Фандом: Dragon Age. Каллен болезненно переживает необходимость помогать Инквизитору-магу, трагедия в Башне не выходит из головы. Адаар поддевает его при каждом удобном случае, но постепенно ситуация выходит из-под её контроля.
Добавить в моё избранное
25 мин, 11 сек 14753
Знает ли она, что для подобных ему предательство и убийство — дорога, ведущая в Кун?
Адаар застывает. Он делает шаг к ней и позволяет себе использовать щит. Заклинание, сжатое в кулаке, растекается к полу, заполняя пространство. Адаар выдыхает, а ее голова опускается — подбородок касается груди. Она говорит, что Бык — простое увлечение. Нет ничего плохого в том, что она иногда хочет развлечься, ведь никто из них не знает, когда придет их через отправиться в пустоту.
Каллен протягивает руку к ее подбородку, обхватывает его пальцами и поднимает. Она не сопротивляется, похожая на куклу, и послушно поднимает голову — он понял ее секрет. Нужно было раньше понять. Бык, Жозефина, Сэра, демоны знают, кто еще — она же боится. Испугана так сильно, что готова забыть о здравом смысле. На глазах Адаар слезы, и она отводит взгляд.
Каллен говорит ей, что ходить к Быку больше не нужно. Васгот или кун — он предаст ее. Все они, не важно, как часто они клянутся ей в своей преданности, предадут ее, как только увидят на ее лице слезы. Только не он. Только теперь, увидев их, он обещает ей, что никогда ее не предаст. Даже если они оба умрут на стенах Адаманта, он будет до последнего верен ей, потому что увидел, какая она на самом деле.
Он боится, что она бросится к нему и разрушит все. Станет обнимать или поцелует. Он замирает в коротком моменте, которым можно ненадолго заглушить воспоминания об ужасах Башни. Но Адаар только моргает, заставляя слезы исчезнуть из глаз, и стоит, как прежде, не шевелясь.
Каллен говорит ей, что она может подняться наверх, если хочет. Пока она торопливо перебирает руками и ногами, забираясь вверх, он достает флакон лириума. Может быть, то, что он хочет сделать, никак не прославит Создателя, зато на стенах Адаманта, защищая спину Адаар, Каллен будет отчетливо понимать, ради чего рискует собственной.
Она стоит возле кровати, и ее грудь часто поднимается и опадает — дыхание сбилось, а лицо начало блестеть от пота. Каллен тянется к магии лириума и укрепляет щит. Внутри их крошечного убежища, что бы она ни делала, как бы она ни пыталась, Тень не ответит ей. С восьми лет он тренировался быть храмовником, и за долгие годы его навыки не подвели его ни разу.
Даже тогда.
Каллен закрывает глаза. Ему кажется правильным вспомнить о прошлом до того, как он позволит случиться будущему. Перед ним встает прекрасный образ Амелл, закутанной в белый шелк. Каштановые волосы струятся по ее плечам, и он тянет руку к ее телу, хотя пара рогов с изящными завитками — их нельзя игнорировать. Нельзя, если он хочет остаться верным Создателю. Если хочет, чтобы упорные тренировки, разлука с родными, с малышкой Мией, не пропали напрасно. Но она так прекрасна, и ее мудрые глаза — они знают, чего он хочет. Ему даже не нужно будет говорить об этом вслух. Просто подумать, а она сделает все. Все, что он хочет. Даже если он видит пару рогов.
Когда он открывает глаза, Адаар продолжает стоять. Она уже дышит спокойно, и он подходит к ней сзади, хватает рубашку и стягивает с нее парой рывков. Раздается треск ткани — рубашка испорчена. Адаар молчит. Он достает из сапога нож, свой запасной план, и долго смотрит на острое лезвие. Потом пальцы его перехватывают рукоять поудобней и он делает первый надрез.
Магия крови — вот что это такое. Он много раз видел, что такое магия крови. Видел, как от простой жидкости, текущей во всех разумных существах, мир преображается, перестает быть реальным. Истинная цель храмовников — не служение Создателю, даже не поддержание равновесия между магами и лишенными дара. Они призваны защищать мир от зла, которое приносит кровь.
Капли выступают на темной коже Адаар неровной цепочкой, хватаются одна за другой и стекают вниз, пропитывая плотную ткань походных штанов. Каллен заворожено смотрит за изгибающейся дорожкой и делает второй надрез — Аддар стоит, не шевелясь. Сейчас она могла бы зачерпнуть силу. Совсем каплю, но этого хватит, чтобы поддеть его щит и попытаться выпустить наружу свой дар. И все же она стоит, а Каллен делает третий надрез — теперь они ровными линиями спускаются от ее шеи ниже, параллельно земле.
Затем он проводит еще три раза — сверху вниз. На спине Адаар — шахматная доска.
В детстве он любил шахматы, они играли с Мией, и Каллен часто проигрывал, но не отступал и однажды сумел обыграть ее. Так он шел по жизни: учился на ошибках прошлого, лечил раны, двигался дальше. Так вышло с Адаар. Совсем недавно она собиралась выставить его на смех, а теперь боится шелохнуться, потому что…
Каллен делает шаг назад, разглядывая узор. Кожа Адаар начинает набухать под надрезами, и шахматная доска выступает ровными квадратами.
Он подбирает с пола обрывки рубашки и вкладывает их в руку Адаар, а потом говорит, чтобы она уходила. Перед тем, как начать спуск, она оборачивается к нему и тихо благодарит, так и не посмотрев в глаза.
Адамант.
Адаар застывает. Он делает шаг к ней и позволяет себе использовать щит. Заклинание, сжатое в кулаке, растекается к полу, заполняя пространство. Адаар выдыхает, а ее голова опускается — подбородок касается груди. Она говорит, что Бык — простое увлечение. Нет ничего плохого в том, что она иногда хочет развлечься, ведь никто из них не знает, когда придет их через отправиться в пустоту.
Каллен протягивает руку к ее подбородку, обхватывает его пальцами и поднимает. Она не сопротивляется, похожая на куклу, и послушно поднимает голову — он понял ее секрет. Нужно было раньше понять. Бык, Жозефина, Сэра, демоны знают, кто еще — она же боится. Испугана так сильно, что готова забыть о здравом смысле. На глазах Адаар слезы, и она отводит взгляд.
Каллен говорит ей, что ходить к Быку больше не нужно. Васгот или кун — он предаст ее. Все они, не важно, как часто они клянутся ей в своей преданности, предадут ее, как только увидят на ее лице слезы. Только не он. Только теперь, увидев их, он обещает ей, что никогда ее не предаст. Даже если они оба умрут на стенах Адаманта, он будет до последнего верен ей, потому что увидел, какая она на самом деле.
Он боится, что она бросится к нему и разрушит все. Станет обнимать или поцелует. Он замирает в коротком моменте, которым можно ненадолго заглушить воспоминания об ужасах Башни. Но Адаар только моргает, заставляя слезы исчезнуть из глаз, и стоит, как прежде, не шевелясь.
Каллен говорит ей, что она может подняться наверх, если хочет. Пока она торопливо перебирает руками и ногами, забираясь вверх, он достает флакон лириума. Может быть, то, что он хочет сделать, никак не прославит Создателя, зато на стенах Адаманта, защищая спину Адаар, Каллен будет отчетливо понимать, ради чего рискует собственной.
Она стоит возле кровати, и ее грудь часто поднимается и опадает — дыхание сбилось, а лицо начало блестеть от пота. Каллен тянется к магии лириума и укрепляет щит. Внутри их крошечного убежища, что бы она ни делала, как бы она ни пыталась, Тень не ответит ей. С восьми лет он тренировался быть храмовником, и за долгие годы его навыки не подвели его ни разу.
Даже тогда.
Каллен закрывает глаза. Ему кажется правильным вспомнить о прошлом до того, как он позволит случиться будущему. Перед ним встает прекрасный образ Амелл, закутанной в белый шелк. Каштановые волосы струятся по ее плечам, и он тянет руку к ее телу, хотя пара рогов с изящными завитками — их нельзя игнорировать. Нельзя, если он хочет остаться верным Создателю. Если хочет, чтобы упорные тренировки, разлука с родными, с малышкой Мией, не пропали напрасно. Но она так прекрасна, и ее мудрые глаза — они знают, чего он хочет. Ему даже не нужно будет говорить об этом вслух. Просто подумать, а она сделает все. Все, что он хочет. Даже если он видит пару рогов.
Когда он открывает глаза, Адаар продолжает стоять. Она уже дышит спокойно, и он подходит к ней сзади, хватает рубашку и стягивает с нее парой рывков. Раздается треск ткани — рубашка испорчена. Адаар молчит. Он достает из сапога нож, свой запасной план, и долго смотрит на острое лезвие. Потом пальцы его перехватывают рукоять поудобней и он делает первый надрез.
Магия крови — вот что это такое. Он много раз видел, что такое магия крови. Видел, как от простой жидкости, текущей во всех разумных существах, мир преображается, перестает быть реальным. Истинная цель храмовников — не служение Создателю, даже не поддержание равновесия между магами и лишенными дара. Они призваны защищать мир от зла, которое приносит кровь.
Капли выступают на темной коже Адаар неровной цепочкой, хватаются одна за другой и стекают вниз, пропитывая плотную ткань походных штанов. Каллен заворожено смотрит за изгибающейся дорожкой и делает второй надрез — Аддар стоит, не шевелясь. Сейчас она могла бы зачерпнуть силу. Совсем каплю, но этого хватит, чтобы поддеть его щит и попытаться выпустить наружу свой дар. И все же она стоит, а Каллен делает третий надрез — теперь они ровными линиями спускаются от ее шеи ниже, параллельно земле.
Затем он проводит еще три раза — сверху вниз. На спине Адаар — шахматная доска.
В детстве он любил шахматы, они играли с Мией, и Каллен часто проигрывал, но не отступал и однажды сумел обыграть ее. Так он шел по жизни: учился на ошибках прошлого, лечил раны, двигался дальше. Так вышло с Адаар. Совсем недавно она собиралась выставить его на смех, а теперь боится шелохнуться, потому что…
Каллен делает шаг назад, разглядывая узор. Кожа Адаар начинает набухать под надрезами, и шахматная доска выступает ровными квадратами.
Он подбирает с пола обрывки рубашки и вкладывает их в руку Адаар, а потом говорит, чтобы она уходила. Перед тем, как начать спуск, она оборачивается к нему и тихо благодарит, так и не посмотрев в глаза.
Адамант.
Страница 5 из 7
