Фандом: Dragon Age. Каллен болезненно переживает необходимость помогать Инквизитору-магу, трагедия в Башне не выходит из головы. Адаар поддевает его при каждом удобном случае, но постепенно ситуация выходит из-под её контроля.
Добавить в моё избранное
25 мин, 11 сек 14752
Если он пережил демона Кинлоха, если смог выстоять на площади Киркволла, выбрался из крепости за несколько секунд до обвала — он сможет сдержать зазнавшуюся васгот. Она просто беглянка, изгнанница, которой нет места ни среди Кун, ни среди цивилизованных людей.
Каллен чувствует легкую дрожь — это ее руки. Он смотрит на лицо Адаар — глаза закрыты, а губы сжаты в тонкую линию. Он хочет остановиться, но остановиться теперь? Нет, лучше бы ему тогда спрыгнуть с башни и закончить всё. Она молчит и не говорит ему: «Нет». Даже не пытается встретиться взглядом. Он начинает понимать, что она хочет его, когда чувствует влагу. От этого странного желания начинает кружиться голова. Вот так? Лишенная магии, лежащая под человеком, который может раздавить ее силу одной только волей?
Кален Стентон Резерфорд делает глубокий вдох и говорит, что ей нужно уйти. У него пропало желание и он хочет остаться один. Если ей не хочется, чтобы их «легкий флирт» добрался до ушей Лелианы, она может промолчать, и он не скажет ни слова. Каждый может совершить ошибку, так что ей достаточно просто выйти.
Адаар неловко собирает разбросанную вокруг кровати одежду, торопливо натягивает брюки, накидывает рубашку и, не застегнув пуговиц, спускается по лестнице, а потом Каллен слышит, как тихо захлопнулась дверь.
Лелиана молчит, и Каллен понимает, что Адаар не сказала ни слова о том, что произошло между ними. Шпионы Лелианы так хороши, что стоило магессе подумать об этом громче обычного, слух все равно просочился бы к башне с воронами. Но Лелиана молчит и продолжает смотреть на Каллена, как на пустое место, потому что он слишком твердо стоит на своем. Кассандра говорила, за плечами у Лелианы достаточно боли и потерь, но она не выглядит разбитым человеком. Играет свою роль — за это Каллен презирает ее еще больше.
Он любит, когда между людьми нет недомолвок. Если бы только он мог, он не хранил бы в секрете даже мелочи. Вот почему Цитадель Кинлох висит над ним неподъемным грузом. Если бы только он мог сказать, что демон пытал его, но не сумел добиться своей цели. Если бы только он мог сказать, что устоял перед искушением. Он рассказал бы им, и тогда их сочувствие и добрые слова могли бы излечить рану. Но правда в том, что он не устоял, правда в том, что демон сумел добиться своей цели. И эта правда такая яркая, что когда в следующий раз их взгляды с Адаар встречаются, она поспешно отводит свой и уходит пропустить пару кружек с Быком.
Каллену не нравится Железный Бык, потому что Лелиана разоблачила в нем шпиона, а он — не смог, и еще потому что Бык постоянно развлекает себя и окружающих. Каллен хорошо помнит, как опасно терять бдительность, но разве объяснишь это существу, которое предпочитает шарахаться от выдуманных призраков? Он боится мальчика-духа, хотя по-настоящему опасаться стоит придворной магессы и Адаар.
Адаар, вокруг которой уже закружился опасный водоворот многочисленных связей. Они присягают ей на верность, она позволяет им думать, что достойна доверия, и один за другим рушатся барьеры их бдительности. Вот и Бык позволяет себе слишком много. Лелиана шутит, что крики Адаар, который раздаются из ее спальни, пугают ее воронов. Жозефина счастливо улыбается, как будто Бык — главный приз на ярмарке. Каллен знает, о чем шепчут за столами солдаты. Они рассказывают, что Бык знает, как связаны удовольствие и боль, и готов объяснить это любому желающему. Некоторым, говорят они, даже повезло попробовать.
Каллен закрывает глаза, вспоминая запах, который сопровождал его долгие часы внутри кошмара. Что может знать о боли кунари? Шпион, васгот — не имеет значения. Он смертен, а значит пределы боли, которую он может принести или испытать, ограничены хрупкой оболочкой. Если бы он оказался в страшном сне, который не стыдится описывать, наедине с настоящим демоном, смог бы он сейчас кичиться своим мастерством?
Мимолетный порыв оказывается сильнее, чем Каллен ожидает вначале. Он не отступает, укрепляется навязчивой идеей в его голове. Наконец, Каллен говорит Адаар, что им нужно обсудить детали штурма Адаманта. Наедине, без лишних ушей.
Она приходит — в третий раз они остаются одни.
Он спрашивает, правдивы ли слухи. Патрульные от скуки рассказывают байки, они говорят, что Адаар делит постель с Железным Быком. Правда ли это? Она выглядит растерянной, но кивает. Он знает, что это правда, и ее легкий кивок не задевает его чувств. Что ж, раз это правда, не ответит ли она еще на один вопрос. Говорят, Железный Бык умеет делать необычные вещи. Боль и удовольствие — так они говорят. Правда ли это? Она сбита с толку — о таких вещах не принято говорить в таком тоне. Каллен нарочно продолжает спокойным голосом. Он напоминает ей о том, что Железный Бык — кунари. Саирабаз должен следовать за арварадом, разве она не помнит? Она васгот, но помнит ли она, что Железный Бык пообещал служить Кун? Он пожертвовал своим драгоценным отрядом.
Каллен чувствует легкую дрожь — это ее руки. Он смотрит на лицо Адаар — глаза закрыты, а губы сжаты в тонкую линию. Он хочет остановиться, но остановиться теперь? Нет, лучше бы ему тогда спрыгнуть с башни и закончить всё. Она молчит и не говорит ему: «Нет». Даже не пытается встретиться взглядом. Он начинает понимать, что она хочет его, когда чувствует влагу. От этого странного желания начинает кружиться голова. Вот так? Лишенная магии, лежащая под человеком, который может раздавить ее силу одной только волей?
Кален Стентон Резерфорд делает глубокий вдох и говорит, что ей нужно уйти. У него пропало желание и он хочет остаться один. Если ей не хочется, чтобы их «легкий флирт» добрался до ушей Лелианы, она может промолчать, и он не скажет ни слова. Каждый может совершить ошибку, так что ей достаточно просто выйти.
Адаар неловко собирает разбросанную вокруг кровати одежду, торопливо натягивает брюки, накидывает рубашку и, не застегнув пуговиц, спускается по лестнице, а потом Каллен слышит, как тихо захлопнулась дверь.
Лелиана молчит, и Каллен понимает, что Адаар не сказала ни слова о том, что произошло между ними. Шпионы Лелианы так хороши, что стоило магессе подумать об этом громче обычного, слух все равно просочился бы к башне с воронами. Но Лелиана молчит и продолжает смотреть на Каллена, как на пустое место, потому что он слишком твердо стоит на своем. Кассандра говорила, за плечами у Лелианы достаточно боли и потерь, но она не выглядит разбитым человеком. Играет свою роль — за это Каллен презирает ее еще больше.
Он любит, когда между людьми нет недомолвок. Если бы только он мог, он не хранил бы в секрете даже мелочи. Вот почему Цитадель Кинлох висит над ним неподъемным грузом. Если бы только он мог сказать, что демон пытал его, но не сумел добиться своей цели. Если бы только он мог сказать, что устоял перед искушением. Он рассказал бы им, и тогда их сочувствие и добрые слова могли бы излечить рану. Но правда в том, что он не устоял, правда в том, что демон сумел добиться своей цели. И эта правда такая яркая, что когда в следующий раз их взгляды с Адаар встречаются, она поспешно отводит свой и уходит пропустить пару кружек с Быком.
Каллену не нравится Железный Бык, потому что Лелиана разоблачила в нем шпиона, а он — не смог, и еще потому что Бык постоянно развлекает себя и окружающих. Каллен хорошо помнит, как опасно терять бдительность, но разве объяснишь это существу, которое предпочитает шарахаться от выдуманных призраков? Он боится мальчика-духа, хотя по-настоящему опасаться стоит придворной магессы и Адаар.
Адаар, вокруг которой уже закружился опасный водоворот многочисленных связей. Они присягают ей на верность, она позволяет им думать, что достойна доверия, и один за другим рушатся барьеры их бдительности. Вот и Бык позволяет себе слишком много. Лелиана шутит, что крики Адаар, который раздаются из ее спальни, пугают ее воронов. Жозефина счастливо улыбается, как будто Бык — главный приз на ярмарке. Каллен знает, о чем шепчут за столами солдаты. Они рассказывают, что Бык знает, как связаны удовольствие и боль, и готов объяснить это любому желающему. Некоторым, говорят они, даже повезло попробовать.
Каллен закрывает глаза, вспоминая запах, который сопровождал его долгие часы внутри кошмара. Что может знать о боли кунари? Шпион, васгот — не имеет значения. Он смертен, а значит пределы боли, которую он может принести или испытать, ограничены хрупкой оболочкой. Если бы он оказался в страшном сне, который не стыдится описывать, наедине с настоящим демоном, смог бы он сейчас кичиться своим мастерством?
Мимолетный порыв оказывается сильнее, чем Каллен ожидает вначале. Он не отступает, укрепляется навязчивой идеей в его голове. Наконец, Каллен говорит Адаар, что им нужно обсудить детали штурма Адаманта. Наедине, без лишних ушей.
Она приходит — в третий раз они остаются одни.
Он спрашивает, правдивы ли слухи. Патрульные от скуки рассказывают байки, они говорят, что Адаар делит постель с Железным Быком. Правда ли это? Она выглядит растерянной, но кивает. Он знает, что это правда, и ее легкий кивок не задевает его чувств. Что ж, раз это правда, не ответит ли она еще на один вопрос. Говорят, Железный Бык умеет делать необычные вещи. Боль и удовольствие — так они говорят. Правда ли это? Она сбита с толку — о таких вещах не принято говорить в таком тоне. Каллен нарочно продолжает спокойным голосом. Он напоминает ей о том, что Железный Бык — кунари. Саирабаз должен следовать за арварадом, разве она не помнит? Она васгот, но помнит ли она, что Железный Бык пообещал служить Кун? Он пожертвовал своим драгоценным отрядом.
Страница 4 из 7
