Дым

А я пускал колечки дыма изо рта и следил, как они растворяются в воздухе. Скоро и она на это отвлеклась. Её общество ничуть не напрягало, не смущало. Только я вдруг заметил, что она мелко-мелко дрожит.

— Уйди с холодной земли, чудо, простудишься. Иди ко мне, — я притянул её к себе и приобнял. — Удобно?

Она тихо промурлыкала что-то в ответ мне на ухо.

— У тебя глаза такие синие. Мне нравится их цвет. Я буду делать волосы такими.

А она просто красивая.

— Дора! — позвал я, глядя на небо.

Девчонка напряглась — никто не называл её так, — а потом положила подбородок мне на плечо.

Я повернул голову и нежно поцеловал её.

Она прижималась ко мне всем телом, а мне безумно нравилось ощущение этой близости. Маленькая, хрупкая, беззащитная. В кулачке комкала кусок моей рубашки на груди. И волосы становились светло-розовыми, несмотря на мой запрет. Я смутно различал вкус её податливых губ, через горьковатый привкус сигареты пробивались нотки какой-то ягоды — клюквы, кажется.

Мне тогда абсолютно всё равно было, что мы состояли даже в не далёком родстве — она приходилась мне двоюродной племянницей. Мне не хотелось, чтобы она была мне даже сестрой, чтобы моя пробабка была и её, чтобы в её роду было множество Блэков.

Девчонка уткнулась носом мне в шею, и я почувствовал её частое дыхание. Мягкие локоны превратились в каскад красных волос, будто колючих. Странно: так было, когда она сердилась, поэтому я удивился.

— Злишься?

— Да.

Я сделал затяжку, выпустил дым через ноздри. Ещё одну. Она отстранилась немного, аккуратно повернула моё лицо к себе. Губы её были приоткрыты, и я позволил дыму тонкой струйкой выйти изо рта.

— На меня?

— Нет. На себя.

Затяжка.

Губы, принимающие дым.

Мимолётный поцелуй.

— За что, чудо?

— За то, что люблю.

— Кого любишь?

— Тебя.

И замолчала, закрыв глаза и вдыхая дым моей сигареты. Красивая маленькая бывшая пуффендуйка. А я ждал и курил. Вдруг она вскочила, звонко ударила меня по щеке, но потом упала на колени и прошептала:

— А ты был прав, когда думал, что я глупая.

И убежала.

Никогда мне ещё не было так больно, как от её оплеухи. Ничто так не резало мне слух, как её дрожащий от слёз голос. Никогда я не слышал такого жестокого обвинения, как то, что она сказала.

Глупая, конечно. И странная. Восхитительная.

Но чем я заслужил такое?

В тот вечер я пришёл к Эмме Паркер. Надо было искупить свою вину за происшествие на тренировке. По-моему, так ей шло больше. И её светлые кудряшки не мешали мне ночью. Она даже смогла отвлечь меня от мыслей. А ведь стоило лишь в официальной обстановке подозвать её в гостиной, а потом — у всех на виду, к сожалению, — пройти с ней к спальням. Да было здорово.

Утром я появился в общей комнате опять же в компании с Паркер, улыбаясь её заливистому смеху. Всё кахзалось таким солнечным… пока я не увидел Дору и не вспомнил о вчерашнем дне. Глаза её были красноватыми и припухшими от слёз. Мне уже было не весело. Мне снова стало больно.

Она подлетела ко мне, и я приготовился получить пощёчину или услышать её гневные крики, но она сунула мне в ладонь бумажку и ушла к себе. Без единого слова. Ни тебе «привет, Сириус», ни «какой же ты придурок, Сириус» — вообще ничего. Только бумажка. Записка, которую я читал, пока шёл к Грозному Глазу.

«Ты не спросил, почему я»

вчера ударила тебя. Потому

что ждала, что ответишь.

Скажешь «люблю» или рассмеёшься

и уйдёшь. А ты просто курил.

Я тогда подумала, что и ты тоже

глупый. Ты думаешь, я не знаю,

что так нельзя? Я знаю. Понимаю.

А сердце не слушается. А потом

ты увёл подругу к себе, и я

спросила себя, почему это не я.

Потому что ты тогда не ответил.

И я плакала. Всю ночь. Думала,

что тебе хорошо, но не со мной.

Знаешь, я как-то давно уже курила.

Но твой дым — это другое. Потому

что я люблю тебя.

Тонкс.

Дора

Так много «потому что», так много размытых слезами чернил. Я расстроил её, я заставил её страдать, а ведь сам положил этому начало, сам поцеловал её. Мне не приходилось раньше беспокоиться за чувства девушек, с которыми я был или спал, но эта девчонка была другой. Волны вины накрывали меня с головой, но я был не в силах что-либо сделать.

— Собирайтесь. Пожиратели в городе, едем туда, — объявил мракоборец. — Без помощи не обойтись.

Меня будто током прошибло. Значит, всё так плохо. Значит, эта битва может стать последней. И я могу больше не вернуться. Не увидеть её.

— Я забыл палочку у себя, — выдохнул я. — Догоню позже!

Она была нужна мне

— Где Тонкс?