Фандом: Гарри Поттер. 1898 год, Дурмстранг. Талантливый ученик Геллерт Гриндевальд уже давно испытывает терпение преподавателей школы, и всякий раз ему удаётся выкрутиться. Но даже в Дурмстранге есть границы дозволенного.
Добавить в моё избранное
9 мин, 28 сек 6871
Голубоватое пламя в прихотливом танце билось на кончике волшебной палочки. Его отсветы беспечно плясали по стенам, то и дело шаловливо пробегая по висевшим в этом тускло освещённом закутке портретам, отчего изображённые на них люди жмурились, раздражённо отмахивались или иным образом выражали недовольство. Светловолосый юноша старательно делал вид, что не замечает, какие неудобства доставляет обитателям картин. Он мало что не насвистывал, с мечтательной улыбкой водя палочкой из стороны в сторону и заставляя огонёк трепетать и менять форму, и только редкие беглые взгляды в сторону очередного возгласа выдавали его. Портреты косились на него с недвусмысленным осуждением, перешёптывались, качали головами и даже, вопреки всяческим нормам этикета, с которыми все эти люди при жизни наверняка были знакомы не понаслышке, возмущённо указывали на него пальцами. Как будто здесь был ещё кто-то…
Конечно, провинившемуся ученику перед директорским кабинетом положено вести себя иначе. Его и заставили ждать здесь, чтобы он задумался о своём поведении, испугался последствий, извёлся неизвестностью. А вместо этого он всего лишь играл с простенькими заклинанием. В первый раз, что ли? Хотя, конечно, стоило признать, что в такие переделки ему ещё попадать не доводилось, но разве это повод трястись от бесполезного страха перед тем, на что сейчас он всё равно не может повлиять?
Тяжёлые двери из тёмного дерева распахнулись. Юноша вздрогнул, в то же мгновение опустил палочку и жадно вгляделся в выходящего человека. Беспокойство прорвалось наружу лишь на несколько секунд, но, судя по довольной ухмылке задержавшегося на пороге директорского кабинета человека, полностью скрыть его Геллерту не удалось. Мужчина в дверях насмешливо ждал. Неужели надеется услышать какой-нибудь испуганно-глупый вопрос? Вот ещё. Юноша взял себя в руки и ответил только вежливой улыбкой.
«Вы что-то хотели, профессор?» — так и читалось в его прищуренных голубых глазах, в которых чертятами прыгали отблески колдовского огня.
— Герр Гриндевальд, директор вас ждёт, — выдавил наконец профессор Медвецкий, не выдержав взгляда своего ученика.
Он так стремительно удалился по коридору, что Геллерт не посчитал нужным ему что-либо отвечать. Одним быстрым движением развеяв огонёк, он сунул палочку в карман и придержал закрывающиеся двери. Профессор Эгеланн, грузный мужчина с первой сединой в тёмных волосах и аккуратной бородке, мрачно глянул на вошедшего. По опыту Геллерт уже знал, что сейчас директор выдержит тяжёлую паузу и грозно произнесёт: «Итак?» Предполагается, что после этого несчастный студент, уже вымотанный ожиданием, должен совсем растеряться и немедленно признаться во всех своих проступках. К слову, оказавшись в первый раз в такой ситуации, Геллерт Гриндевальд, тогда ещё совсем мальчишка, действительно смутился. Но не сейчас.
Не дожидаясь заветного «Итак?», Геллерт целеустремлённо пересёк кабинет и сел напротив директора. Немое недоумение на лице профессора Эгеланна окончательно вернуло ему уверенность в себе.
— Мне встать, профессор? — вежливо осведомился юноша, когда неловкая пауза слишком затянулась.
— Нет… — вроде бы мелочь, а ведь он действительно растерялся. — Нет, герр Гриндевальд, сидите. Вы понимаете, почему я вас вызвал?
Конечно же, Геллерт понимал. И директор тоже отлично знал, что сидящий перед ним молодой волшебник отнюдь не наивный дурак. Тем не менее он, следуя заведённому ритуалу, всегда начинал с этого глупого, никому не нужного вопроса. Иногда Геллерт отвечал, хлопая честными-честными глазами, «Нет, профессор», но этот вариант разговора приелся ему ещё несколько лет назад, а покаянного «Да, понимаю» за ним и вовсе не водилось. Сейчас он, с как можно более невинным выражением лица глядя на директора, предположил:
— Вы хотели меня поздравить с лучшим результатом на вчерашнем экзамене?
Возможно, он несколько перегибал палку, но альтернативой было бы виноватое смирение и обещание, что это было в последний раз. Или яростные попытки доказать, что «он первый начал». Оба варианта Геллерта в равной мере не устраивали.
Снова едва заметное, но до чего же приятное замешательство на лице директора. Юноша довольно ухмыльнулся.
— Разве профессор Медвецкий уже объявил результаты?
— А вы с ним не об этом только что разговаривали? — изобразил удивление Геллерт.
Директор наконец осознал нелепость ситуации. Кажется, она его даже позабавила немного. Он удобнее устроился в кресле и подался вперёд, обозначая начало серьёзного разговора. То есть это с его точки зрения. По мнению Геллерта, предстоял очередной раунд вопросов, ответы на которые заранее известны обеим сторонам. И не надоело ещё?
— Герр Гриндевальд, вам известно, что на территории школы дуэли запрещены?
Точно. Например, этот вопрос Геллерт, заядлый дуэлянт, слышал так часто, что заготовленный давным давно ответ вырвался наружу без какого-либо участия разума:
— Конечно, профессор.
Конечно, провинившемуся ученику перед директорским кабинетом положено вести себя иначе. Его и заставили ждать здесь, чтобы он задумался о своём поведении, испугался последствий, извёлся неизвестностью. А вместо этого он всего лишь играл с простенькими заклинанием. В первый раз, что ли? Хотя, конечно, стоило признать, что в такие переделки ему ещё попадать не доводилось, но разве это повод трястись от бесполезного страха перед тем, на что сейчас он всё равно не может повлиять?
Тяжёлые двери из тёмного дерева распахнулись. Юноша вздрогнул, в то же мгновение опустил палочку и жадно вгляделся в выходящего человека. Беспокойство прорвалось наружу лишь на несколько секунд, но, судя по довольной ухмылке задержавшегося на пороге директорского кабинета человека, полностью скрыть его Геллерту не удалось. Мужчина в дверях насмешливо ждал. Неужели надеется услышать какой-нибудь испуганно-глупый вопрос? Вот ещё. Юноша взял себя в руки и ответил только вежливой улыбкой.
«Вы что-то хотели, профессор?» — так и читалось в его прищуренных голубых глазах, в которых чертятами прыгали отблески колдовского огня.
— Герр Гриндевальд, директор вас ждёт, — выдавил наконец профессор Медвецкий, не выдержав взгляда своего ученика.
Он так стремительно удалился по коридору, что Геллерт не посчитал нужным ему что-либо отвечать. Одним быстрым движением развеяв огонёк, он сунул палочку в карман и придержал закрывающиеся двери. Профессор Эгеланн, грузный мужчина с первой сединой в тёмных волосах и аккуратной бородке, мрачно глянул на вошедшего. По опыту Геллерт уже знал, что сейчас директор выдержит тяжёлую паузу и грозно произнесёт: «Итак?» Предполагается, что после этого несчастный студент, уже вымотанный ожиданием, должен совсем растеряться и немедленно признаться во всех своих проступках. К слову, оказавшись в первый раз в такой ситуации, Геллерт Гриндевальд, тогда ещё совсем мальчишка, действительно смутился. Но не сейчас.
Не дожидаясь заветного «Итак?», Геллерт целеустремлённо пересёк кабинет и сел напротив директора. Немое недоумение на лице профессора Эгеланна окончательно вернуло ему уверенность в себе.
— Мне встать, профессор? — вежливо осведомился юноша, когда неловкая пауза слишком затянулась.
— Нет… — вроде бы мелочь, а ведь он действительно растерялся. — Нет, герр Гриндевальд, сидите. Вы понимаете, почему я вас вызвал?
Конечно же, Геллерт понимал. И директор тоже отлично знал, что сидящий перед ним молодой волшебник отнюдь не наивный дурак. Тем не менее он, следуя заведённому ритуалу, всегда начинал с этого глупого, никому не нужного вопроса. Иногда Геллерт отвечал, хлопая честными-честными глазами, «Нет, профессор», но этот вариант разговора приелся ему ещё несколько лет назад, а покаянного «Да, понимаю» за ним и вовсе не водилось. Сейчас он, с как можно более невинным выражением лица глядя на директора, предположил:
— Вы хотели меня поздравить с лучшим результатом на вчерашнем экзамене?
Возможно, он несколько перегибал палку, но альтернативой было бы виноватое смирение и обещание, что это было в последний раз. Или яростные попытки доказать, что «он первый начал». Оба варианта Геллерта в равной мере не устраивали.
Снова едва заметное, но до чего же приятное замешательство на лице директора. Юноша довольно ухмыльнулся.
— Разве профессор Медвецкий уже объявил результаты?
— А вы с ним не об этом только что разговаривали? — изобразил удивление Геллерт.
Директор наконец осознал нелепость ситуации. Кажется, она его даже позабавила немного. Он удобнее устроился в кресле и подался вперёд, обозначая начало серьёзного разговора. То есть это с его точки зрения. По мнению Геллерта, предстоял очередной раунд вопросов, ответы на которые заранее известны обеим сторонам. И не надоело ещё?
— Герр Гриндевальд, вам известно, что на территории школы дуэли запрещены?
Точно. Например, этот вопрос Геллерт, заядлый дуэлянт, слышал так часто, что заготовленный давным давно ответ вырвался наружу без какого-либо участия разума:
— Конечно, профессор.
Страница 1 из 3
