Дым

— рявкнул я.

Услышав, что она по-прежнему у себя, я ворвался к ней в спальню.

— Дора!

Она сидела на кровати; я повалил её на спину и навис сверху.

— Послушай меня очень внимательно, чудо. Ты значишь для меня намного больше, чем ты думаешь. Прости меня. Я ухожу и могу умереть. Но прежде я хочу, чтобы ты простила меня.

— Сириус, — всхлипнула девчонка.

Я зарычал и поцеловал её, терзая её губы, на которых до сих пор остался вкус клюквы. Она тихо заскулила, крепче сжимая пальцы у меня на плечах.

— Не уходи, прошу!

— Ты знаешь, я должен.

Она уткнулась лицом в простыни и горько зарыдала. Я приложился губами к её макушке и выдохнул:

— Теперь мне есть к кому возвращаться.

Я твёрдо пообещал себе выжить. Ради Нимфадоры Тонкс.

И сдержал обещание.

Весь в царапинах, крови, пыли и грязи, я вернулся в аврорат. Мы победили, но погибла Аманда Грэй — старший аврор. А мне всё равно хотелось одного. Её.

В гостиной её не было. Я не видел.

Но тут на меня набросился вихрь с отчаянно рыжими волосами и повис у меня на шее.

— Ты вернулся!

Она впилась в мои губы.

— Дора… я… подожди… постой…

Девчонка не давала мне говорить, прерывая поцелуями. И тогда я не выдержал, подхватил её на руки и понёс к себе.

Маленькая бывшая пуффендуйка.

В ту ночь я лежал на влажных от разгорячённых тел простынях, а она у меня на груди. Со светлыми локонами. Я курил, выпуская дым через ноздри, а потом она протестующе всхлипнула и стала ловить его приоткрытыми губами, придвинувшись поближе к моим.

— Сириус, — тихо позвала она.

— Что, чудо?

— Зачем?

— Потому что люблю, — вдруг понял я.

— Меня?

— Тебя, Дора. Конечно, тебя.

Она улыбнулась. Только не по-детски, как раньше, а уже по-другому, но всё равно счастливо.

На следующее утро я едва дождался, как она проснётся, поцеловал её и уехал. Надолго. На месяц, наверное, до января. Пытался всё понять, во всём разобраться. Но время не помогло. Пиво не помогло. Друзья тоже. Я пожил у Поттеров немного, присутствовал при моменте, когда Лили призналась Джейми, что он будет отцом. И я тоже радовался. Они будут чудесными родителями. Ведь даже обо мне заботились, как о маленьком, думали, что мне нужна помощь. Нужна, но они ничего не могли поделать, просто не знали причины. А без этого и не существовало решения. И среди всей этой суматохи я сумел почти окончательно забыть. Пока не получил сову:

«Ты сказал» люблю«и исчез.»

И только это слово меня

спасает. Только оно помогает

жить. Может ты и не хочешь,

но я жду тебя. Надеюсь, всё

в порядке.

Дора

После этого я сразу попрощался с Поттерами и вернулся. Она хотела этого, и я сделал.

Смеркалось.

На берегу озера под деревом стояла девчонка. Нет, она уже не такая. Повзрослела. Это место изменило её. Я изменил. Она стала девушкой — никаких детских выходок, молчаливое внимание и тоска в глазах.

Дым.

Я подошёл ближе.

Она будто почувствовала и обернулась. Усмешка мигом сползла с моих губ. Она курила. Я отнял у неё сигарету и отшлёпал негодницу. Да, именно. Дора тихонько застонала. Мне казалось, что она должна залепить мне пощёчину или убежать в слезах. Но она прильнула ко мне, уткнулась лицом мне в грудь и прошептала:

— Я больше не буду.

Я крепко обнял её. Конечно не будешь, глупая. Я же рядом.

— Просто это напоминало мне тебя.

— Чудо моё, пообещай мне не делать так.

Да, она сказала. Но я хотел, чтобы повторила.

— Обещаю. А ты пообещай не пропадать надолго.

Я промолчал.

Она вздохнула:

— Любишь?

— Люблю.

Ничего я не смог изменить и ни черта не забыл. Потому что не хотел. И знал, что она не хотела. Мы понимали, что это выходит за допустимые рамки, что придётся всё это резко оборвать — может даже на следующий день, но её сердце не слушалось разума, а мой разум отключался, когда она была рядом.

Нимфадора Тонкс. Маленькая бывшая пуффендуйка с разноцветными волосами и огромными глазами. Глупая девчонка. Но моё любимое чудо.