
— Что тебе сказать? Помер в неурочное время, в списках не значишься. Снова я облажался. Но только потому, что на этом дурацком мосту невозможно работать! Ох, слушай… я подам запрос в канцелярию, там тебя внесут в реестр немертвых и упокоят в соответствии с очередностью. А пока что… — он замялся, — иди, в общем, погуляй! Познакомишься с другими… хм, интересными личностями. Память скоро вернется, хотя бы частично. А теперь мне пора!
Жнец неуклюже всплеснул руками, обернулся вдруг огромной черной птицей и сгинул в неизвестном направлении. Что мне оставалось, кроме как последовать совету и пойти на все четыре стороны? Заодно познакомиться с «интересными личностями», чтобы не было так скучно ждать упокоения.
Ждать упокоения, как же! Ходят слухи, очередь в канцелярию Смерти расписана на четыреста лет вперед. По мне, так это преуменьшение.
Быть призраком — скука смертная. Два года спустя могу уверенно это сказать.
Нет, поначалу было забавно просачиваться сквозь любые стены, как просачиваются голоса соседей в квартиру с плохой звукоизоляцией. Ходи где душе твоей угодно! В буквальном смысле. Люди призраков не видят, разве только собака облает или нашипит какой-нибудь Барсик.
Но рано или поздно память начинает возвращаться. И вроде бы не так всё плохо! Сессию закрывать не надо, рыбок кормить — тоже; девушка не потащит по магазинам, чтобы показать семь кругов ада и «вот эту симпатичную кофточку». Увы, радости не-жизни мизерны в сравнении с невзгодами. Ты не ешь, не спишь, ничего не можешь взять в руки. Не чувствуешь запахов, не ощущаешь тепла и холода. Не-живешь, в общем. Только и остается, что бродить по улицам близ места смерти, ожидая упокоения и наблюдая за тем, чего больше не имеешь.
— … Карин, ну дай, пожалуйста! Я до завтра всё перепишу! — писклявое нытье знакомо-незнакомой белобрысой девчонки вызывает ассоциации с… комарами. Лето, глубокая ночь, полузабытые чувства духоты и свинцовой тяжести в веках; тихий звон комариных крыльев, бестолковое хлопанье руками в темноте. Вот уж по чему я не скучаю!
— Эту сказку я слышала уже раз двести, — отозвалась ее подружка без особого сочувствия, щурясь на летнем солнце, наверняка палящем. «Карина Швейкина» — всплыло в призрачной памяти, дырявой как решето. Мои бывшие однокурсники частенько ходят в пиццерию неподалеку, а я их порой провожаю от нечего делать. Если узнаю, конечно. — Там писанины на неделю. Янка, да ты у него на парах была раза четыре! Уж кто-кто, а Смолкин тебе трояк за красивые глазки не нарисует…
Смолкин? Ах, да. Он вел у нас химию на первом курсе.
А на второй попасть мне было не суждено. Ведь человек иногда бывает внезапно смертен, как однажды мудро заметил… Булгаков? Да, он.
Кажется, филфак при жизни подошел бы мне больше, чем фармацевтика. Скучаю по книгам до фантомного зуда в призрачных руках! Но могу лишь роиться мрачной тучкой в ближайшем книжном магазине, алчно разглядывать глянец обложек, вспоминая их гладкость, текстуру бумаги, ее шелест… Совсем отчаявшись, я обычно заглядывал через плечо покупателям — тем, кто проглядывает перед покупкой несколько страниц.
Будьте вы прокляты — и будьте благословенны — за эти несколько страниц.
— Холодает, что ли? Хоть бы дождя не было! — Пройдя прямо сквозь меня, Янка поежилась и скрестила на груди худые, до черноты загорелые руки. Воздух внутри меня наверняка не теплее хладного трупа.
— Да вроде не обещали…
Провожать девчонок не стал — не хотелось.
Навстречу мне степенно плыли еще две любительницы беседовать о погоде — порядком засахарившиеся кисейные барышни в пышных платьях.
— Угу, итого три плюс один. Опять излишек, пожри тьма этих призраков! Вальдемар мне голову снесет, — бормотал он, качая прилизанной головой, отчего громоздкие очки сползли на самый кончик носа.
— П-прошу прощения!
Жнец отлепил взгляд от своей книжонки. Глаза у него оказались безжизненно-серые, как пасмурное небо, или голубиное перо, или чьи-то будни.
— Прощения просят в другой канцелярии, как любит говорить мой шеф, — снисходительно промолвил он, ткнув пальцем вверх. — Во-он в той… Ладно, приступим! Младший жнец Нестор, исполнительный отдел Канцелярии Смерти, порядковый номер 10348. Тебе чего?
Мне? Ох, мне бы понять, где я и что случилось. И почему только что меня насквозь прошел какой-то тип в белом? И… кто я? Разум будто затянуло туманом… да и я сам подозрительно напоминаю некую туманность. Вытянув руки, отстраненно замечаю, как хорошо просматривается сквозь ладони асфальт с белой полосой движения.
Выслушав все мои вопросы, Нестор пожал плечами и заложил за ухо авторучку.
— Что тебе сказать? Помер в неурочное время, в списках не значишься. Снова я облажался. Но только потому, что на этом дурацком мосту невозможно работать! Ох, слушай… я подам запрос в канцелярию, там тебя внесут в реестр немертвых и упокоят в соответствии с очередностью. А пока что… — он замялся, — иди, в общем, погуляй! Познакомишься с другими… хм, интересными личностями. Память скоро вернется, хотя бы частично. А теперь мне пора!
Жнец неуклюже всплеснул руками, обернулся вдруг огромной черной птицей и сгинул в неизвестном направлении. Что мне оставалось, кроме как последовать совету и пойти на все четыре стороны? Заодно познакомиться с «интересными личностями», чтобы не было так скучно ждать упокоения.
Ждать упокоения, как же! Ходят слухи, очередь в канцелярию Смерти расписана на четыреста лет вперед. По мне, так это преуменьшение.
Быть призраком — скука смертная. Два года спустя могу уверенно это сказать.
Нет, поначалу было забавно просачиваться сквозь любые стены, как просачиваются голоса соседей в квартиру с плохой звукоизоляцией. Ходи где душе твоей угодно! В буквальном смысле. Люди призраков не видят, разве только собака облает или нашипит какой-нибудь Барсик.
Но рано или поздно память начинает возвращаться. И вроде бы не так всё плохо! Сессию закрывать не надо, рыбок кормить — тоже; девушка не потащит по магазинам, чтобы показать семь кругов ада и «вот эту симпатичную кофточку». Увы, радости не-жизни мизерны в сравнении с невзгодами. Ты не ешь, не спишь, ничего не можешь взять в руки. Не чувствуешь запахов, не ощущаешь тепла и холода. Не-живешь, в общем. Только и остается, что бродить по улицам близ места смерти, ожидая упокоения и наблюдая за тем, чего больше не имеешь.
— … Карин, ну дай, пожалуйста! Я до завтра всё перепишу! — писклявое нытье знакомо-незнакомой белобрысой девчонки вызывает ассоциации с… комарами. Лето, глубокая ночь, полузабытые чувства духоты и свинцовой тяжести в веках; тихий звон комариных крыльев, бестолковое хлопанье руками в темноте. Вот уж по чему я не скучаю!
— Эту сказку я слышала уже раз двести, — отозвалась ее подружка без особого сочувствия, щурясь на летнем солнце, наверняка палящем. «Карина Швейкина» — всплыло в призрачной памяти, дырявой как решето. Мои бывшие однокурсники частенько ходят в пиццерию неподалеку, а я их порой провожаю от нечего делать. Если узнаю, конечно. — Там писанины на неделю. Янка, да ты у него на парах была раза четыре! Уж кто-кто, а Смолкин тебе трояк за красивые глазки не нарисует…
Смолкин? Ах, да. Он вел у нас химию на первом курсе.
А на второй попасть мне было не суждено. Ведь человек иногда бывает внезапно смертен, как однажды мудро заметил… Булгаков? Да, он.
Кажется, филфак при жизни подошел бы мне больше, чем фармацевтика. Скучаю по книгам до фантомного зуда в призрачных руках! Но могу лишь роиться мрачной тучкой в ближайшем книжном магазине, алчно разглядывать глянец обложек, вспоминая их гладкость, текстуру бумаги, ее шелест… Совсем отчаявшись, я обычно заглядывал через плечо покупателям — тем, кто проглядывает перед покупкой несколько страниц.
Будьте вы прокляты — и будьте благословенны — за эти несколько страниц.
— Холодает, что ли? Хоть бы дождя не было! — Пройдя прямо сквозь меня, Янка поежилась и скрестила на груди худые, до черноты загорелые руки. Воздух внутри меня наверняка не теплее хладного трупа.
— Да вроде не обещали…
Провожать девчонок не стал — не хотелось.
Навстречу мне степенно плыли еще две любительницы беседовать о погоде — порядком засахарившиеся кисейные барышни в пышных платьях.
Страница 1 из 3
